Sanguis Draconis

      – Статус, – требовательно проговорил Эйдан, скрестив руки на груди.       – Множественные цели, милорд, – отрапортовал капитан Парли со своего трона. – Сигнатуры ксеносов. Не меньше сотни единиц над второй планетой системы. И еще станция в сотне тысяч километров от нас.       – Угроза?       – Минимальная. Я не фиксирую никаких признаков орудийных платформ. Похоже, это узел связи.       – Хорошо, – кивнул Верховный король, внутренне вздыхая от облегчения.       Это был непростой год. Чтобы снова ввести крейсер в строй, понадобилось почти полгода: пока расконсервировали давно покинутые отсеки, пока переправили питание, пополнили изрядно истощившийся боезапас, переправили Рыцарей, дроп-крепости и краулеры сакристианцев обратно на «Погибель»…       Но хуже всего оказалось даже не это. За тринадцать лет размеренной и спокойной жизни, многие изрядно подрастеряли нужные навыки. Самые молодые члены экипажа и вовсе не помнили своей жизни на величественной боевой машине. При любых других обстоятельствах, им бы понадобилась еще пара лет, чтобы привести выучку к хоть каким-то стандартам Бастионного флота. Но у Гриффитов просто не было столько времени. Каждый потраченный день – это был день, в котором их братья и сестры стонали под игом ксеносов. Каждый день задержки – это плевок в сторону Императора.       Экипажу пришлось переучиваться на ходу. Те, кто уже привык к жизни крестьянина или рабочего, вновь тренировались орудовать ключом и вспоминали принципы работы сложного оборудования. Те, кто видел внутренности «Погибели» еще в малолетнем возрасте, должны были быстро восполнить пробелы.       Этот поход истощил Драконий Предел. На планете остались едва ли двадцать-тридцать тысяч обитателей. В основном либо совсем еще дети, которые никогда не ступали на борт «Погибели», либо те, без кого функционирование колонии было невозможно: младшие техножрецы, минимальный гарнизон и несколько бездетных рыцарей под руководством леди Иринии. Амелия осталась на Пределе, как и магос Уайтмер с отцом Дженетиви – к живому недовольству всех троих.       Эйдан до сих пор помнил, как тяжело ему было оставлять свой дом. С какой яростью и сожалением смотрела на него Амелия, сжимающая в руках крохотного Брайса, который кричал и плакал, словно чувствуя, что что-то не так. Как Нейтан пытался выглядеть гордым и решительным, как и подобало наследному принцу. Как его маленькая Айрис казалась статуей – без единой эмоции на лице.       А потом «Погибель Предателей» вновь разбудила спящие двигатели, орудия медленно активировались, а огненное сердце забилось в азарте. Ее Дух Машины сконфуженно очнулся от полудремы, пытаясь разобрать, что происходит и от чего весь этот шум. Но едва частичка Омниссии поняла, что от нее требуют, то Дух тут же воспылал кровожадной яростью, с которой разил врагов человечества многие миллениумы до этого. Они снова шли на войну.       Адептус Механикус уже давно мониторили экстранет и имели вполне неплохое представление об обитателях этой Галактики, однако… Эти батарианцы оказались куда более крепким орешком, чем считалось ранее. Как минимум, потому что они жили обособленно и всячески скрывали местонахождение своих колоний от остальных. Начались долгие месяцы поисков, попыток взломать сети этой Гегемонии, и понять, куда именно отправили колонистов с Миндуара. Гриффиты совершили несколько рейдов на мелкие колонии, чтобы собрать информацию о враге или о том, где найти колонистов, но все было тщетно. Пока наконец, один из техножрецов, оставленный следить за экстранетом, не перехватил слабое сообщение, которое послал один из выживших. Лейтенант Димитриос Спартакос был в списках пропавших людей с Миндуара, поэтому едва они уловили призыв о помощи, «Погибель Предателей» тут же нырнула в Варп.       – Хвала Омниссии, – прогудел магос Коринфиус, сложив символ шестерни на груди.       – Вам удалось проникнуть в их систему?       – Положительно, лорд Эйдан, – множественные мехадендриты и кабели из тела техножреца впились в когитатор и тихо гудели. – Я смог прорваться сквозь те примитивные охранные печати, которые используют внутри ксеноских подобий Духов Машины.       – Порадуйте меня, магос.       – К сожалению, я не могу оценить, вызовет ли данная информация приток эндорфинов в вашей системе, – безразлично ответил тот. – Однако, если судить по моему опыту, то знания из богомерзких пародий на…       – Меньше лирики, – напомнил тому Король.       – Вывожу данные со спутников на гололит, – вновь прогудел магос, однако, Эйдан услышал в его тоне что-то, подозрительно напоминающее обиженные нотки.       Перед ним появилась проекция планеты, которую окружили столбцы данных, рун и иконок. Эйдан тихо выругался – не смотря на многие годы, он все еще ненавидел работать с голограммами. Старые печатные карты и бумажные носители казались более… приближенными что ли?       Не добавляло радости и то, что он видел перед собой.       – Ах, насиловать тебя кобелями, – мрачно выдохнул стоящий позади барон Родокс, недовольно расчесывая рыжую бороду.       – Фрак, – кивнул Эйдан, поворачиваясь лицом к советникам, которые столпились позади него. – Мысли?       – Да не успеем, – покачал головой барон. – Ублюдков слишком много – набежали, как тараканы, хоть с орбиты по ним пали. До планеты ковылять как минимум неделю, и я очень удивлюсь, если эти голожопые оборванцы продержатся и пару дней.       – Столько головной боли, и только для того, чтобы прибыть на пепелище, – произнес сэр Галаад, презрительно фыркнув. – Чертовы язычники не могут даже продержаться пару недель до прихода помощи. Я говорил, что это бесполезная трата времени.       Эйдан подавил в себе желание ударить нахального ублюдка в нос. Его взгляд стал холодным, как утро на Фенрисе, и Король с усилием перевел взор на леди Натанию.       – Если не можем спасти их, то должны хотя бы отомстить, – ее глаза грозно сверкнули. – Ксеносы должны умереть за оскорбление, нанесенное Императору.       – Если мы сможем оттянуть их силы с орбиты, то у восставших появится шанс, – подал голос капитан Парли.       – И? Это как мертвому – припарка, – цыкнул Родокс. – Уроды уже спустили свою силы на планету. Даже если мы оттянем их посудины, тех на земле все равно перережут.       Эйдан вновь повернулся к гололиту. Ему хотелось размазать эту глупую машину за то, что она смела так нахально тыкать им правдой в лицо. И как бы он не хотел, но в словах Галаада была доля истины. Они опоздали. Все это оказалось зря.       Но это не остановило решимость Эйдана. Наоборот, он почувствовал, как разгорающееся пламя разочарования и потери перерастает в нечто большее. Жажду мести. Жажду восстановить попранную честь. Жажду справедливости.       – Полный ход к планете, – мрачно приказал Король, исподлобья глядя на экран. – И разнесите эту гребанную станцию.       – По воле Императора, – капитан Парли услужливо сложил ладони на груди. – Лэнс-батареям, огонь по готовности.       Корпус корабля мелко затрясся от собирающейся энергии, которая веселыми ручейками текла от реактора к поворотным башням. Стволы лэнс-орудия начали краснеть от жара, и уже через секунду выплюнули залп, который мгновенно распотрошил наблюдательную станцию ксеносов.        «Погибель Предателей» начала свой долгий марш к возмездию. Через три дня флот ксеносов над планетой, наконец, сделал свою первую попытку помешать слугам Императора. Это было не просто жалко – капитан Парли не смог сдержать потока яростных ругательств, когда последние корабли батарианцев расщепило на атомы. «Погибель Предателей» была одной из самых могущественных машин Империума. Жемчужина всего Бастионного флота и флагман Дома Гриффит. И три десятка лоханок – так ксеносы решили атаковать их? Это была даже не никчемность, а пощечина всему Бастионному флоту!       Хуже того, остальной флот ксеносов просто сбежал! Они промчались мимо «Погибели» на сверхсветовой скорости и быстро прыгнули сквозь масс-ретранслятор.       – Трусы и бесчестные стервятники! – сокрушался Парли, злобно измеряя мостик шагами. – Вместо того, чтобы встретить нас в бою и погибнуть с честью, они решили просто убежать! Ксеносы – от них не стоило ожидать ничего другого.       – Они вернутся, – сухо произнес Эйдан.       – Я надеюсь! – презрительно фыркнул офицер. – Тогда нам не придётся гоняться за их флотом по всей Галактике и выкуривать, как трусливых крыс.       – Вы думаете, что мы вот так легко сможем их раздавить, капитан? – Эйдан перевел взгляд на Парли.       – Конечно, милорд! – с гордостью заявил тот. – Их хлопушки не смогут даже поцарапать «Погибель Предателей», их щиты настолько ничтожны, что можно даже не считать, а броня вообще отсутствует. Мы превосходим их во всем, что только можно.       – Включая сверхсветовые двигатели? – невинно спросил Эйдан, все еще не отрывая взгляда от капитана.       Парли на секунду замялся, но быстро восстановил маску несокрушимой уверенности:       – Конечно, их способность путешествовать внутри системы внушает уважение. Напоминает этих чертовых аэльдари. Но какой прок в их мобильности, если они не могут даже нанести нам урона? Вы сами видели – они не способны использовать вооружение пока летят на сверхсветовой, а в реальном бою мы можем буквально нарезать круги вокруг их самых быстрых фрегатов.       Верховный король просто кивнул – в рассуждениях капитана была доля истины. Но он был солдатом до мозга костей. Эйдану же приходилось видеть более широкую картину. Это правда, что в одиночку, ни одна из кораблей ксеносов не могла быть даже теоретической угрозой. Но Король слышал подобные сантименты и про Астра Милитарум. Были в его Доме те, кто смотрел на Гвардию свысока. Те, кто считал, что если скромный лазган или Леман Расс не могут свалить Рыцаря, то и не стоило бояться. Что если неповоротливая бюрократия и логистика не позволяли реагировать на стратегические и тактические угрозы так же быстро, как Рыцари или Адептус Астартес, то и вся Астра Милитарум была лишь посмешищем, немногим выше СПО.       Эйдан знал лучше. Да, один полк гвардейцев, один Леман Расс, даже одинокий Бейнблейд – это не угроза. Сотни полков, тысячи Леман Рассов и десятки Бейнблейдов – уже сила, с которой должны считаться не только Рыцари, но даже и Божественные Титаны. И у Гвардии были бесчисленные триллионы тренированных, мотивированных и верных солдат; миллиарды танков и бронемашин; сотни тысяч единиц сверхтяжелой техники...       И «Погибель Предателей», какой бы прекрасной машиной она ни была, просто не выдержит сосредоточенного залпа нескольких сотен кораблей ксеносов, которые подстерегли одинокую крейсер где-нибудь среди пустоты космоса.       Конечно, капитан Парли тоже знал это. Он был хорошим офицером, прошедшим подготовку под руководством Амелии… Он бы просто не дожил до статуса старпома, если бы не обладал отличными навыками. Но Парли, как и многие в Империуме, как и многие среди Гриффитов, просто считал, что ксеносы не додумаются до такого маневра. Что у них не хватит смекалки, находчивости и наглости, которые были присущи только людям.       Эйдан знал лучше.       Но сейчас, не было смысла думать об этом. Все его мысли были сосредоточены на планете, где погибал его народ. Он раз за разом проверял данные, которые Коринфиус вырывал из информационной сети батарианцев. И то, что он видел, давало надежду. Восставшие невольники зубами и ногтями впились в удерживаемые позиции. Они отступали, они гибли. Но не сдавались. Это заставило Короля слабо улыбнуться. Даже без покровительственного влияния Императора, даже без Его благодати и благословения, люди оставались людьми – отвага и упрямство бились в сердцах тех немногих, кто сдерживал натиск инопланетной орды. Он чувствовал это. Чувствовал их гордость, их фокус и то, как они смеялись в глаза смерти.       А еще тихую бурлящую ярость внутри него. Сначала это было подобно непонятному зуду, который никак нельзя унять. Но потом чувство начало расти, оно начало распространяться по телу, подобно наркотику. Оно сводило с ума, оно пело в крови, оно шептало в голове. Война. Одна мысль о том, чтобы снова насладится славным полем боя… О, Император, Эйдан дрожал от предвкушения, как снова оседлает «Молот Правосудия». Не для того, чтобы перетащить пару гранитных колон, не чтобы перепахать гигантским плугом злаковые поля, и не для очередной церемонии по случаю Сангвиналы. Нет, в этот раз он ощутит кровь врага. Он будет топтать их хрупкие тела, будет рубить, крушить, ломать и резать тех, кто смел перечить воле Его. Проливать кровь во имя Бога-Императора, и уничтожать Его врагов ради Золотого Трона.       И остальной экипаж тоже это чувствовал. Рыцари тренировались денно и нощно, учиняя драки и дуэли на своих многотонных скакунах. Черная Стража проводила учения с маневрами, стрельбой и танковыми атаками. Скитарии Коринфиуса отрабатывали молниеносные штурмовые операции.       Даже матросы и офицеры были на взводе. Начальники расчетов гоняли рабов и младших офицеров до седьмого пота. Техники осматривали свои машины с доскональностью, граничащей с паранойей. Расчет орудия «Нова»… они впрочем, вели себя как и раньше: аура детского нетерпения и кровожадного предвкушения буквально лучилась от офицеров носовой палубы.       Сама «Погибель Предателей» дрожала в радостном предчувствии резни.       Через семь дней после выхода из Варпа, они вновь собрались на командирском мостике. Их крейсер уже вплотную приближалась к орбите этого пустынного раскаленного шарика. Капитан сидел на своем троне, пока Король и его бароны неверяще глядели на гололит.       – Впечатляет, – сардонически хмыкнул Родокс, вновь распушив густую бороду.       – Они все еще держатся, – выдохнула леди Натания, сжимая кулаки.       Эйдан кивнул, неотрывно следя за иконками голограммы. Рабы все еще держались. Из последних сил, побитые и вымотанное, но все еще держались. Вот только…       – Это даже иронично, – подал голос Галаад, усмехаясь. – Продержаться так долго, чтобы погибнуть в считанных часах от помощи.       Верховный король стиснул зубы. Галаад был прав. Опять! Судя по показаниям со спутников ксеносов, в живых осталось не больше пары сотен защитников. Они окопались на монументальной арене, которая по размерам была сравнима с теми, что любили строить в Империуме. Внутри могли спокойно поместиться тысячи и тысячи людей. Именно это, впрочем, и произошло. На картинке отчетливо виделись множественные сигнатуры внутри.       – Через сколько мы сможем сбросить крепости? – мертвецким голосом спросил Эйдан.       – Как минимум четыре часа, – покачал головой Парли. – Нам нужно подойти ближе к планете, выйти на низкую орбиту, а потом подобрать правильный угол, чтобы вы не разбились, как корзина с яйцами.       – Ставлю двадцатку, что их перебьют через час, – покачал головой Галаад. – Ксеносы начали масштабный штурм и если верить этим показаниям, то их численность превышает защитников двадцать к одному.       – Орбитальный удар? – с надеждой предложила леди Натания. – Мы можем нанести несколько хирургических ударов лэнсами, чтобы…       – Крепость восставших сейчас с другой стороны планеты, – покачал головой Парли. – У нас нет времени, чтобы выйти на угол атаки.       Леди Натания тяжело дышала, пытаясь сдержать пробивающийся наружу эмоции. Ее латная рукавица скрипела от напряжения.       – Мы были так близко, – прошипела она. – Император, прости нас, мы были так близко.       – Зато успеем вытащить хоть кого-то, – покачал головой Родокс. – Ксеносы не успеют положить всех. Ну… в теории.       Надежда. Надежда, что возможно, они успеют, умерла так же быстро, как и зародилась. Быть так близко, и так далеко.       – Возможно, что нет, – прошептал Эйдан, мысленно взвешивая варианты.       – Милорд? – переспросила леди Натания. В ее голосе слышалась мольба – надежда, что быть может ее сюзерен придумал какой-то план.       Все глаза на мостике обратились к Королю.       – Deorum Malleo, – наконец, выдохнул Эйдан.       Температура в помещении мгновенно упала на несколько градусов. Леди Натания неверяще моргнула, Родокс стоял, разинув рот, и пытался выдавить из себя хотя бы единый звук. Сэр Галаад скептически глядел на своего Короля – на его лице отчетливо читалось, что тот начал сомневаться в его здравом рассудке. Парли издал нервный смешок:       – Милорд, вы ведь не можете серьезно предлагать…       – Парли, прикажи распечатать телепортарум, – приказал Эйдан, разворачиваясь к выходу.       – Ты вообще сбрендил, балбес?! – рявкнул Родокс, тут же хватая его за плечо и разворачивая к себе. – Да твой батька, Император храни его душу, уже бы тебе кренделя отвесил!       – Барон, – предупреждающе произнес Король, стальным взором глядя в лицо толстяка.       – Что, блядь, приключений на жопу недостаточно?! – продолжал орать тот. – Мало того, что нырять в Варп – это как сувать свой голый причиндал в аквариум с пираньями, так еще и прыгать надо сквозь планету!       – Барон, – с угрозой повторил Эйдан.       Офицеры и рыцари сделали невольный шаг назад. В голосе их повелителя не звучало стали, или даже угрозы. Нет, в его тоне слышалось что-то, что нагоняло дремучий примитивный страх. Тот страх, который испытывали люди древней Терры, когда глядели в ночь и не смели ступать шагу из своих пещер. Барон Родокс, впрочем, казалось, вовсе не замечал намека, и грозно глядел в глаза Эйдана. На лице Короля читалось обещание, которое тот не желал воплощать в жизнь, но которое неминуемо последует, если Родокс продолжит свое поведение. Еще пару секунд, и казалось, что рыжая голова барона слетит с плеч, но в последний момент Родокс тихо выругался и разжал пальцы.       – Чтоб тебя, пацан, – со смесью злости и горечи, выплюнул он.       – Милорд, я умоляю вас подумать еще раз, – вмешалась леди Натания. – Телепортарум не активировали несколько тысячелетий. Король Мерик запретил кому-либо использовать… это. Даже упоминать имя – вне закона.       – И по хорошей причине! – рыкнул Родокс. – Его жену – королеву Рован пришлось собирать с пола лопатой. Ее Лансера так и вовсе не нашли! Да этот проклятый Deorum Malleo угробил больше наших Королей и Королев, чем все ксеносы и еретики вместе взятые!       – Я уверен, что это преувеличение, – пожал плечами Галаад, за что мгновенно поплатился.       Латная перчатка барона Родокса мгновенно превратила нос Галаада в перемолотую кашицу. На палубе начался бардак. Не долго думая, леди Натания прыгнула на толстого барона и зарядила тому в лицо рукоятью своей палицы. Рыжая голова Родока дернулась от удара, но этого было мало, чтобы свалить гиганта. Не долго думая, тот схватился за силовой молот и нажал активирующую руну.       – Достаточно, – послышался спокойный голос Эйдана. – Приберегите энергию для ксеносов.       Леди Натания и барон Родокс не двинулись с места, прожигая друг друга взглядами. По молчаливому согласию, они одновременно опустили оружие. Эйдан подошел к лежащему на земле Галааду, который все еще сжимал сломанный нос.       – Я ценю вашу уверенность, барон, – холодно произнес Король, протягивая руку. – Было бы неплохо, если бы все остальные мои приказы вы поддерживали так же живо.       Галаад ничего не ответил, исподлобья глядя на Эйдана. Недовольно приняв его руку, он все-таки сумел подняться на ноги, благоразумно становясь настолько дальше от Родокса, насколько это возможно.       – Я не забуду это оскорбление, – процедил Галаад, глядя на толстого барона.       – Дурное дело – нехитрое, – безразлично пожал плечами Родокс.       Эйдан перевел взгляд на своего наставника, который все еще сжимал рукоять молота. Барон пыхтел от возмущения. Его лицо стало почти таким же красным, как и шевелюра. И он делал все возможное, чтобы не смотреть на Эйдана.       – В мое отсутствие, я верю, что барон Родокс сумеет наладить командование Копьями, – наконец, произнес Эйдан. – К оружию, лорды и леди. К оружию, ибо это то, что требует Император.       Он вышел с мостика с маской решимости на лице. Но внутри Верховный король трясся от страха, дрожа от кончиков волос до пяток. ***       Он стоял перед «Молотом Правосудия», не в силах унять бушующее сердце. Сакристианцы все еще носились вокруг Галланта, ожидашего в стойле их святилища. Трубы и клапаны подавали топливо, разжигая реактор «Молота». Патронные ленты лязгали и бренчали, исчезая внутри «Железного Града». Херувимы и сервочерепа летали вокруг Рыцаря подобно рою, сканируя и анализируя на наличие малейших неисправностей.       – Милорд, ваш скакун полностью готов, – главный сакристианец недоверчиво поклонился. – Но…       – В чем дело, Аттеус? – спросил Эйдан, не глядя.       – Его Дух Машины… Он нервничает. Несколько наших сакристианцев пришли в негодность, пытаясь успокоить его. «Молот Правосудия» отказывается говорить с нами.       Эйдан покачал головой. Сейчас было не самое лучшее время для его темперамента.       – Нам понадобиться время, чтобы унять его, – продолжил Аттеус.       – Вот как, – кивнул самому себе Король.       – И для протокола, милорд: я категорически настаиваю, чтобы вы воздержались от слияния с «Молотом Правосудия», пока он находится в таком состоянии.       – Ваша возражение принято, и со всем уважением отклонено, – произнес Эйдан, поднимаясь наверх по лестнице святилища к кабине Рыцаря.       – Омниссия да пребудет с вами, лорд Эйдан Гриффит, – тихо прошептал Аттеус, осенив себя знаком аквилы. – Император сохранит вашу душу.       Эйдан поднимался все выше и выше. Его шаги раздавались эхом по палубе. Его взгляд не отрывался от «Молота Правосудия». Броня Рыцаря сверкала свежей краской. Геральдика Дома Гриффит гордо красовалась на генераторе ионного щита. Разряды молнии танцевали между пальцами латной перчатки. Огромный цепной меч опущен в землю – его зубья сверкали не холодным блеском адамантия, а желтоватыми маслянистыми бликами драконьих зубов. Тех самых зубов, которые Эйдан вырвал из пасти своего первого зверя.       Он невольно усмехнулся. Череп этого могучего создания все еще висел над пиршеским залом в напоминание о его военной удали и храбрости. Эйдан не мог пересчитать, сколько раз рассказывал историю о своем первом бое – истории, которые все слушали, затаив дыхание: от молодых слуг до барона Родокса.       Драконов смогли кое-как оттеснить от Черной Цитадели, но пройдет еще немало веков, прежде чем Гриффиты смогут полностью избавиться от этой заразы.       Несколько сакристианцев, которые все еще натирали священными маслами корпус Рыцаря, покорно расступились перед Королем. Без лишних слов Эйдан протянул ладонь и коснулся корпуса «Молота Правосудия».       – Так вот оно что, – тихо проговорил про себя Король, отпуская ладонь.       Он понял, о чем говорил Аттеус. «Молот Правосудия» и вправду беспокоился. Его терзала неуверенность, но что более странное – страх.       – Ну-ну, – Король шутливо стукнул кулаком своего скакуна. – Чего это мы расклеились?        «Молот» ответил ему тихим утробным гулом.       – С каких это пор ты бежишь от бойни? – с усмешкой произнес Эйдан, забираясь внутрь и прыгая в кресло.       Десяток кабелей нейросвязи тут же прикрепились к затылку и позвоночнику Короля. Тихий щелчок принес с собой волну боли. Эйдан недовольно поморщился, когда острые штыри воткнулись внутрь.       – Кто-то сегодня предпочитает пожёстче, – шутливо произнес он.        Перед его глазами тут же пронеслась отвратительная картина. Он смотрел в кабину Рыцаря, и то, что он видел, можно было описать как побоище: куски кровавой пульсирующей массы растеклись по кабине и срастались с механическими приборами, в странном гротескном симбиозе плоти и металла.       – Ау, спасибо за напоминание, – недовольно поморщился Эйдан.        «Молот Правосудия» вновь осуждающе загудел. Ему в такт вторили десятки голосов призраков Трона Механикум. Кто-то матерился, кто-то раздражено вздыхал, но Эйдан почувствовал одобрение остальных. Они знали, зачем он это делал.       Он мог отступить сейчас. Он мог подождать, пока «Погибель Предателей» выйдет на нужную орбиту. Но счет шел на минуты – минуты, которых не было у восставших. Многие были против решения распечатать телепортарум. Они считали это безрассудством, безумием, самоубийством. Но…       Когда-нибудь Эйдан покинет этот мир и его душа вернется в Эмпирей. Там он предстанет перед Ним, кто восседает на Золотом Троне. Там Император будет оценивать все его поступки и прегрешения. Повелитель спросит почему Гриффит оставил тех людей умирать? Что Эйдан ответит тогда? Что он боялся за свою жизнь? Что тысячи невинных были ниже, чем он? Что он оставил свой долг защищать человечество, потому что решил, что так будет лучше?       Нет. Никогда. Долг был выше страха, выше любой логики, выше его желаний.       Сущность Короля вновь слилась с Духом Машины. Вновь стала цельной, единой. Он чувствовал, как бьется плазменное сердце, чувствовал, как электрические разряды бегали по венам, как освященное масло стекало по адамантиевому корпусу. Могучие ноги Эйдана двинулись с места, отдаваясь железным грохотом по ангару. Сакристианцы синхронно запели Гимн Пробуждения, упав на колени и кланяясь своему повелителю. Он шел вперед, не замечая их. Его мысли очистились. Настал момент истины, которого Эйдан страшился, но которого не мог избежать. Он шел к своей судьбе.       Огромные створки ворот медленно раздвинулись в стороны, словно чувствуя его приближение. Deorum Malleo ждал его, подобно зверю, спящему в берлоге.       Техножрецы нервно щелкали мехадендритами, пытаясь разбудить древний Дух Машины. Магос Коринфиус наблюдал за своими слугами со стороны – сосредоточенный, зоркий, готовый вмешаться в любой момент. Эйдан сразу понял почему. Едва перешагнув через ворота, которые стояли закрытыми целые тысячелетия, Король ощутил… присутствие.       Он стоял посреди круглой комнаты, облепленной печатями чистоты и тлеющими кадилами. Запах благовоний и машинного масла был настолько душен, что если бы не сложная система фильтров в «Молоте Правосудия», Эйдан бы давно потерял сознание.       Он видел восемь столбов, что окружили широкую площадку. Воздух трещал от энергии, что покоилась внутри машины. Но даже не пробудившись, от Духа Машины телепортарума несло чем-то зловещим. Не злым и порочным, как от зараженных миазмами Хаоса конструкций. Скорее, диким и необузданным. Чем-то, для чего понятия добра и зла не просто не делали смысла, но были противны самой сути создания.       Эйдан успокоил разбушевавшиеся нервы и шагнул внутрь круга. Столбы мгновенно ожили, начав искриться белой энергией.       – Deorum Malleo пробудился, – огласил магос Коринфиус.       Король почувствовал дрожь. В голосе техножреца не было торжественности, с которой они активировали любой спящий механизм – от скромной рекафоварки до Божественных Машин Коллегии Титаника. Каждый пробудившийся Дух встречался ими как новорожденный, и каждый такой случай был поводом для радости и восхищения. Но не теперь – теперь в голосе магоса слышалась настороженность, сдобренная самой малой толикой страха.       – Он готов к работе? – спросил Эйдан, становясь в центре платформы.       – Позитивно, – прогудел Коринфиус. – Мы будем готовы начать процедуру, как только капитан даст свое разрешение.       – Парли? – тут же спросил по воксу Король. – Каков статус?       – Мы подходим к орбите планеты. Все приготовления для телепортарума готовы…       – Что с восставшими?       – Ксеносы пошли на финальный штурм. Они прорвали стены крепости, и первая волна уже вошла внутрь.       – Значит, не будем терять ни секунды, – кивнул Король. – Отдавайте команду, капитан.       Ему в ответ послышался лишь треск вокса и тихое дыхание Парли.       – Капитан, – настойчивей произнес Эйдан.       – Волей Императора, – пробормотал офицер, и после секундной паузы выдохнул. – Начать процедуру телепортации.       – Омниссия да благословит, – Коринфиус дернул за рычаг когитатора и перед глазами Эйдана тут же вспыхнули звезды.       Его тело сдавило, его внутренности свернуло в клубок. Перед собой он видел только темноту – вязкую, скользящую темноту. Он слышал шепот, слышал неразборчивые крики в дали. В нос ударил незнакомый запах. На краю видимости полыхали огни цвета… он не мог назвать этот цвет, потому что не видел такого никогда в жизни.       Но хуже всего то, что в этой непроглядной полутьме, Эйдан мог различить движение. Неясные, длинные формы плыли в его сторону, подобно акулам, идущим на запах крови. Они были все ближе и ближе. Эйдан не мог разобрать, что именно видел, но он чувствовал их присутствие.       Твари этого проклятого Императором измерения медленно подбирались ближе. Их щупальца шевелились с мерзким чавкающим звуком. Их невозможные и искаженные тела дергано приближались. Отвратительные отростки окутали корпус «Молота Правосудия». Дух Машины закричал, словно мерзкое касание обожгло прометием.       Взор Эйдана заволокло кровью – его кровью, которая лилась из глаз, подобно багровым слезам. Сама его душа кричала от ужаса. Когти и присоски притянули Рыцаря ближе к твари, но в ту же секунду, яркий золотистый свет озарил пространство вокруг. Обжигающий блеск залил собой обзор и твари Варпа отпрянули в испуге.       Затем, его тело превратилось в точку, не больше игольного ушка, а потом резко взорвалось на молекулы, подобно супернове, и за мгновение собралось заново.       Эйдан тяжело дышал. Его металлические ноги подкосились, и Король упал на колени, не в силах собраться с силами. Кровавая рвота вырвалась наружу. Все его внутренности болели так, словно кто-то вырвал их из тела, а потом грубо пришил назад, но по глупости перепутал порядок. Левое веко дергалось, выпуская из глаза кровавые слезы.       – Р-а-а-а-а-А-А-А!!! – он заревел от боли, подобно раненному зверю.       Его голос разнесся по местности, отражаясь от высоких стен Арены. Лишь через несколько мгновений, Эйдан понял, что видел твердую землю под ногами. Голубое небо бесстрастно глядело на Рыцаря сверху.       Его тело все еще болело так, как будто Эйдана огрели громовым молотом. Что-то внутри него болезненно пульсировало и двигалось. Его имплантаты тут же впрыснули в кровь лошадиную дозу обезболивающего и боевых наркотиков. Его взгляд немного прояснился, хотя розоватая дымка все еще стояла перед глазами. Он огляделся.        «Молот Правосудия» стоял посреди огромной арены, не меньше километра длиной и не меньше – в ширь. Высокие стены, которые возвышались даже над его многометровым силуэтом, сковали поле, подобно каменному ошейнику. Вокруг него столпились тысячи силуэтов. Его окуляры тут же пробежались по их лицам. Ксеносы. На секунду его ярость едва не лишила Короля рассудка. На секунду он подумал, что опоздал. Что кошмар Варпа был напрасен. Но то тут, то там, он начал замечать человеческие лица. Почти половина из толпы были детьми Терры.       До него донесся звук выстрелов и взрывов. Эйдан не мог не улыбнуться.       Его ауспекс засек дыру в стене, окруженную обломками кирпича и арматуры. Сквозь прорыв наружу медленно выплывала боевая машина, которая не имела ничего общего с дизайном детей Омниссии. Отвратительная гладкая конструкция парила в воздухе, подобно техноколдовству аэльдари или Т’ау. Его инстинкты зарычали.       С холодной, едва сдерживаемой яростью он бросился вперед. Машина ксеносов развернула гладкую каплевидную башню и выстрелила в несущегося на нее Рыцаря. Снаряд взорвался в нескольких метрах от корпуса Галланта, разбившись об ионное поле.       Земля дрожала под ногами Рыцаря. Клубы пыли завевались за ним, разогнанные невообразимой скоростью смертельной машины.       Слишком поздно экипаж боевой коробки понял свою глупость. Они успели выпустить еще несколько снарядов в надвигающуюся смерть, прежде чем огромный цепной меч вонзился в корпус танка. Раздался пронзительный визг разрезаемого металла. Снопы искр били во все стороны. Зубья «Жнеца» прорезали картонную броню батарианцев с издевательской легкостью, ополовинив их танк. Ксеносы внутри не успели ни закричать, ни осознать, что уже мертвы.       Их товарищи, которые следовали позади под прикрытием своей бронетехники только могли наблюдать, как «кулак» их боевой группы исчезает в огне пламени. Они побежали – побежали от неизвестного огромного демона, который буквально появился на их глазах из ниоткуда, и бросился в бой, подобно урагану. Но «Железный Град» Эйдана, ведомый ауспексами, уже нацелил свой хищный ствол на отступающих батарианцев и выпустил в них шторм пуль.       Карис-паша осматривал проем через бинокль с расстояния в почти полтора километра, наблюдая за попытками штурмовой группы прорваться внутрь. Саперы смогли пробить часть стены Арены, но проем был недостаточно большим, чтобы запустить внутрь ударные батальоны. Видимость за прорывом была почти нулевой – клубы раскаленной пыли и дыма не позволяли разглядеть, что творилось внутри. Он мог только слышать, что группа встретила сопротивление. Слышать панические вопли своих солдат. Паша не имел ни единого понятия, что происходило, но все же отдал команду второй группе. Бронетехника готовилась вступить в бой, ожидая, когда специалисты авангарда сумеют расширить прорыв, и поливали стены восставшей арены из своих масс-акселераторов.       Но внезапно из клубов дыма что-то вылетело, как снаряд выпущенный из пушки. Это «что-то» было размером с грузовик и на огромной скорости врезалось в танк, что парил в нескольких сотнях метрах от стены. Кинетический барьер сумел погасить основной удар, однако дополнительные несколько тонн веса, что обрушились на танк, перегрузили масс-ядро и ее двигатели заглохли, отправляя корпус на свидание с землей.       Реакция паши была незамедлительной:       – Огонь по проему! – он взмахнул рукой, и тут же упал на спину, когда несколько десятков пуль разбились о его щит и катапультировали батарианца из командного кресла.       Паша болезненно ощупал грудь – одна из пуль пробила барьер и застряла в его нагруднике. Но не успел он вознести благодарность Пророку, как по разрушенному городу разнесся грохот.       Следуя приказам своего господина, 501-й батальон открыл огонь из всех орудий. Масс-акселераторы отрывали куски кладки, немилостиво превращая твердый камень в дырявую губку. Они не знали зачем и почему. У них был приказ – приказ самого паши. И если он верил, что внутри враг, значит, так оно и было. Они были готовы к любой контратаке, которую могли предпринять презренные рабы.       К чему они не были готовы, так это к тому, что часть стены в нескольких десятках метрах от прорыва внезапно взорвется ураганом щебня и осколков породы. Каменные глыбы посыпались с небес на передовые линии батальона. С грохотом, подобно тому, что должен был объявить начало Квирамата или Судного Дня, сквозь толстую стену Арены вырвался железный демон. Он был ростом не меньше четырехэтажного дома. Его глаза горели желтым огнем. В его кулаке били молнии. Из его рта било пламя.       – Огонь! Открыть огонь! – синхронно закричали офицеры.       Ховер-танки тут же развернулись в сторону новой угрозы. Их пушки и ракетные установки выплюнули смерть. Десятки, сотни снарядов направились в цель. Но демон просто не замечал их. Его окутал зеленый огонь, который поглощал выстрелы, и он несся на них со скоростью, которая была невозможна для существа такого размера.       За несколько секунд он преодолел расстояние в сотни метров, упрямо игнорируя все, что было выпущено праведными воинами Гегемонии. А потом начался Джараххам.       Эйдан почти не чувствовал жалящих попаданий ксеносов. Его ионный щит работал на пределе мощности, но часть снарядов все равно умудрялась пробивать защиту и глубоко впиваться в бронекорпус Рыцаря. «Молот Правосудия» почти обезумел от жажды крови. Он просил больше. Больше крови для Бога-Императора. Резать. Терзать. Рвать! За все то, что эти ублюдки обрушили на слуг Императора. За все то, что ему пришлось пережить в том проклятом измерении, которое Повелитель Человечества держал на замке.       Ствол «Железного Града» раскалился докрасна, выплевывая в убегающую пехоту десятки выстрелов в секунду, и не замолкая ни на мгновение. «Жнец» выкашивал презренных тварей подобно сорнякам. «Громовой Удар» обрушивал свою всесокрушающую мощь на все машины ксеносов, до которых «Молот Правосудия» успевал дотянуться.       Железные коробки тварей были быстрыми. Намного быстрее священных машин, что использовал Астра Милитарум. Однако, недостаточно быстрыми для того, кто сражался и побеждал запятнанных скверной Хаоса аэльдари и их «светлых» собратьев. Пушки батарианцев были быстры и точны, но не шли в сравнение с до абсурда разрушительными орудиями танков Т’ау и некронов, что попробовали на своей шкуре острые клинки Гриффитов.       Галлант несся вдоль стены, вырезая кольцо окружения, в которое батарианцы сжали Арену. Он рвал и метал. Эйдан схватил одну из их бронемашин своей перчаткой и высоко поднял над головой, сжимая ее как переспелый фрукт. Затем он швырнул искорёженные обломки в проклятых паразитов, что копошились вокруг.       Ураган огня едва не заставил Рыцаря покачнуться. Несколько снарядов глубоко зарылись в его шлем, оставив дымящиеся раскаленные дыры. Галлант издал яростный машинный рык.       – Все, отходим, отходим, – закричал Хошпак в шлемофон.       Три танка «Калифей» тут же развернулись и на полном ходу помчались в сторону разрушенных боями улочек города. Хошпак тут же поглядел на свой монитор, но проклятая железка все еще не показывала противника. Почти три часа назад вся спутниковая навигационная система вышла из строя. Они видели очертания города, но без «подсветки» с орбиты, они не могли отслеживать противника. На высокой скорости, взвод боевых машин петлял по улочкам, а громоподобные шаги все еще не отставали.       Не смотря на их скорость, гигантский демон все еще мелькал позади. И едва они думали, что потеряли его, как гулкое эхо титанического грохота начинало приближаться ближе и ближе.       – Упорный шайрах, – сплюнул Хошпак. – Внимание, через три квартала будет развилка. Уршак, Хопеш, вы идете по проспекту Варранта. Я двинусь в аллею, параллельно вам. Попробую заманить его к площади Пророка. Окопайтесь там и ждите моего прибытия!       Офицеры его взвода тут же повиновались, ныряя прочь от лидера. Хошпак и его экипаж выжимал последние соки из своего «Калифея». ВИ без умолку твердил, что скорость превысила предельные параметры. Масс-ядро уже начало искриться, подобно праздничному дереву.       Железный демон не отставал, круша все на своем пути. «Калифей» мчался по улице, постоянно чувствуя, как за ними следовала смерть. Наводчик-стрелок выпускал снаряд за снарядом, но их преследователь не отставал. Хошпак не знал, сколько продлилась их гонка, но через какое-то время, он понял, что громовые шаги стихли.       – Стоп машина! – отдал он команду.       Мехвод нервно поежился, но подчинился. «Калифей» остановился на узкой улице, зажатый с двух сторон высокими домами.       – Где же ты, шайрах, – процедил Хошпак, впившись глазами в монитор панорамного прицела.       Но он не мог разглядеть силуэта демона.       – Выпускай дрона, – произнес командир.       Через секунду, синяя сфера отделилась от корпуса «Калифея» и взмыла к небесам, возвышаясь над разрушенными многоэтажками.       – Вот ты где, мразь, – оскалился Шохпак, замечая сигнатуру монстра. – Куран, веди его к нам.       Дрон подал несколько визуальных сигналов, привлекая внимание монстра. Ему ответом послужил град пуль, который тут же изрешетил проекцию.       – Думаю, он заметил, – отозвался Куран.       Хошпак кивнул. Теперь, он мог слышать шаги. Они отдавались эхом от стен, доносясь, словно отовсюду. Все, что он мог сказать наверняка – шаги приближались. Пушка «Калифея» взяла перекресток на прицел, ожидая появления врага в любую секунду.       – Мехвод, полный вперед, едва эта тварь покажется на улице, – приказал Хашпак.       Он уже имел представление о скорости этой демонической машины, и не хотел испытывать свои шансы.       Шаги становились все громче. Земля мелко дрожала. Немногие уцелевшие стекла домов начали трескаться. Тум-тум. Тум-тум! ТУМ-ТУМ.       Внезапно, гул прекратился.       – Вай ар зебик! – процедил Хошпак. – Он что, опять нас потерял? Второй дрон готов?       Куран не успел ответить. Часть здания, возле которого припарковался танк взорвалась в облаке пыли, металла и кирпича. Сквозь проем показалась огромная голова с желтыми глазами.       – Зарбэ! – закричал Хошпак. – Полный вперед! Гони!       Но было поздно. Многотонный сабатон опустился на «Калифея», вогнав крышу ховер-танка в землю. Остатки топлива в растоптанном блине тут же детонировали.       Эйдан кровожадно улыбнулся. Он чувствовал, как пламя догорающей машины ласкало его ступню. Как же приятно было осознавать, что твой враг превратился в размазанное пятно на твоей подошве. Такая низкая смерть – именно то, что заслуживал каждый ксенос. Сдохнуть, как паршивый навозный жук.       Он вновь сверился с ауспексом. Несколько вражеских машин поджидали его дальше по улице. Король уже было двинулся им навстречу, не желая огорчать тех, кто так долго и упорно готовил свою засаду на него. Но едва он сделал шаг, как замер на месте. Его гнев и безумие начали медленно отступать, и Эйдан вспомнил, зачем собственно затеял все это. Люди – люди все еще были зажаты на той Арене. Он успел разбить часть атакующих, однако, это была лишь мизерная часть от тех, что окружили крепость восставших. Эйдан просто не имел права бросаться в бой, сломя голову, и оставить беззащитных людей на попечении ксеносов.       Но одновременно с ясностью ума, пришло кое-что еще. Боль вернулась троекратно. Король тут же согнулся в судороге, чувствуя, словно его внутренности варятся заживо. Новая порция обезболивающего немного притупила агонию, но лишь частично. Его вновь вырвало.       – Это… нехорошо, – прошептал он, разглядывая сгусток крови, который вылез наружу.       Он чувствовал, как его тело медленно умирало. Но в Эйдане было достаточно сил, чтобы продолжать бой. Несколько часов. Ему нужно было продержаться всего несколько часов пока его Дом не обрушит на эту мелкую зачуханную планету всю мощь своих Копий.       Галлант на полном ходу направился к возвышающейся над городом Арене.       Ауспекс издал панический вопль. К Рыцарю на большой скорости приближался целый рой летящих целей. Эйдан злобно оскалился и повернул «Молот» в сторону приближающихся летунов. Ракетная установка на панцире мгновенно ожила, ожидая команды. «Железный Град» направил свой раскаленный ствол в небо.       – Пойдем… Пойдем… Где ждет представление… Услышь… Наш зов… Где смех и веселье, – с ухмылкой пропел Король, пока Дух Машины ауспекса брал на прицел первую волну.       Он мог видеть несколько силуэтов, что неслись на него, подобно стервятникам.        – Ну…И пусть, ты падешь…Не печалься! – закончил строчку Король, и ракеты и пули ответили ему симфонией Смерти.       На кабину передового ганшипа обрушился град огня. Кинетический барьер заискрился, и ракета «Железного Шторма» довершила начатое, разрываясь тысячами осколков и снимая богопротивный щит. Не успел пилот отреагировать, как рой бронебойных пуль пробил стекло и изрешетил сидящего внутри батара. Но остальные ганшипы успели выпустить свои посылки. Десятки ракет неслись в Галланта, как и тысячи миниатюрных снарядов из масс-акселераторов.       Эйдан метнулся в сторону, защищаясь от части ракет обломками зданий. Его ионный щит едва не задыхался от попаданий. Все больше и больше из них достигали своей цели, оставляя заметные насечки на панцире Рыцаря. Несколько ракет, ведомые головками самонаведения, тоже сумели настигнуть цель. Одновременное попадание нескольких боеголовок ощущалось, как удар в челюсть. Галлант накренился и оперся перчаткой на ближайшее здание, чтобы удержаться на ногах.       Установка «Железного Шторма» хищно проводила ауспексом пронесшиеся мимо ганшипы и выдала залп. Щиты двух машин не выдержали последовательных попаданий, и они обрушились на руины города огненными обломками.       Эйдан восстановил равновесие, и тяжелым шагом направился назад к Арене. В нагруднике красовались несколько дымящихся пробитий. На панцире виднелись сколы и дыры.       Тяжелая поступь вела его к Арене, где снова слышались звуки выстрелов. Он сорвался на спринт, снося под ногами остатки аэрокаров и фонарные столбы.       На ауспексе довольно большая группировка противника пыталась пробиться к крепости восставших. Эйдан злобно сжал челюсть. Эти твари хотели воспользоваться его отсутствием, чтобы добраться до беззащитных людей. Был ли предел их низости?       Наконец, он заметил врага. Несколько танков пытались пробиться к стенам крепости. Им отвечали редкими выстрелами – но у рабов просто не было ничего, что могло навредить тяжелой бронетехнике. Появление Эйдана мгновенно изменило баланс сторон.       Едва заметив его приближение, батарианцы остановили наступление и бросились наутек. Это еще больше взбесило Эйдана и «Молот Правосудия».       С утроенной яростью он бросился бой. Аугментика в его теле впрыснула в кровь очередную дозу обезболивающего. Его взгляд утонул в кровавом тумане. Он словно плыл по морю тумана, где на дне виднелись растерзанные, обожженные, разрезанные, скомканные, пережёванные останки его врагов.       …       …       …       …       Эйдан резко очнулся, делая судорожный глубокий вдох. В его разуме все еще было туманно, но он все же мог уловить намеки на реальность. Когитаторы отвратительно пищали. Кабину залило красным светом. Он стоял посреди поля боя. Под ногами лежали сотни разрубленных, перемолотых и раздавленных тел. Десятки догорающих и искорёженных обломков танков выглядели, как одинокие острова среди океана трупов.       Он ощутил сладковатый металлический привкус во рту. С его губ текла струйка крови.        «Молот Правосудия» едва стоял на ногах. Его шлем обгорел и висел на голове бесполезными обломками. Глубокие ранения на теле выставляли на обозрение внутренние системы Рыцаря. Одна из ног искрилась и двигалась с большим трудом.       Эйдан чувствовал, как его веки становились все тяжелее и тяжелее. Он устал. Устал так, как никогда в жизни, даже после самых суровых и изматывающих тренировок. «Молот Правосудия» покосился, отвечая своему наезднику. Он пытался сохранить равновесие. Пытался устоять. Но поврежденная нога, наконец, сдалась и надломилась. С титаническим грохотом Эйдан упал на землю, подняв в воздух тонны пыли и щебня. Аварийное освещение кабины замигало, а потом и вовсе отключилось, оставив Короля одного в темноте. Он пытался прислушаться к «Молоту Правосудия», но Дух Машины не отвечал, словно погрузившись в странную летаргию.       Эйдан не мог пошевелить и пальцем. Каждая клетка тела, казалось, стала весить в десятки раз больше. Боли больше не было. Лишь странное ощущение свободы и определенности. Он сделал все, что мог, чтобы спасти колонистов. Он пожертвовал всем. И он знал с железной уверенностью, что его труды остались не напрасны. Люди с Миндуара увидят новый рассвет.       С внезапным осознанием, Эйдан понял, что это конец. Те немногие силы, что в нем остались после телепортации, наконец, истощились. Теперь пришло время платить по счетам. Перед глазами проносились воспоминания.       Он видел свою Амелию у алтаря, одетую в скромное белое платье. Видел, как она делала глоток из чаши и протянула ее Эйдану. Он помнил этот момент – момент, когда кто-то словно зарядил принцу пощечину. Когда Эйдан осознал, что двое стали единым и что их жизни навсегда будут неотделимы друг от друга.       Он видел, как впервые взял на руки Нейтана. Как ощутил невообразимый страх, просто держа своего первенца. Как тот страх медленно перерастал в дикий животный ужас. Он боялся, что не справится, что облажается в роли отца. Боялся, что сделает что-то, что разрушит жизнь его ребенка. Его руки дрожали. Настолько, что он опасался, что выронит маленького Нейта. Но, внезапно, его сын открыл глаза и посмотрел на него с едва уловимым выражением: «Все нормально, пап. Ты справишься». И Эйдан испытал истинное счастье.       Видел свою Айрис. Свою красивую дочурку. Свою красавицу и принцессу. Видел момент, когда осознал, что слова отца начали делать смысл.       Видел новорожденного Брайса. Слышал, как громко и требовательно тот кричал, едва появившись на свет. Эйдан уже не сомневался, что он вырастет могучим и волевым воином.       А еще видел свое величайшее горе и величайший позор... видел то единственное, чего не смог исправить.       Его мысли вновь и вновь возвращались к семье. Его самым драгоценным сокровищам. Эйдан лишь молился, чтобы Император присмотрел за ними. Огородил от опасностей Галактики, которые грядут в будущем. И он слабо улыбнулся, потому что знал: Император защищает. Всегда.       Эйдан Гриффит сделал глубокий вдох. В темноте кабины послышались тихие удары сердца. Раз… затем второй… и наступила тишина.

***

Бонус сайд-стори: Конец? Правда? Вымысел? Неканон и просто авторская шутка?

Неизвестное место. Неизвестное время.       Эйдан очнулся посреди пустоты, осененный лучами золотого света. Его тело было разбито. Он истекал кровью и душа медленно покидала физическую оболочку, готовясь навсегда исчезнуть на бесконечных просторах Варпа. Время будто бы застыло, пространство испарилось, словно его никогда и не было. Эйдан закрыл глаза, но этот свет пробивался даже сквозь веки. Свет обжигал его плоть и его душу, но он не чувствовал ни боли, ни страха. Наконец, он открыл глаза и увидел источник… Над ним стояла величественная фигура человека.       – Эйдан Гриффит, – произнесла фигура грозным голосом.       Голос доносился откуда-то изнутри самого Эйдана. Он не понимал, что происходит, но где-то в глубине души начало возникать понимание. Не в силах пошевелиться, Гриффит издал лишь болезненный вздох:       – Им…ператор?       Фигура приблизилась, и Эйдан, наконец мог разглядеть Его. Но чем дольше он всматривался в лицо своего Повелителя, тем более сконфуженным себя чувствовал. Он не мог выделить ни единый черты… Лицо Его, казалось, менялось каждую секунду, но одновременно оставались неизменным. Оно было неуловимым и ускользало из самой памяти.       – Эйдан Гриффит, – повторил Он уже мягче, но все так же серьезно. – Закончился ли твой долг?       Король хотел ответить «да». Он сделал все, что мог. Выполнил невозможное. Он отдал все, что имел во имя Его. Эйдан открыл рот и выдавил из себя тихие слова:       – Лишь в смерти… закончится долг… – едва слышно ответил Гриффит.       Фигура молчала, но на секунду Эйдану показалось, что он смог увидеть улыбку на лице Того, Кто На Троне. В ней была скорбь и невообразимая грусть. Но еще – гордость, которую мог испытывать лишь отец за свое дитя.       – Да будет так, – произнес Он и свет погас, оставив Эйдана в темноте.       Он ощутил холодное касание морской бездны. Его тело медленно поднималось с глубин, пока наконец, Эйдан не ощутил лунный свет, что падал на его лицо. Он почувствовал липкий мягкий песок под спиной. Где-то в дали послышался голос:       – Отец! Отец! Тут еще один! Кажется, он живой!       Эйдан услышал топот десятка ног. Они окружили тело Короля, и кто-то дотронулся ладонью до его груди.       – О, Создатель! – воскликнул мужской голос. – Фергус, ты прав!       – Андрасте, явно, присматривает за этим, – сказал второй голос. – Пережить такой шторм и уцелеть в кораблекрушении…       – Рэндал, я понимаю твою тягу к драматизму, но сейчас мне бы не помешала помощь!       – Как скажешь, старый друг.       – Помогите мне положить его на носилки, – распорядился другой.       Эйдан сумел слабо открыть глаза. Он глядел на ночное небо. Звезды светили сверху, и луна возвышалась посреди темноты космоса.       – Не волнуйся, друг, – перед ним возникло лицо немолодого мужчины с седеющими волосами.       Он был одет в добротную льняную рубаху и простые кожаные штаны. Вокруг мелькали фигуры в блестящих кольчугах и серебряных шлемах.       – Мое имя Брайс Кусланд, – произнес мужчина. – Я правитель этих земель и тебе ничего не угрожает. Отдыхай. Ты в надежных руках, даю слово.       Эйдан хотел возразить. Хотел открыть рот и спросить, что происходит и где он. Но слабость вновь нахлынула на сознание и Король Драконьего Предела потерял сознание.