Любовью заботясь

I had a dream the other night About how we only get one life Woke me up right after two I stayed awake and stared at you So I wouldn't loose my mind

Липовый цвет медленно крутится в прозрачном заварочном чайнике, пока солнечные зайчики играют в салочки по деревянной стене веранды. Шуршат яблоневые листочки, с кухни пахнет свежим хлебом и молочной кашей. Ильзат щурит глаза на свет и зевает, прикрыв рот ладонью. Лениво подергивая ухом, у ног дремлет один из псов. Кирилл появляется через пару минут и ставит на стол поднос с завтраком. Злаковые булочки, та самая каша со свежим маминым вареньем из крыжовника, который собирали вместе пару недель назад, и нарезанные дольками груши. Легкий ветерок залетает в приоткрытые окна, стелется по полу, холодит босые пятки, выглядывающие из черных тапочек со смятыми задниками. Привстав, Ильзат целует Кирилла в висок и тихо говорит: — Спасибо. — Всегда пожалуйста. Лопай, давай, — он гладит его по подбородку с редкой щетиной и добавляет с усмешкой. — Мышь. — Ничего я не мышь. На пять кило поправился, между прочим, — тот пересаживается к нему на колено и обвивает теплую шею руками. — Как много, обалдеть! — делает страшные глаза Кирилл и, придерживая его за талию одной рукой, другой зачерпывает ложку каши из своей тарелки. — Давай, ложечку за маму, ложечку за папу и еще одну за Кирилла Анатольевича. — Кир, иди ты, знаешь куда! — вертит головой Ильзат, отворачиваясь от ложки, и возмущенно сопит, стоит мужчине запечатать его губы своими, сместив ладонь на затылок. Язык по-хозяйски скользит по кромке зубов и проникает глубже, ложка плюхается обратно в тарелку, сильные руки шарят под тонкой футболкой, и юноша широко улыбается, когда Кирилл его отпускает спустя пару минут. Он перебирает его русые волосы и целует в лоб, лаская большими пальцами высокие скулы. Заслышав что-то в саду, с места срывается пес. Музыка ветра над открытой дверью тихо переливается, солнечные зайчики снова пляшут по комнате, а Кирилл смотрит в его черные глаза и не может отвести взгляд.

***

После второй за день тренировки — на этот раз силовой в спортзале — Ильзат пробегает мышкой в душ и обратно, пока Кирилл перебрасывается словами с Аланом, лежащим на кушетке для массажа. Влажная челка лезет в глаза. Он топорщит ее и, надевая ремешок золотистого рюкзака на второе плечо, подходит к мужчинам. — О, вон твой Микки Маус, уже готов, — смеется Алан, и Ильзат на секунду прижимается к боку Кирилла. — Это Минни. Видишь, какая челочка? — тот ставит его волосы торчком и смеется. — Вот сюда надо приколоть бантик. — Я тебе на задницу что-нибудь приколю, блин, пока ты спать будешь, или суперклеем приклею, — вырвавшись, юноша шутливо его пихает. — Михалыч рад особо не будет, — хохочет Алан. — Ладно, брысь отсюда, у меня массаж и еще потом физио! — Ладно, Дзага, пока! — Кирилл хлопает его по плечу, Ильзат машет рукой на прощанье, и они идут по коридору в сторону выхода. Прихрамывая, Кирилл идет медленнее, чем обычно, и Ильзат останавливает его на полпути. — Кир? — кивает на ногу. — Нормально все. Кажется, немного потянул икру на тренировке, — пожимает плечами мужчина. — Давай к врачам. Или я разомну хотя бы, — в голосе отчетливо звучит беспокойство, черные глаза внимательно смотрят, ловя каждое движение. — Не надо, я уже смазал мазью. Первый раз, что ли? Чего такого-то? — подмигивает ему Кирилл и, сняв рюкзак Ильзата с плеч, целует в макушку. От юноши пахнет лимоном нового шампуня и чуть-чуть горьковатой полынью дезодоранта. — Дома все равно посмотрю сам, — бурчит тот. — Хорошо, хорошо, только мордашку такую испуганную не делай. Пойдем, — он подталкивает его к дверям, положив руку ниже поясницы и слегка шлепает, убедившись, что рядом никого нет.

***

— Эй, Спайди, забьешь сегодня? — подначивает Дивеев в подтрибунке перед самым началом матча с Ахматом. Ваня и Федя смеются — уже прямо традиция. Полузащитник уже собирается бросить что-то колко-веселое в ответ, но его опережает Кирилл. — Пожалейте, пожалуйста, Кирилла Анатольевича. Мне же тогда тоже придется! Выйдя из строя, Ильзат пытается его ущипнуть, зная, что Кирилл этого никак не выносит, но тот перехватывает его руку и отбирает ватку с нашатырем под общий гогот. Даже Игорь, который Акинфеев, смеется. Может и не семья, но дружить по-настоящему тут все умеют.

***

And I had the week that came from hell And yes I know that you could tell But you're like the net under the ledge When I go flying off the edge You go flying off as well And if you only die once I wanna die with you

Разыгранный в центре мяч быстро уходит на правый фланг. За парой пасов следует жесткий стык. Кирилл стоит на коленях, держась за прошитую болью икру. Сильно морщится, но, кивнув встревоженному Ильзату, поднимается, чтобы вбросить из аута мяч. — Нормально, — снова кивает и бежит к чужой штрафной. Сегодня только победа. Проходит еще чуть больше десяти минут, и дальше для Ильзата начинает происходить какой-то абсурд. Только несколько секунд назад Кирилл бежал, выдвинувшись вперед по диагонали, чтобы накрыть возможный пас, а сейчас уже стоит на коленях, поднимая руку. Ильзат не сразу понимает, что происходит. Мяч вышел за пределы поля — отлично, он наш, играем дальше. Не самый лучший момент, но главное не затормозить. Кир, вставай. Он кидает второй быстрый взгляд за спину и понимает, что Кирилл все еще на газоне. Судья останавливает игру, и на поле выбегают медики. В голове просто не складывается. У тебя же не бывает травм! — Что? — Больно пиздец, — Кирилл морщится и держится за ногу. Ильзат осоловело моргает. — Где? — Икра… — Кир… Вместе с врачом он помогает ему подняться и смотрит, как тот хромая уходит за пределы поля. — Не могу, нога болит, — слышится хриплый голос. — Больно. Через пару минут Ильзат уже ведет мяч через центр, но в голове роятся два вопроса: "Что?" и "Насколько серьезно?" До перерыва играть еще полчаса. Когда судья дает свисток, он несется в раздевалку, наплевав на все вокруг.

***

Опираясь спиной на стенку своей ниши, Кирилл сидит, устроив вытянутую ногу на небольшом табурете. — Что? — Ильзат задает первый вопрос. — Успокойся, — мужчина слабо улыбается. — Мышечное повреждение. — Больно? — Нет. — Врешь, — он опускается на Димино место, вытирая пот со лба рукой, — а обещал никогда мне не врать. Тот кладет руку на его колено и успокаивающе поглаживает. — Все будет нормально. — Разве не я должен тебя утешать? — юноша поднимает на него глаза, недовольно цокая языком. — Ну так это, — Кирилл давится смехом. — Кто ебет, тот и утешает. — Я бы тебя сейчас пнул, честное слово, но жалко. — И я тебя люблю, Затик, — взяв за руку, он на секунду прижимает открытую ладонь к своим губам, пока остальные заняты собой. Гончаренко подходит к ним ближе. — Ну как? — Лучше, чем могло бы быть, — отвечает Кирилл, вмиг становясь серьезным, и Ильзат вздыхает. — Стойкий деревянный солдатик. — Оловянный. — Деревянный! — полузащитник стучит костяшками по его лбу. — Тук-тук!

***

Last night I think I drank too much, yeah Call it our temporary crunch With broken words I've tried to say it Honey don't you be afraid If we got nothing, we got us, Ey yeah And if you only die once I wanna die with you

Спустя два часа, Ильзат заказывает им такси, настояв, что лучше все-таки поберечься, даже не смотря на автоматическую коробку передач в машине Кирилла. Несет их сумки, открывает дверь, помогает сесть; потом по приезде домой — вылезти из машины. Загоняет собак в вольер, чтобы не мешали пройти. — Тебе помочь дойти до дивана? — спрашивает, опускаясь на корточки на пороге, чтоб снять с него обувь. — Спасибо, малыш. Я сам дойду, — Кирилл был бы глупее — гаркнул, чтоб перестал мельтешить, но ценить заботу научился. Он смотрит в спину Ильзата, который, поднявшись, уходит по коридору на кухню, чтобы заварить чай и, улыбаясь, слегка качает головой. Заботе его научил Ильзат. Идет следом и, сев за мягкий уголок, внимательно за ним наблюдает. Сутуля напряженные плечи, он не поднимает глаз. Его руки подрагивают, и чай проливается, когда он ставит две полные кружки на стол. — В чем дело? — Кирилл притягивает его к себе ближе. — Не знаю. — Ильзат… — Не знаю я! — Ильзат, — повторяет тихо, но твердо. — Почему я не настоял, чтобы ты пошел к врачам?! Не уследил, недоглядел! Не уберег… — тон скачет вверх-вниз, и он замолкает, шумно дыша через нос. — Потому что я хотел с тобой играть, — спокойно отвечает мужчина. — Наигрался?! — тут же взвинчено вскидывается Ильзат. — Мой косяк, — соглашается с укором Кирилл и прижимается щекой к его животу. Тот выдыхает и, положив ладонь на его голову, поглаживает, перебирая прядки. — Мой тоже… — Вот ты деловая колбаса все-таки. Привык, что я не ломаюсь, да? — он смотрит на него снизу вверх, и побледневшие от лекарств губы трогает лукавая улыбка. — Честно? Я перепугался… — кивает Ильзат. — Очень. — Главное, что ничего серьезного. Завтра на обследование съезжу. — Съездим! — с нажимом говорит тот. — Хорошо-хорошо, — сразу соглашается Кирилл, понимая, что спорить тут бесполезно. Он снова прижимается к нему, и напряжение, залегшее где-то между лопаток, растворяется. — Перебинтуешь мне ногу после душа? Он, конечно, может и сам, и Ильзат об этом знает, но ему не хочется. — Обязательно. Я сейчас соберу на стол, а ты пока иди в душ. Поешь и в постель! — Спасибо… — За что? Кирилл не отвечает и, поднявшись, целует его в висок.

***

Удобно устроившись на кровати, Кирилл листает страничку Netflix в поисках интересного фильма, пока Ильзат все еще возится на кухне. После душа так хорошо под тонким одеялом. От обезболивающих клонит в сон, да и сытый желудок способствует тому же. Подавив зевок, он кричит: — Малыш, Паука посмотрим? Ильзат появляется в дверях с улыбкой на губах и полотенцем на плече. — Третий раз? — Да хоть десятый, — пожав плечами, Кирилл включает пультом телевизор и переводит картинку на экран. — Сейчас приду. Персики будешь? Он слегка кривится. — Блин, я их чистить задолбаюсь. — Я тебе почищу, — подмигнув, тот уходит и возвращается через пару минут с чашкой персиков. Садится рядом на край кровати и принимается снимать с них кожуру, облизывая уголок губ от старания. По длинным смуглым пальцами с молочными лунками на ногтях течет желтовато-оранжевый сок, и Кирилл, засмотревшись, передергивает плечами. Если таблетки и глушат какую-то часть его физиологии, то явно не ту, что отвечает за желание эти пальчики облизать. Он тянется, чтобы взять скользкую четвертинку, но тот легонько шлепает его по руке. — Вы наказаны, Кирилл Анатольевич. Будете есть с ложечки под моим строгим присмотром, — говорит менторским тоном Ильзат, а в бездонных черных глазах пляшут вокруг костра бесенята. Подняв руки в примирительном жесте, он не сводит глаз с юноши, который придвигается ближе и подносит к его губам сочную дольку. Сок заполняет рот и течет в горло, стоит лишь начать давить мякоть зубами. — Правда, вкусно! — Ну еще бы, — на пухлой щеке появляется ямочка. — У Вас тут что-то… — дыхание опаляет шею прямо под челюстью, язык собирает персиковую каплю с уголка губ. Кирилл жестко притягивает его к себе — Ильзат едва ли успевает поставить чашку на прикроватную тумбочку — и целует так голодно и настойчиво, будто пытается вытянуть его собственный сок. Язык скользит между зубов, клыки царапают губы, и юноше просто нечем дышать. Он надрывно стонет и толкает мужчину в плечи. — Стой. Да постой же ты. Нехотя Кирилл его отпускает. Встав, тот отходит к стене и щелкает выключателем, погружая комнату в полумрак. Только луна и фонарь в саду дают освещение. — Я в темноте чувствую острее. Можно? У мужчины пересыхает во рту. — Ты иногда такие вопросы задаешь, конечно… — Тогда помолчи… сколько сможешь. Сняв футболку, он забирается на кровать и скидывает с него одеяло. Тонкая ткань боксеров обтягивает налитой член. Устроившись между разведенных коленей мужчины, Ильзат медленно и осторожно ведет кончиками пальцев вдоль свежих бинтов, очерчивает коленку и склоняется, чтобы оставить над ней первый легкий поцелуй. Кирилл облизывает губы, чуть приподнимает бедра и наблюдает, погружаясь в ощущения. Оставляя цепочку таких же слабых поцелуев, юноша доходит до края ткани и прижимается щекой к внутренней поверхности бедра, вдыхая мускусный запах возбуждения. Руки Кирилла сами собой сжимаются в кулаки, когда тот, стянув трусы целиком, дыханием опаляет чувствительную головку. Накрывает ее ртом и зажимает между верхним небом и языком. Мужчина скребет ногтями по простыне и глухо стонет, чувствуя, как юркий язык скользит по уздечке и пальцы ласкают его, надавливая, но не проникая. Смоляная макушка двигается вверх-вниз в тускло-серебряном свете луны, пробивающейся сквозь открытые окна, занавешенные тонким газовым тюлем. Ильзат вбирает его в свой рот, старательно втягивая щеки, и пропускает до задней стенки горла, задыхаясь. «Научил на свою голову» — шелестит у Кирилла в голове. Он прикрывает глаза и сгребает рукой отросшие волосы на макушке. Сейчас бы поставить его на колени перед собой и вдалбливаться в горячий узкий рот, сколько хватит сил. С глухим рыком он приподнимается на локтях и снова рушится на подушки. Перед глазами плывет, стоны рвутся из груди, он поднимает бедра, пытаясь толкнуться глубже и, предчувствуя его разрядку по солоноватым каплям на языке, юноша останавливается и пережимает пальцами его член у основания. — Заааатик, пожалуйста! — Но тот все так же держит и засасывает одно яичко в рот, перекатывает на языке и, выпустив с громким чпоком, снова засасывает. — Ильзат, прошу тебя! Пожалуйста!!! Ухмыльнувшись, Ильзат, убирает руку, крепко берется за его бедра и, вновь взяв в рот, пускает сразу глубже, старательно высовывая язык и все равно давясь. Кирилла хватает еще на несколько толчков и, когда головка вновь упирается в дальнюю стенку, его всего прошивает оргазм, вынуждая выгнуться дугой, опираясь рукой на постель. Юноша сдавленно стонет, глотает все до последней капли и вылизывает медленно опадающий член, пока он судорожно хватает ртом воздух. — Хулиган, ты что наделал? — Кирилл гладит его по голове, и тот скалится, зажмурив глаза. — Можно умереть от стояка? — задав этот вопрос сквозь зубы, Ильзат валится рядом на спину и быстро стягивает с себя спортивные шорты вместе с бельем. Темный член истекает смазкой. Он обхватывает его рукой и принимается себе дрочить, но Кирилл сдвигается ближе и, устроившись на боку, убирает его руку. — Затик… — накрыв припухшие губы своими, Кирилл чувствует собственный солоноватый вкус, водит рукой по члену, сжимая сильнее у мокрой головки, и надеется, что у самого сейчас не подскочит. Потому что тогда они точно до завтрашнего утра не остановятся. Ильзат стонет, хнычет, скулит ему в рот, обнимает за шею и толкается бедрами в руку, выгибаясь. Поцеловав его в щеку, Кирилл смещается ниже, проводит размашисто языком по шее и, приподнявшись, аккуратно смыкает зубы на вишневом соске. — Ай-ай — вскрикивает тот и протяжно стонет. — Да? — Да! Да! Сейчас! Мужчина снова теребит его сосок и ныряет вниз как раз вовремя, чтобы вобрать в рот всю излившуюся терпкую влагу. Ильзат жмется к нему всем телом, слепо целует, куда приходится и тихо шепчет, не переставая: — Люблю, люблю, люблю, люблю, люблю. — Шшш… шшш, малыш, — Кирилл успокаивающе гладит его по спине, — все хорошо. И я тебя, глупый.

***

Когда Кирилл просыпается, летнее солнце заливает всю комнату. Приподнявшись, он видит, что Ильзат свернулся клубочком на своей половине постели и крепко спит, подложив ладошку под щеку. Свесив ноги с кровати, мужчина ищет глазами одеяло и цокает. Вредный мышь постоянно его скидывает на пол и мерзнет. Он забирается обратно на кровать и, укрыв их обоих, обнимает Ильзата со спины, утыкаясь носом в теплый затылок. Последние августовские денечки приходят в столицу, но все еще лето и даже если солнцу сегодня рано вставать, они могут поспать.

***

После обследования врачи подтверждают первый диагноз — мышечное повреждение, ничего фатального. Ждавший все это время в коридоре Ильзат шумно выдыхает, будто так и стоял, затаив дыхание. Медикаменты, нагрузки, массаж, терапия — все по стандарту — Кирилл складывает распечатку назначения вдвое и кладет в пластиковый конверт. — На базу поедем? — Ильзат помогает ему надеть тонкую ветровку. — Да нет, сегодня же выходной, — пожимает плечами мужчина. — Только в аптеку заскочим. — И в пиццерию. Ты же не против? Кино дома включим, налопаемся. — Звучит здорово, — кивает он. — Один раз можно наплевать на режим.

***

Забравшись с ногами на диван в гостиной, Ильзат подныривает под его руку и прижимается к боку, ласкаясь. Черная кошечка, свернувшись клубочком на коленях Кирилла, тихо мурчит. — Кир… — М? — Сборы приходятся на твой день рождения. Я надеялся провести его вместе. Он обнимает его покрепче и склоняет голову, чтобы прижаться щекой к черной макушке. — Помнишь, когда у тебя травма была, я тоже был в сборной. — Помню… — Затик, езжай и не думай ни о чем. Приедешь — отпразднуем, не сомневайся! Всю ночь будем праздновать! — со смехом говорит Кирилл. — Вылечись сначала, — Ильзат шутливо кусает его над пупком, задрав футболку. — Обязательно.

***

Ехать без Кирилла на выездной матч тоже занятие совсем непривычное. Да и ужинать, и тренироваться, и спать. Постоянно его не хватает. Дожевав быстро ужин, Ильзат открывает мессенджер и набирает сообщение. «Скинь фотку» «Зачем?» «Ну скинь, я соскучился» Тот присылает эмоджи мартышки с закрытыми лапами глазами и следом шлет селфи. Юноша прыскает, глядя на Кирилла, высунувшего язык по-собачьи. «Спасибо))»

***

Когда мяч летит в сетку, Кирилл подскакивает на ноги перед телевизором. На экране Ильзат бежит влево, прячет лицо в поднятой майке, вознеся руки к небу. Такой долгожданный гол с примесью горечи и тоски. Он знает для кого этот гол, он был рядом. Прижимал к себе выронившего телефон из рук и опустившегося на пол там, где стоял, Ильзата и тихо шептал: «Он и оттуда будет смотреть за тобой, малыш. Обязательно будет». Близких терять нелегко. Пытаясь забить еще, Ильзат получает по ногам во втором тайме. Кирилл тихо рычит сквозь зубы, сжимая пульт в руках и жалея, что из-за лечения не смог быть рядом. Когда в конце перед самым свистком Ильзат получает по больной руке, он ударяет кулаком по столу. Его Затику больно, очень больно: он оседает на траву, прижимая руку к себе, вокруг завязывается потасовка. Замерев, Кирилл стоит у телевизора, и быстро прокручивает в голове, кому можно позвонить, чтобы выяснить что к чему. Гончаренко ставит замену. К счастью, Ильзат может идти сам. Глядя на его относительно спокойное лицо, Кирилл выдыхает и берет телефон в руки. Примерно минут через десять он точно должен ответить. Ильзат звонит уже через пять. — Все нормально! — сразу сообщает без обиняков. — Болит, но терпимо. Шевелить потихоньку могу. Сейчас вколют обезбол. — Хорошо, — Кирилл кивает. — Давай только без геройства. — Да уж куда мне. В Москве посмотрят МРТ, наверное. Будем вместе сидеть на диванчике. — Завязывай. Рука не нога, побежишь, — он пытается подбодрить, хотя собственная спина все еще липкая. В ответ тот молчит, а потом тихо просит. — Встретишь меня в Москве? — Если тебе сильно хочется, я и в Тулу могу приехать. — Не. А то я буду плакать у тебя на плече…при всех… — драматично тянет Ильзат. — Какой удар по моей репутации. — Да уж. Какой ужас! — закатывает глаза Кирилл. — Я на тебя плохо влияю. Ты злой. — Это от недоеба, — вздыхает юноша. — Да что ты? — В номере женский журнал, там так написано. Так что придется тебе меня… — Справку о здоровье сначала принеси, желательно о психическом тоже. — Ой, все. Один-один, — Кириллу думается, что сейчас тот точно показал язык телефону. — Ладно, на МКАД заедете — позвони. Люблю тебя, колючка. — Тогда тоже было от недоеба. — Ильзат, блин, просто пусть тебе уже сделают укол. Целую, пока!

***

I know that we're not the same But I'm so damn glad that we made it to this time, this time, around You got something I need Yeah in this world full of people, there's one killing me And if we only die once I wanna die with you

В общей гостиной на базе сборной свободно и светло — почти все разбрелись по номерам собирать вещи к вылету в Глазго. Ильзат, расположившийся в одном из кресел в углу, скролит инстаграм в телефоне. На соседнем диванчике воркуют на испанском Марио и Денис. Сидят, склонив головы друг к другу, и тихо переговариваются, нет-нет хохоча. Кирилл пока не отвечает — скорее всего, занят собаками во дворе. Побарабанив по подлокотнику пальцами, он задумчиво облизывается и вскидывает брови, будто вспомнив что-то. Набирает в поисковике нужный запрос и открывает первую же страницу. «Доставка цветов по Москве, заказы онлайн» — вещает красивенький баннер. Ильзат выбирает букет и, закусив губу, пишет фразу, что должна быть напечатана на карточке.

***

В ушах звенит. Противно звенит. Просто мерзко! Кирилл отрывает голову от подушки и оглядывает спальню мутным взглядом, пытаясь найти источник звука. Им оказывается его сотовый телефон на прикроватной тумбочке. На будильнике восемь утра. Тихо ругаясь под нос, Кирилл садится на постели и смахивает ответ: — Да? — Кирилл Анатольевич Набабкин? Доставка цветов. Вы дома? — сыплет словами бодрый мужской голос. — Я. Чего? Каких цветов? — У нас букет на Ваше имя. Я звонил в звонок на двери, но Вы, видимо, не слышали. — Восемь утра. Конечно, не слышал. Вы еще тут? Я сейчас выйду. — Хорошо, спасибо, жду. Сунув ноги в тапки, Кирилл быстро встает и, ополоснув лицо в ванной, натягивает спортивные штаны и футболку. Пересекает двор и выходит за калитку. Сначала его встречает огромный, действительно огромный, букет красных роз, а потом уже улыбчивый парнишка-курьер, который кое-как сует ему в руки планшет. — Распишитесь? — Ага-а-а, — Кирилл заинтересованно смотрит на букет, прикидывая, кто из клуба мог подшутить, прислав такой вот букетище, и ставит закорючку в квадратик. — Спасибо, держите. Там еще карточка. До свидания, — быстро протараторив это, парнишка вручает ему букет и, сев в машину, уезжает. Кирилл заходит домой, набирает в первое попавшееся ведро воды и ставит туда розы. Среди тугих крупных бутонов и правда лежит аккуратный прямоугольник матовой карточки. Он вытаскивает ее и, пробежав глазами, смеется так сильно, что выступают слезы. Отдышавшись, он вытаскивает телефон из кармана и набирает последний номер в журнале по пути в спальню. На кухонном столе остается лежать светло-бежевая карточка с напечатанными золотом буквами: С днем рождения, любимый! Твой Мышь.