Sanguis Draconis

      Останки гиганских скакунов лежали по всему двору подобно древним курганам. Искареженные и покалеченные, часть машин все еще сыпалась столпами искр, топливо вытекало из пробитых баков. На их тяжеоых панцирях красовались клубокие порезы, другие лишись какой-то части тела — огромные металлические руки, ноги и орудия щедро оросили двор. Предатели и лоялисты — все они лежали вместе.       Ярость «Молота Правосудия» была настолько ужасной, насколько и завораживающей. «Молот» не был созданием из железа и адамантия — это было живое воплощение ярости Бога-Императора. Монструозная двенадцатиметровая машина обрушилась на предателей подобно стального урагану. Рыцарь-Галлант крушил остальных скакунов словно мышей — удары огромного кулака раскалывали шлема и кирасы, взмахи пятиметрового меча отгрызали конечности.       Сам «Молот» казался неуязвим. Выстрелы отскакивали от его железного паниря, удары мечей не оставляли даже зарубок. Воины Копья Галаада не смогли даже замедлить его буйства — «Молот» метался от одного врага в другому, не удостаивая ни одного еретика даже церемониальным вызовом. Резня длилась восемь минут — через восемь минут «Молот Правосудия» стоял посреди кучи обломков каждый размером с добротный дом.       Издали своего повелителя прикрывал Рыцарь Теней — почтенный Древний явился на зов. Стволы его пушек раскраснелись от жара. Один за другим он посылал залпы из всех орудий, не давая мятежникам шанса сбежать.       Лишь горстка верных Рыцарей оставалась на поле боя. Остатки Копья Иринии — сэр Йонсон, сэр Каин и леди Мария. Рваные глубокие раны на панцирях их скакунов затянулись, металлические приводы и толстые кабели вновь срослись.       Присутвие «Молота Правосудия» заставило их отринуть последние крохи самокотроля — на несколько минут они превратились в кровожадных, бешенных зверей. Их разум помутнел, голоса их предков затихли — на эти несколько минут лишь жажда крови теплились в их умах. Ни единой капли благоразумия и чести — лишь безумство обреченных. Вместе с «Молотом» они вгрызались в плоть предателей, подобно охотничьим псам.       И теперь они возвращились назад — как дети, очнувшиеся после ночного кошмара. Легенды об их безумии разносились по Драконьему Пределу тихим робким шопотом. Через много лет, один из молодых всадников спросил леди Марию о той битве — что они ощущали в тот момент?       «Словно сон больше не нуждался в сновидце» — ответила она.       После учиненного побоища «Молот Правосудия» покинул Цитадель и направился в Пустоши. Никто не смел преградить ему дорогу. Рыцарь Теней последовал за своим господином, наконец-то оставив свой долгий пост. Ни сакристанцы, ни Механикус, ни поисковыи партии Дома Гриффит не могли отыскать и следа двух бродчих Рыцарей. Словно сам Драконий Предел поглотил могучие машины войны. «Погибель Предателей» ежедневно сканировала поверхность планеты, но грозные пылевые бури надежно защищали секреты Драконьего Предела.       Поговарили, что «Молот Правосудия» и Рыцарь Теней ждали, когда появится достойный наездник для этих могучих скакунов. Другие твердили, что Рыцари вернутся, когда для Дома Гриффит пробьет час величайшей нужды. Третьи верили, что Рыцари покинули их, потому что разочаровались в человечестве и их недостаточной вере в Бога-Императора.

***

      Нейт шел по выжженой земле, устало оглядывая ущерб своему дому. Их город постепенно оправлялся от ужасов мятежа, но следы яростного сражения все равно были слишком очевидны.       На некоторых участках стена из рокрита и адамантия расплавилась в субстанцию напоминающую клей. Обломки флак-башен раскидало по всей крепости огромными валунами. Центральный двор был изрыт воронками и потеками расплавленного песка. На донжоне красовались дыры замером с Леман Расс, а все до единого окна выбило взрывной волной.       Вид был поистине апокалиптический. Все вокруг было покрыто толстым слоем пепла, пыли и песка. Многие поврежденные Рыцари все еще лежали посреди двора — слишком мало эвакуационных машин, которые были способны оттащить такую тушу. Нейта не сильно волновал ущерб крепости. Стены можно возвести вновь, дыры — залатать.       С людьми, к сожалению, такой фокус не прошел бы.       Когда Битва за Цитадель завершилась, немногие могли обьяснить что Хорус раздери произошло. Все как один пикт-записи были повреждены настолько, что невозможно было разобрать ничего кроме криков и взрывов. Даже данные на личных рекордерах сакристанцев и техножрецов были стерты из базы. Ни одна камера, ни один сенсор в Цитадели не могли точно обьяснить, что случилось после того, как «Молот Правосудия» телепортировался с корабля.       Адепты Марса клялись и божились, что никто не прикасался к данным. Духи машин были непотревожены, логи — чисты, как совесть Примарха. Но каким-то образом, абсолютно все записи и данные просто испарились.       Лишь те, кто видел ход битвы воочию могли поведать о ней. Сэр Йонсон, сэр Абель и леди Мария не помнили практически ничего, кроме обжигающей ярости и кровавой пелены перед глазами. Лишь обрывочные сведения из допросов выживших предателей могли пролить свет. Галаад сидел в темнице — уже завтра Нейт собирался отправить ублюдка на костер. Лишь единожды он удосужился навестить заключенного. — Ваше Высочество, — хриплым голосом произнес Галаад, когда Нейт вошел в его темную камеру.       Его тело приковали к стене. Немытый, усхудалый, обросший — бывший барон производил жалкое впечатление. Сначала Галаада просто били. Затем тюремщикам пришли более изощренные идеи. Так он лишился ногтей, а потом и пальцув. Несколько зубов сточили под корень, а связки на ногах отрезаны. Руки и ноги были поломаны, но очень умело — так, чтобы Галаад не сдох до своей казни.       Нейт молча глядел в лицо человека, котоырй поднял руку на своего лорда. Человека, который отринул свет Императора. Но чем больше Нейт глядел в глаза Галаада, тем сильнее в нем разгорался огонь ненависти.       Взгляд Галаада остался таким же незамутненным — он не просил о пощале, не бился в раскаянии, не пытался оправдаться. Из последних сил Нейт удержался от того, чтобы самому приложить раскаленное железо к глазам предателя. — Завтра тебя сожгут, — с неприкрытым удовольствием произнес Нейтан. — Как вам будет угодно, Ваше Высочество, — кивнул Галаад, не отводя глаз. — И это все? — рассвирипел юный король. — Это все, что ты мне скажешь?! Не станешь молить о милосердии? Не станешь твердить, что все, что ты сделал, было на благо Дома Гриффит?! Тебе вообще все равно?! Все равно, что ты принес горе и страдания собственному народу?!       Галаад молчал и лишь горько улыбнулся краем глаз. — Я не буду противиться вашей воле, — тихо ответил узник. — Пришло мое время ответить перед Ним. — Император отвернулся от тебя! — закричал Нейт. — Будь ты проклят, урод! Будь ты проклят! Будь моя воля — ты бы не умер. О нет, я бы застваил тебя жить! Годами, десятилетиями — я бы заставил тебя ощущать вечную агонию!       Галаад не ответил, лишь покроно опустив голову. Нейт пыхтел и скрипел зубами — все внутри него требовало схватить нож и снять с изменника кожу. Живьем! Он сплунул на пол камеры и развернулся к двери. — Ваше Высочество, — едва слышно прошептал Галаад. — Мой сын…       Нейт остановился и рефлекторно сжал кулаки. О, как ему хотелось сказать изменнику, что его сын пойдет на костер. Что сэр Лайл томился в темнице, наслаждаеясь гостепримсяством пыточных дел мастера. Хотел бы он увидеть, как глаза Галаада испуганно забегают, как страх смоет эту отвратительную безмятежную мину с его рожи… Но Нейт не нашел в себе сил, чтобы соврать. — Сэр Лайл представлен к награде, — нехотя проворчал он. — За его службу, я давровал ему право сохранить дворянский титул и своего Рыцаря.       Галаад молча кивнул. Нейт показалось, что он услышал одинокий вздох полный облегчения. Его кулаки вновь непроизвольно сжались. Быстрым шагом он вышел из камеры, видя лицо предателя в последний раз. На следующее утро, опозовренный барон Галаад был церемониально сожжен на главной площади на потеху собравшейся толпе. Нейт не собирался чтить изменника своим присутвием.       Остальные предатели вскоре тоже получили свою награду. Те рыцари, кто пережил ярость «Молота Правосудия», были отданы живодерам. Их освежованные тела висели на стенах Черной Цитадели до тех пор, пока не превратились в обглоданные скелеты.       По приказу Нейта, дома мятежников спалили дотла. Отрубленные головы их родственников красовались на воротах крепости, а многочисленные слуги и рабы отправлены на сервитизацию или на переработку в протеиновую пасту. Нейт собирался очистить свой город от скверны. Костры горели на каждой улице и любой, кто симпатизировал еретикам был использован в качестве горючего.       Бразды правления давались ему с трудом. Ярость и обида в груди заставляли его делать то, о чем Нейт раньше не мог и помыслить. Кровь его предков требовала восстановить спарвдливость огнем и мечом. Почти каждую ночь он проводил в саду на балконе донжона. Здесь его семья часто собиралась вместе — его отец, его мама, его сестра. Здесь они были счастливо и заботы Дома оставались где-то далеко. Теперь, он остался один.       Он тяжело вздохнул и взглянул на чистое ночьное небо, собираясь с мыслями. Леди Ириния всегда говорила, что… Нейт ощутил подбирающийся к горлу ком. Леди Ириния была мертва — повержена ударом в спину. Бесчестные собаки Галаада не обладали даже толикой благородства. Теперь имя леди Иринии было навсегда заклеймено позором — не было греха хуже чем подобная смерть. Нейт даже не мог отдать ей последние почести… Он едва справлялся с нахлынувшей тоской и обидой. Это было так неправильно! Так несправедливо! Почему самая светлая и верная из них должна была умереть? Почему именно она?!       Впервые за долгое время, он почуствовал, как слезы скатились по его лицу. Он просто хотел, чтобы все вернулось как раньше: чтобы его отец и леди Ириния были живы, чтобы Айрис и его мама не предали его. Но минуты сменяли друг друга, а чуда не происходило. Нейт все еще сидел посреди холодного сада, совсем один.

***

— Вот последний доклад о понесенных потерях, — проворчал барон Родокс, швыряя датапад на стол. — Мы только что лишились половины наших скакунов. Восемь Рыцарей годны только на переплаву и каннибализацию! Еще пять потребуют пару десятилетий для полной готовности! Два и вовсе скрылись в Пустошах!       Родокс и Коринфиус проводили в ее покях больше времени, чем на заседании Совета. После мятежа, оба понимали, что лучше было придержать наиболее деликатную информацию от ушей остальных советников. Услышь их отец Дженитиви или магос Уайтмейр, то не обошлось бы без скандала, а то и перестрелки. Максимилиан тоже не упустили бы возможности макнуть Амелию в дерьмо. Она набрала достаточно компромата и влияния набольшиснвто из них, однако, угрозы и шантаж имели свои пределы. — Сколько машин еще в строю? — без особого интереса спросила Амелия. — Одиннадцать! Одиннадцать, слышишь, ты чертова стерва?! И горстка Оруженосцев! — Хватит для снаряжения одного Копья, — кивнула она довольно, нисколько не обращая на возмущения барона. — Меньше, чем я ожидала, но гораздо больше, чем боялась. — Три боевых единицы потребуют длительного срока освящения. Их Дух Машины заражен еретических сознанием мятежников, — вклинился металлический голос магоса Коринфиуса. — Уйдет некоторое время, прежде чем мы сможем изгнать их призрак из Трона Механикус. — Все, блядь, лучше и лучше! — в сердцах ругнулся Родокс. — В дополнение к вышеупомянутому, повреждено множество жизненно важных систем «Погибели Предателей», — продолжил магос, не обращая внимания на толстяка. — Корабль получила существенные повреждения маневровых двигателей. Зафиксированы пробития в отсеке 81, отсеке 71к, отсеке 191, отсеке… — Мы поняли, магос, — прорычал Родокс. — Короче, мы в дерьме! — Я бы так не сказала, — довольно улыбнулась Амелия, накручивая на палец рыжий локон. — Во-первых, мы избавались от Галаада и его шайки. Во-вторых… Внезапно дверь в зал распахнулась и раздался голос герольда: — Его Величество Нейтан Гриффит XXVII, полноправный властитель Драконьего Предела, Верховный Король Дома Гриффит, Сокрушитель Еретиков, Защитник Веры, Первеннец… — Я думаю, мы знакомы, — проворчал Нейт, входя в покои матери. Лицо герольта скривилось так, словно кто-то насрал ему прямо в нос. Полностью игнорируя протокол, Нейт мрачно направился в сторону матери и ее советников. — Ваше Величество, — Родокс глубоко поклонился. — Ваше присутвие — это великая честь для нас. Позвольте еще выразить свою горесть от утраты вашего благословенного отца Короля Эйдана. Амелия закатила глаза, но Нейтан лишь слабо улыбнулся барону. Быть может от кого-либо другого это бы звучало фальшиво, но Родокс был человеком выкованным из куска адамантия. Он не принимал и не терпел пустой треп. — Вы очень добры, барон, — кивнул Нейт. — Ваше Высочество, — отчеканил Коринфиус. — С нетерпением жду эффективного сотрудничества. — И я, достопочтенный магос.       Амелия была приятно удивлена. Обычно ее старший сын чурался манер и этикета, но похоже, что корона смогла исправить хоть что-то. Она лишь надеялась, что его пагубная привычка копаться в грязи с чернью тоже осталась позади. — Не могли бы вы нас оставить, — произнес Нейт. — Ваше Высочество. Королева и мы… — Я думаю, вы еще успеете ноговориться, барон, — глаза Нейта нехорошо блеснули.       Родокс и Коринфиус уставились друг на друга и тут же поспешили ретироваться. Нейт терпеливо ждал, пока дверь захлопнется, не сводя с матери взгляда. Амелию одолело мрачное предчувствие, но она ничем не показала свою нервозность. Нейт все так же глядел на нее, не моргнув ни разу. — Тебе идет, — улыбнулась она, подходя ближе к сыну. — Очень скоро, и ты очаруешь весь двор.       Теплая улыбка на ее лице застыла, когда Нейт отступил на шаг назад, не сводя с нее пристального взгляда. — Ты знала, — сказал он мрачно. Лицо Амелии не изменилось, и Нейт молча достал из кармана датапад. — Что это? — спросила она безэмоционально. — Логи «Погибели Предателей», с наложенными на них данными с датапада леди Иринии.       Амелия ощутила, как кровь застыла в жилах. Откуда?! — Ты отправила сообщение Иринии еще до того, как вспыхнул мятеж на «Погибели». Инициатива «Кинжал»! — процедил Нейт. — Пока Галаад все еще сидел в камере, она уже начала собирать свою гвардию. Приготовления к мятежу начались еще за несколько месяцев! Ты практически спровоцировала этот мятеж! — Откуда это у тебя?! — прорычала Амелия, мысленно перебирая список потенциальных трупов. — А это важно?! — взревел Нейтан, чье лицо перекосило от гнева. — Сколько Рыцарей мы потеряли? Сколько гвардейцев?! Сколько простолюдинов сгинуло?! Я искренне пытался поверить тебе. Но чем дольще я читал… это!       Он с отдушиной разбил датапад о каменный пол. — Да как ты не понимаешь, глупый ты мальчишка! — закричала она. — Я приняла решение вычистить наш дом огнем и мечом. На моей родной планете мы устравивам контролируемые выжигания, чтобы предотвратить еще больший пожар и омолодить лес. Это то, что я сделала — вычистила мятежников до того, как их тлетворное влияние распространится на весь Дом. Их жажда войны, их безумная вера в нашу способность драться со всей Галактикой одновременно — все это привело бы лишь к одному концу! После смерти твоего отца, это было лишь вопросом времени прежде чем Галаад успел бы собрать силы. Я заставила его действовать преждевременно, когда он был неготов. Вместо того, чтобы тратить десятилетия, чтобы выявить потенциальных мятежноков, я уничтожила их всех разом! — Это не давет тебе права убивать лояльных слуг Императора! — Лояльных? Это кого? Галаад, который только и мечтал, как бы побыстрее самоубиться о пушки ксеносов? Или Натания, которая спала и видела, что мы окончательно заплесневеем под догмами Экклезиархии? — Ириния мертва, — сквозь зубы прошипел Нейт. — Ириния! — Амелия расхохоталась. — Эта маленькая шлюшка! Эта… — Не смей! Она была верной слугой! Моим другом!       Амелия уже приготовилась облить распутную тварь Иринию с головы до ног, но в последний момент пересилила себя. Чем меньше Нейт знал, тем было лучше. Она не собиралась разрушать образ Эйдана, который ее сын построил в своем воображении. Лишь три живых души на всем Драконьем Пределе знали про Иринию, Эйдана и их ублюдка. — Это начинает утомлять, — тихо произнесла Амелия. — Если ты закончил со своим ребячеством… — Я могу отдать тебя под суд, — хмуро протянул Нейт.       Амелия звонко расмеялась и умилительно покачала головой: — Отдашь под суд собственную мать? Серьезно? Нейт, я вырастила тебя. Семья — это единственное, что стоит в этом мире хоть что-то. К тому же, ты ведь понимаешь, что кто бы ни передал тебе эту информацию, хотел вбить между нами клин? Ты действительно позволишь им это? — Нет, — устало выдохнул он, чувствуя тяжесть в ногах. — Но я тебе это не прощу. Никогда. — Я знаю, — кивнула Амелия, чувствуя укол сожаления. — И что теперь? — С сегодняшнего дня тебе не рады при дворе. Все твои вещи перевезут в нашу летнюю резиденцию. Я дам тебе десяток слуг и годовую пенсию. — А-а-а, — она задумчиво побубнила. — Почетная ссылка на другой стороне планеты, значит? Неплохо. Я так понимаю, слуги будут шпионить на тебя? Что еще? — Я запрещаю тебе общаться с Черной Цитаделью. Тебе также запрещено покидать резиденцию без моего согласия. — Вот как? И это все? Знаешь, сынок, я немного разочарована. — Я всегда могу изменить свое решение, — угрожающе ответил Нейт. — Конечно, — кивнула она довольно. — Я надеюсь, ты хотя бы заручился поддержкой кого-то из Совета? — Друзилла и Максимилиан, — ответил тот честно. — Они первыми обратились ко мне. Отец Дженитиви подтянулся после. — Ах, вот оно что, — задумчиво проговорила Амелия. — Значит, сначала они пытаются настроить тебя против меня, а уже потом какой-то добрый самаритянин отправил тебе логи с «Погибели»… Ах, эта маленькая потаскушка Друзилла… Не думала, что у нее хватит мозгов перетянуть Максимилиана на свою сторону. А Дженитиви только и рад, что избавится от меня, особенно после смерти Иринии… Стоило это ожидать. Нет-нет, кто-то еще должен был…       Нейт молча слушал свою мать, пытаясь понять, что он чувствовал. Боль? Обиду? Отвращение?       Где они свернули не туда? В какой момент их Дом превратился из защитников Империума в рассадник гадюк? Каждый дрался за кусок пирога, как какие-то торгаши на базаре. — Эй, я так-то для тебя тут распинаюсь, — строго произнесла Амелия, скрестив руки на груди. — Слушай и запоминай. Тебе это пригодится. — А ты что, просто так возьмешь и уедешь в ссылку? — невольно переспросил Нейт. — Даже не попыташься меня переубедить? — С какой это стати? — фыркнула Амелия. — Ты здесь Король или где? Галаад и Натания мертвы. Их сторонники казнены. Наш Дом накнец-то чист. Со смертью Галаада основная масса бунтовщиков угомонися на некоторое время — а если ты избавишься от меня, то это успокоит всех остальных. А к тому моменту, я рассчитываю, что Айрис наберется достаточно опыта. Кстати, ты говорил с сестрой?       Нейт упрямо фыркнул. — Поговори с ней, — с нажимом произнесла Амелия. — Я понимаю, что выпоссорились… — Если бы не она, я бы смог спасти всех! — рявкнул Нейт. — Она посмела поднять на меня руку! Я не могу просто взять и выпустить ее из темницы! — Если бы не она, ты бы получил пулю в лоб, — мгновенно отрезала Королева. — Никогда не отварачивайся от своей семьи, Нейтан. Так что сегодня же сходи и поговори с Айрис!       Мальчик что-то неравзборчиво пробурчал под нос. — Сынок, — устало вздохнула Амелия. — Я сделала для тебя все, что смогда. Наш Дом едва не разорвал себя на части из-за Галаада и его приспешников. Сейчас у тебя есть шанс править в мире, и не опасаться, что Галаад воткнет тебе нож в спину и похерит все, что мы построили здесь. Теперь ты можешь спокойно строить наш дом, а не рваться воевать с ксеносами. — Императора велел нам… — Император защищает тех, кто сам заботится о себе. Мы не в Империуме больше. Если ксеносы обьединятся — действительно обьединятся, то нам крышка. Ни «Погибель Предателей», ни ваши расхваленные Рыцари не спасут нас от полного уничтожения. О да, мы умрем геройски, может быть распотрошим половину их империй… Но нас сомнут. Рано или поздно нас задавят числом. — Максимилиан говорит, что если мы все же сможем захватить Святую Терру, то у нас будет и база и ресурсы, — запротестовал тот. — Максимилиан старый маразматик, который живет в мире розовых пони. Есть большая разница между «Захватить» и «Удержать», Нейт. Если бы мы хотели, то спалили флоты этого Альянса в первой же битве… Вот только на Святой Терре живут миллиарды людей. А нас — всего двести тысяч. Нейтан, переоценивать свои силы так же гибельно, как и недооценивать. Ты понимаешь? — Понимаю, — нехотя кивнул он. — Вот и славно, — улыбнулась Амелия. — Раз уж я теперь в изгнании, оставлю Родокса и Коринфиуса тебе. Можешь на них положится. Парли тоже. Я прикажу им предоставить тебе отчет обо всех их операциях за пределами Драконьего Предела. Несколько наших агентов уже наблюдают за этим Совеом Цитадели. — Я не хотел, чтобы до этого дошло, — произнес Нейтан внезапно. — Но ты не оставила мне выбора. — О, я знаю, — Амелия нежно погладила его по голове. — Но пока я здесь — никто не будет воспринимать тебя всерьез. Не пойми меня неправильно, я буду приглядывать, но с этого момента ты сам должен вести этот Дом. Родокс и Коринфиус тебе помогут. Эта стерва Друзилла и Дженитиви расположены к тебе куда лучше, чем ко мне. Максимилиан и Уайтмейр меня и вовсе ненавидят. Я уже не говорю про рыцарей и остальных аристократов. Теперь весь Дом сплотится вокруг тебя и будет благодарен за освобождение от злой ужасной Королевы. Они все последуют за тобой. А те, кто нет…       Она загадочно улыбнулась и подмигнула. — Я люблю тебя, мама, — Нейт крепко обнял ее. — Ничего, мой хороший, — она нежно обняла его в ответ. — Я наконец-то смогу отдохнуть. Проведу по-больше времени с Брайсом. Ты только не забывай навещать нас, хорошо? Кстати, теперь это твоя работа ловить этого шпика из Инквизиции. — Инквизиции?!

***

      Когда перед ней появилось изображение ее босса, Миранда невольно вытянулась по струнке. Присутвие Призрака всегда вселяло в нее что-то среднее между благоговением и тихим ужасом, скользящий где-то внутри ее подсознания. Этот человек больше непоминал машину, нежели существо из плоти и крови, а его взгляд пронизывал саму душу. В этих глазах она видела нелюжий интеллект и волю, закаленную в горниле войны. — Миранда, — спокойно произнес Призрак, деловито потянув сигарту. — Рад тебя видеть. — Я и сэр, — рука Миранды на секунду дернулась, чтобы отдать ему честь, но в последний момен она одернула себя. — Пожалуйста, не нужно формальностей, — ответил тот со слабой улыбкой. — Сегодня я провел достаточно времени на совещаниях. Я бы предпочел, чтобы ты спокойно доложила коротко, по делу и своими словами. — Как скажете, — Миранда пожала плечами. — Коротко говоря: анализ Проекта «Зеро» идет не слишком успешно. Мы все еще далеки от полного понятия принципов работы технологий Крестоносцев. Пробиться в Хранилище все еще не получатся. — Как я и ожидал, — кивнул Призрак. — Наивно было полагать, что мы сможем разобраться в их технике за жалкие несколько лет. — Все же, нам удалось найти общую философию. Как мы и предполагали, Крестоносцы не использую технологии Эффекта Массы — не удалось вычислить ни единого следа Е-зеро. — Также, это было ожидаемо. Я понимаю, что это не все? — Анализ обломков Фаэруна позволил нам вычислить главную ошибку в нашей теории. Судя по всему, вычислительные истемы Крестоносцев не основываются исключительно на использовании сверхмощных ЭВМ, или многоступенчатых ВИ, как это делаем мы. — То есть, традиционные методы расшифровки здесь практически бесполезны, — Призрак задумчиво затянулся и выпустил клубок дыма. — Именно! На компьтере Крестоносцев мы нашли сложную структуру из органических и неорганических материалов… — Человеческий мозг… — Используемый в качеств процессора, — кивнула Миранда. — Все остальное оборудование лишь перерабатывает данные.       Гигантские процессорные возможности нашего мозга усилены неироимпланами и стимулянтами. Мы еще не разобрались, какое именно вещество используется для повышения… мощности, но как минимум часть раствора содержит генно-модифицированную субстанцию из адреналиновых желез. — Интересно, — задумчиво произнес Призрак. — Уже сейчас мы получили ценные данные из технологий Крестоносцев. Это позволит разработать наркотик, который усилит мозговую деятельность десятикратно, — уверенно закончила Миранда. — И это лишь малое из применений их технологий. Мы лишь соскребли поверхностные данные. В будущем возможно создание вычислительных систем на несколько столетий опережающих современные аналоги. — Это все весьма перспективно, но заботы для других отделений, — Призрак отмахнулся. — Миранда, все побочные открытия должны быть переданы менее приоритетным ячейкам. Ты и твоя команда должна сфокусироваться на одном: взломать внутренний код Крестоносцев и создать базовую модель, на которую будут опираться остальные проекты. Мы должны проникнуть в это Хранилище — все остальное второстепенно. — Сэр, я все же должна предупредить, что это практически… — Невозможно, — кивнул он. — Но я более чем уверен в твоих силах, Миранда. Если кто и способен совершить невозможное, то это — ты. — Я не подведу! — отчеканила Миранда с мрачной решимость во взгляде. — А я и не сомневаюсь. Твой интеллект — одна из самых величайших инструментов всей человеческой расы.       Невольно она почувствовала укол раздражения и гордности. Ее интеллект не был чем-то, что она получила через свое упорство и труд. Все это лишь продукт генной инженериии ее отца. Призрак точно уловил ее настроение. — Неважно откуда ты получила свой дар, Миранда. Важно, как ты это используешь. Поверь мне, ты могла найти куда менее почетное применение своим талантам, но сейчас ты помогаешь продвинуть свой вид в будущее. Найти источник гордости в этом — служить продвижению человеческой расы.       Миранда лишь слабо улыбнулась. Ей хотелось верить Призраку, но червь сомнения все еще копошиля в ее голове. С железной решимостью она поклялась самой себе, что докажет всем, чего действительно стоила — отцу, Призраку и самой себе. — Я направил тебе еще несколько досье на видных ученых в сфере техно-органики. Я мог бы послать своих оперетавников доставить их прямиком к тебе, но думаю, ты захочешь лично оценить твоих возможных товарищей. — Я направлю мое заключение о кандидатах в течении двенадцати часов, — кивнула она. — Бог в помошь, Миранда, — произнес Призрак прежде чем связь прервалась.       Миранда еще смотрела в пустое пространство. Ее мысли сменяли друг друга с невероятной скоростью, буквально расфасовываясь по папкам в ее голове. Ее внушительные способности к сортировке данных были еще одним подарком от отца.       Мисс Лоусон глубоко вздохнула и пробежалась глазами по досье направленные призраком. В течении секунды она сумела составить психологический портрет кандидатов, их сильные и слабые стороны, а также как их персоналии можно инегрировать в действующую команду без риска служебных конфликтов. Их профпригодность не вызывала вопросов, но Миранда знала, что великие умы редко уживались в одной банке.       Когда она вышла из своего офиса, ее встретил встретил топот ног, громкие дебаты и запах свежего кофе. Три десятка ученых и инженеров наперебой носились по главному залу, сверяя свои записи с коллегами — кто-то тихо переругивался, кто-то увлеченно дискутировал с огнем в глазах, третьи нависли над лабораторными образцами и увелеченно вертели голографическими моделями. Миранда усмехнулась. Многиче считали, что научный корпус «Церберуса» был сплошным сборищем Йозефов Менгелле и Широ Исии. На деле их ученые мало чем отличались от сотрудников ведущих НИИ на Земле, потому что по большей части ими и были. И как всем ученым им была присуща определенная доля распиздяства, слабого понимания правил общения и святая уверенность, что все вокруг идиоты.       Чаще всего они представляли из себя не более чем затравленных зубрил, которые считали что степени и научные статьи даровали некое высшее знание и почет. Наверное сказывались долгие годы травли в школе. Рядом с ними Миранда выглядела, как расфуфыринная кукла посреди джунглей. Из-за ее внешности и манер многие принималии ее за дочку какой-то важной шишки — «куклы», годной лишь приносить кофе — и то под строгим надзором научного руквоодителя. На их несчастье, эта «кукла» была хозяйкой этих джунглей.       Многие бросили в ее сторону опасливые взгляды, едва Миранда проходила мимо. Среди научного состава ходили слухи о странных исчезновениях их коллег, которые переходили дорогу Ледяной Суке Лоусон.       Миранда демонстративно чеканила шаг. Звук ее каблуков заставлял раззадоренных ученых о замолчать и уважительно смотреть ей вслед. Каждый чувствовал холодок, который исходил от каждого ее движения, и мало кто решался взглянуть Миранде в глаза. Ей нравилось это. Нравились власть и страх, который она нагоняла на этих помпезных выскочек. Они должны были знать свое место. Во многом это помогало Миранде забыть те склизкие щупальца паранойи и страха, которые окутали ее разум после посещения Шар’Келах. Она до сих пор помнила эффект психотропного оружия Крестоносцев.       Миранда остановилась возле гигансткого панорамного окна, через которое открывался вид на огромный котлован, где корпели сотни человек и роботов. Шатлы ежесекундно вывозили тонны земли, а десятки дронов сканировали каждый камень. Подобно хребту исполинского зверя, из земли вздымалась скалистая гряда. С первого взгляда это могло показаться на обычные остатки породы, но пытливый глаз мог уловить слишком прямые линии и изгибы совершенно не свойственные природным объектам. Огромный кратер, который выкопал инженерный корпус «Церберуса» оголил руины целого города, который когда-то был зарыт под сотнями метров застывшей породы. Шпили величественных башен и готических соборов высовывались из-под земли. Когда первые колонисты с Земли впервые приземлились на этой далекой планете на отшибе Систем Терминус, они и не могли предположить, что напоролись на свой рок.       Очень быстро их наземные сканеры обнаружили неизвестную аномалию. Через пару месяцев они смогли локализовать примерное место раскопок, а еще через год они отрыли первые шпили сделанные из странного материала.       «Церберус» перехватил сигнал колонистов и отправил разведовательную команду. Перепуганные колонисты встретили их истошными криками и просьбами увезти с планеты. Закаленные морпехи несколько опешили от затравленных и до жути испуганных глаз полуобезумевших жителей. Никто не мог точно сказать, что именно их так напугало. Большинство запиналось и заикалось от страха, но дознователи «Церберуса» так и не смогли точно определить, отчего вся колония слетела с катушек. «Церберус» переправил колонистов на границу территории Альянса. Оттуда их подобрал патруль, который получил анонимное сообщение о горстке беженцев, сбежавших от батарианских работорговцев. Бывшие колонисты уже настолько поехали умом, что не могли даже точно сказать откуда их похитили, некоторые и вовсе не могла даже вспомнить своего имени от страха. Альянс решил, что поврежденный рассудок — это последствие батарианскогих лагерей смерти, и передал колонистов в соответствующие учреждения. Никто даже и не думал искать небольшую колонию где-то в заднице Систем Терминус.       Записи и все упоминания о планете были старательно удалены. Хакеры пытались вычистить упоминания о ней со всех галактических карт они могли дотянуться. «Церберус» не желал делиться лакомым кусочком — первые же глубинные сканы подтвердили смелую догадку разведчиков. Это была корабль. Корабль Крестоносцев.       Быстро они поняли, что скрытая под поверхность планеты махина — это не «Фаэрун». И хотя внешнее сходство было неоспоримо, Проект «Зеро», как ее обозначил «Церберус», была практически в два раза меньше супердредноута. «Зеро» все еще превосходила любые дредноуты Альянса, но была не настолько монструозна как своя сестра. Почти два километра в длину, усеяная башнями и соборами, «Зеро» больше походила на летающую крепость.       И работой Миранды было выпотрошить все из этой машины. Первым делом они начали анализоровать материалы — тогда то и обнаружился неразрушимый металл, который опоясывал «Зеро». Черный маслянистый сплав был неразрушил, и уже вскрутил головы многим химикам и инженерам в «Церберусе». Но этого было мало.       Корпус «Зеро» имел множество пробоин — часть из них очевино появилась во время крушения корабля с орбиты. Но другие не оставляли сомнения — упасть «Зеро» заставили залпы неизвестного врага. Миранда старалась не думать, кто обладал настолько чудовищной огневой мощью, чтобы повредить родственника «Фаэруна».       Анализ породы показал, что «Зеро» расшиблась о поверхность планеты с силой Тунгусского метеорита. Пятдесят тысяч лет «Зеро» лежала под слоем грунта, медленно оседая все глубже и глубже. Пятдесят тысяч лет никто не смел потревожить гиганта. Это знание уже всполошило научную группу — выдвигались теории, что Крестоносцы не были изначальными владельцами своих кораблей, а унаследовали их от какой-то другой древней цивилизации. Быть может эта неизвестная цивилизация сражалась с Протеанами? Быть может это и было причиной исчезновения последних?       Как бы то ни было, единственным способом узнать наверняка было отправить научную группу в развалины «Зеро». С этого момента и начались проблемы. Первая команда пропала в полном составе. Их последние сообщения описывали странные алтари, расписные залы и целые магистрали. Но чем глубже группа пробиралась внутрь «Зеро», тем хуже становилась связь. Толстый панцирь древнего монстра просто не пропускал сигнал. Последним сообщением стал доклад о странных звуках, доносившихся из руин. После этого связь прервалась окончательно.       За ними отправили взвод морпехов — двадцать закаленных ветеранов Войны Первого контакта. В этот раз данные оказались куда более настораживающие — на записях отчетливо слышались испуганные крики и гром выстрелов. Ни одного из морпехов больше никто не видел.       После этого «Зеро» оцепили, все известные выходы заминировали, установили блок-посты и автоматические турели. Тяжелые роботы ИМИР патрулировали немногие безопасные коридоры, а юркие ФЕНРИСы выискивали опасность среди узких проемов и вентиляций.       С этого момента «Зеро» перестал быть чисто научным объектом. «Церберус» был вынужден отправлять небольшие военные группы. Единственным шансом для них было совершать короткие рейды вглубь «Зеро» и тут же мчаться назад до того, как неизвестный враг успеет заметить их. Некоторые успевали прихватить с собой драгоценные артефакты и технологии, другие пропадали навеки. Тех, кто раз за разом возвращался внутрь «Зеро» в шутку прозвали сталкерами. Именно эти смельчаки и безумцы позволили организации получать все больше и больше образцов для узучения.       За три года «Зеро» поглотил почти девяносто оперативников — практически четверть от военного крыла организации. Рейды в «Зеро» становились источников мифов и легенд. Те, кто умудрялся выживать в походах в бездну, рассказывали о невиданных машинах и странных гравитационных аномалиях, которые не поддавались логике. Кто-то видел тени, кто-то слышал голоса родных и близких. Самые невезучие описывали ужасы, от которых кровь стыла в жилах. О существах столь безумных, что не поддавались объяснению.       И что это были за создания! Слизкие крылатые твари, которые падали с потолка и впивались в мозг жертвы. Тощие гуманоиды с когтями столь острыми, что они вскрывали ИМИРов, как консервные банки. Создания, напоминавшие помесь крысы и тарантула и внешностью и повадками.       Со временем ученые «Церберуса» начали вносить их доклады в специальные Кодексы, которые потом выдавали всем сталкерам. Они описывали тварей, что могли встретится вглуби корабля-гробницы, наиболее распространенные аномалии, но самое важное — приблизительную карту палуб «Зеро».       Так раз за разом, у «Церберуса» появлялось все больше данных о внутренностях «Зеро». Артефакты, которые приносисли сталкеры, помогали ученным все лучше узнавать Крестоносцев. Вскоре у них уже было приблизительное представление об устройстве их общества, о их верованиях и традициях. Лингвисты постепенно переводили их письменность на английский, используя различный мусор и записи с нашлемных камер сталкеров.       Так они узнали, что шестерня была символом касты механиков — и верным признаком того, что в месте где была шестеренка можно было хорошо поживиться. Двухглавая птица была знакома по немногим встречам с живыми Крестоносцами — и была символом их звездной империи. Были и другие знаки и гербы. Часть отчетливо относилась к воинскому сословию пилотов гиганстких роботов, другие до сих пор оставались загадкой.       Некоторые зоны «Зеро» все еще оставались неизученными, и даже самые матерые сталкеры наотрез отказывались туда суваться. Ни угрозы трибунала, ни обещания щедрых выплат не помогали. Нижние палубы и главый реактор так и оставались загадкой — попытки направить туда дронов и тяжелых мехов закончились полным провалом.       За три года «Зеро» была изучена меньше чем половину. Миранда вновь пробежалась по докладам разведки. Она знала, что что-то упускает — факт того, что технологии Крестоносцев использовали органику намного усложнял ее работу. За пятдесят тысяч лет именно органика разложилась первой, оставив большинство систем без процессорных мощностей. Даже если они смогут оживить главный реактор, возможно это все равно не принесет результатов — без правильных «мозгов», компьютеры могли просто отказаться работать. Не говоря уже про то, что многие системы скорее всего были заточены на определенные генотип.       Но главным призом, который моячил перед самым носом Миранды, было Хранилище. Во время одного из рейдов, сталкеры наткнулись на огромные ворота, расписанные странными рисунками драконов, черепов и шестеренок.       Что было внутри, не знал никто — самые мощные сканеры не могли пробиться сквозь странный неразрушимый материал. Все, что они могли узнать, что внутри была комната размером с небольшой стадион. Знаки касты механиков и гербы Крестоносцев предполагали, что внутри было что-то важное.       Все попытки вскрыть ворота закончились провалом. Конструкция не поддавались ни взрывам, ни термической обработке. Попытка использовать буровое оборудование закончилось катастрофой — помещение заполнил какой-то нервный реагент, который убил половину команды. Стало понятно, что грубой силой вопрос было не решить. Единственным способом оставался взлом — наличие охранной системы, которая все еще функционировала спустя пятдесят тысяч лет, давала намек, что и остальные системы корабля могли функционировать. Возможно даже те, которые отвечали за механизм ворот. Здесь и могла пригодиться полученная технология Крестоносцев.       Перед Мирандой стояла невыполнимая задача. Но это именно то, чего ожидал от нее «Церберус» и то, ради чего его создавали — решать невыполнимые задачи. Быть инструметом для триумфа человечества. «Церберус» дал ей больше, чем новую жизнь — он дал ей смысл. Стоять в авангарде и защищать человечество — защищать свою сестру.       Миранда знала, что перед ней были годы, возможно даже десятилетия рыботы. «Зеро» отдавала свои секреты неохотно. Но рано или поздно она заставит эту спроптивую стерву поделиться — технологии Крестоносцев были главным козырем, что были у человечества перед тиранией Совета. Миранда принялась за работу с утроенным рвением.

***

— Мама, я в порядке, — в который раз ответил Джейн, закатывая глаза.       Все семейство Шепардов столпилось в ее палате, даже не пытаясь скрыть тревогу и раздражение. Ее бабушка семенила из угла в угол, громко цокая каблуками по полу. Родители сидели у ее кровати и беспокойством смотрели на свою девочку. Даже ее брат Джон мрачно глядел в пустоту из угла комнаты, пребывая в странном трансе. — Позволить гребанному маньяку разгуливать рядом с детским лагерем! Не предупредить местные власти! Что за кретинизм?! — пыхтела праведным гневом ее бабушкаю — Я спущу шкуру с премьер-министра! Посмотрим, как он будет верещать перед Конгрессом!       Джейн молчала, пытаясь скрыть свое раздражение. Ее бабушка была права конечно — следовало спустить шкуру с того, кто позволили этой трагедии случится. Скот, Тал’Шаса… Эти смерти были на руках кого-то из чиновников Альянса, но она сомневалась, что это был несчастный пьемьер-министр.       Перед тем, как ее семью впустили в палату, Джейн имела счастье поговорить с каким-то полковником в штатском. Уже седеющий офицер настойчиво повторял, что события в Горах проходили под грифом «Совершенно Секретно». Все жертвы были списаны на действия маньяка-экстремиста, которого удалось остановить только благодаря находчивости Джейн и Фрейи. Наверное, это больше всего злило Шепард — ложь. Ложь, которую скормили родителям Скотта и Шасы, которую трусливые чиновники Альянса сплели, дабы их задницы не попали под удар. Но больше всего ее злило, что из-за их секретов и тайн погибли двое е друзей.       Джейн никогда не была насколько наивной, чтобы верить, что руководство Альянса руководствовалось исключительно интересами ее граждан. Но факт того, что дяди в высоких кабинетах так откровенно лгали и скрывали существание неизвестной формы жизни, что спокойно разгуливало по Земле, заставляло Шепард внутренне кричать от бессилия. Сколько еще таких жертв было списано на несчастные случаи? Сколько еще жерт появится? Сколько родителей больше никогда не дождутся своих детей из детского лагеря? — Дорогая, ты в порядке? Ты резко побледнела? — настороженно спросила Ханна, едва сдерживая волну паники. — Врачи сказали. — Я в порядке, мама, — кивнула Джейн. — Вы что-нибудь слышали от Фрейи?       Это было еще одной вещью, что злила Джейн.       Благодаря своей семье, ее поместили в один из лучших частных госпиталей Земли. Альпийский воздух, личная палата, даже несколько дронов, которые усердно следили за ее параметрами.       Семья Фрейи не могла себе такого позволить. После эвакуации, их обеих поместили под наркоз. Джейн очнулась уже в Швейцарии, и ни следа Фрейи.       Сначала она уже решила, что правительство похитило ее подругу, но Фрейя связалась с ней через несколько дней — уставшая и изнеможднная, она призналась, что ее опекун посадил ее с братом на корабль и теперь они пытались убраться как можно дальше от Земли.       Джейн не очень понимала зачем. Но по голосу Фрейи она поняла, что никто и не советовался с ней. Теперь они летели на какую-то занюханную колонию. Название планеты было совершенно невыдающееся — Горизонт. Добрые родственники утащили Фрейю прямиком на космический Дикий Запад.       «Где не умер настоящий дух свободы» — говорили они.       К сожалению Джейн не могла поведать им все, что она думает про этот самый «Дух свободы». — Они что, совсем пропали с радаров? — обреченно проворчала Джейн. — Я разговаривал с ее дядей, — ответил отец Джейн. — Тот сказал, что с ней все хорошо. Также он добавил, и я цитирую: «Нечего альянским собакам лезть в дела свободных граждан». — Какой очаровательный джентльмен, — проворчала Ханна, из последних сил пытаясь остаться дипломатичной. — Очередной помешанный на гражданских правах фрик, — фыркнула ее бабушка. — Утащил совсем молодую девочку на фронтир.       Джейн молчала, лишь тяжело вздохнув. Ее глаза встретились с Джоном. Тот задумчиво смотрел на нее, не моргая.       Звук открывающейся двери едва не заставил Джейн подскочить на месте. Недовольная медсестра вежливо, но дольно категарично, попросила Шепардов на выход. — В палате может находится только один визитер! — завила она. — Я останусь, — тут же откликнулась Ханна. — Мама, ты уже три дня не выходила из палаты, — возразил Джон. — Я останусь с Джейни.       Дерек Шепард усмехнулся и кивнул ему. Гленда тут же взяла свою дочь под руки, и вывела Ханна из палат, подмигнув Джону напоследок. Когда они оставись вдвоем, на секунду в комнате образовалась звенящая тишина. — Ты действительно в порядке? — тихо спросит Джон. — В полном, — кивнула Джейн. — И извини, что выдернулся тебя со стажировки. Я знаю, что отец Эммы был… — Мы с Эммой расстались, — пожал плечами Джон. — Что? Почему? — Она уже расписала нашу жизнь чуть ли не поминутно. Что мы станем работать в компании е отца, а потом станем владельцами… — А что, неплохая сделка, — сардонично усмехнулась Джейн, перебирая пальцами свои розовые локоны. — Считай, стал бы одним из самых богатых людей в Альянсе. — Это не для меня, — покачал головой Джон.       Джейн кивнула, и устало посмотрела на свои ладони. — Что там дейсвительно случилось? — внезапно спросил Джон. — Что? — недоуменно переспросила она. — Джейни, мы вместе воровали апельсины из сада миссис Дарсли. Я знаю, когда ты врешь.       Младшая Шепард ничего не ответила, и лишь монотонно покачала головой. Ее взгляд скользнул по стенам палаты. Джон недоуменно нахмурился, но затем лишь понимающе кивнул. Это нисколько не облегчило его сомнения — факт того, что палату его младшей сестры очевидно прослушивали говорил сам за себя. — Я рад, что с тобой все в порядке, — наконец скзал Джон. — И просто за… за Скотта. Я не знал его слишком хорошо, но говорят, что он пытался вам помочь. — Скотт нас спас, — категорично заявила Джейн. — Если бы не он, то я бы тут не сидела. Если бы не он…       Слезы как-то сами пробились наржу. Шепард пыталась задавить их, но чем больше она пыталась, тем сильнее она ревела. Джон сел рядом с ней, и обнял свою маленькую сестру. — Проклятье! Я так сильно перепугалась! Как ребенок! Если бы я… если бы я… Я ведь знала, что что-то не так, но не послушала себя! Если бы я осталась со Скоттом, он мог бы жить. Я не уследила за Шасой — и ее забрали! Все потому что я чертова трусиха! — Ну-ну, — успокивал ее Джон, гладя по голову. — И как ты могла помочь ему? Ты видела себя? Кожа да кости.       Ее рыдания длились еще несколько долгих минут, пока наконец Джейн не выдохлась. Так они и сидели — младшая Шепард пуская слезы в жилетку старшего брата. В комнате вновь повисла звенящая тишина, пока наконец… — Я хочу записаться в армию Альянса, — выдали они одновременно.       Джейн и Джон недоуменно смотрели друг на друга. Прошло секунда. Затем другая. Словно по команде оба Шепарда в раз засмеялись. Искренне и до слез, отгоняя все тени сомнений и страха. — Я думал, что ты продолжишь играть в Рэгби Лиг, — насмешливо спросил Джон. — А я думала, ты собрался всю жизнь провести на пресс-конференциях и личном офисе, — ответила она, озорно высунув язык. — Бабушка будет так разочарова! — Будет винить «безработные гены» папы! Оба сиблинга беззаботно рассмеялись.

***

      Когда пресвитер Джонатан закончил с утренней мессой, он не мог не улыбнуться. Не смотря на все тяготы и лишения, беженцы на корабле Крестоносцев держались. Когда сошел первый шок, и они по-настоящему осознали, что хозяева остались позади, многие упали на поли зарыдали. Долгие месяцы и годы ада наконец-то даи о себе знать. Их отчаяние, их злость, их горечь и страх — все это выходило вместе со слезами.       Впервые за долгое время невообразимый груз спал их плеч. Несколько тысяч душ было спасено от верной гибели. Несколько тысяч человек вновь смогут увидеть небо родных миров. Для Джонатана это была настоящая честь и гордость. Лишь единственная мысль не давала ему покоя — чтобы спасти этих рабов, имперцы пожертвовали стольким же количеством пришельцев — таких же рабов и настолько же невинных душ. На душе пресвитера скребли кошки — он был благодарен имперцам за их подвиг, за их жертвы. Они были героями… которые оставили остальных рабов-инопланетян умирать на той проклятой планете. Джонатан никак не мог определиться, что же должен чувствовать. Это было как-то… неправильно.       Не одну неделю он пытался прийти хоть к какому-то заключению. Имперцы и их король несомненно были парагонами человечества, их защитниками и братьями. Но то, с какой ненавистью и презрением они относились к остальным расам. Это был даже не расизм — они искренне и свято верили в очищение Галактики от всей разумной жизни, кроме людей. Идея с которой Джонатан не смог бы согласиться и через миллион лет. Они спасали и защищали детей с Земли с тем же рвением, с которым были готовы сжечь живьем всех остальных. Крестоносцы одновременно вели себя подобно ангелам, посланным небесами, так и напоминали кровожадные орды Мефистофеля.       Джонатан вздохнул и вновь обвел взглядом импровизированный лагерь, который они разбили посреди палубы корабля. За те несколько недель, что бывшие рабы провели в трюме, они смогли более-менее узнать своих спасителей. Многие были благодарны — рабство у батарианцев было одной из действительно кошмарных учестей, которые можно только придумать. Избиения, издевательно, пытки и изнасилования были каждодневной рутиной. Жизнь раба была намного хуже, чем обычный обыватель мог себе даже вообразить. Так что неудивительно, что когда сестра Иоанна начала осторожно проповедовать среди выживших, то нашла множество случателей. Кому-то было просто любопытно — истории о «Крестоносцах» и «римлянах» все еще были на слуху в Альянсе. Другие слушали из уважения к своим спасителям — именно они проявляли больший интерес. Третьи просто надеялись получить дополнительный паек или что-то существенней — сладости, алкоголь и сигареты выдавали ну очень уж ограниченно.       Некоторые очень быстро разочаровывались — Иоанна рассказывала про их религию: про Бога-Императора, про особую судьбу человечества в Галактике. Их разуму было тяжело принять вообще какую-то веру серьезно — Джонатан мог их понять. Как можно было верить в невидимого мужика на облаке в век космических перелетов и генетических модификаций? Такие быстро теряли интерес и лишь насмешливо глядели на чудачек в монашеских рясах и обвещанных иконами.       Но не все. Многие пережили невообразимые истязния от рук батарианцев. Их держали в клетках, как зверей, их били и заставляли делать такое, от чего нормального человека бы вырвало. Кого-то намеренно кололи накротиками, чтобы они не смогли жить без хозяина. Кому-то всверлили чипы прямо в череп без какой-либо анастезии. А третьи и вовсе оказались безвольными секс-игрушками. Те, кто пережил такое от рук пришельцев, более чем охотно слушали проведи Иоанны. Их ненависть и жажда справедливости были хорошим топливом.       Были и те, кто не мог определиться. С одной стороны им претила ксенофобия имперцев — они видели, что помимо людей в плену батарианцев было достаточно азари и турианцев. С другой, неспособность их собственного правительства защитить колонии слишком уж напоминало некомпетенцию. Не Альянс вытащил их с планеты, и не Альянс сейчас кормил и ухаживал за раненными и детьми.       Самой плодотворной почвой, на которую упали идеи Иоанны, оказались умы сирот. Те, кто потерял вообще все — их дома сожгли, родителей убили либо перепродали. Их десткую наивность и веру в лучшее растоптали железным сапогом пришельцы. Батарианцы отобрали у них все, оставив без единого шанса на жизнь. И как любой загнанный ребенок они искали и козла отпущения, и того, кто утешит и выслушает. И Иоанна давала и того, и другого в достатке. Досуг детей был организован выше всяких похвал — те, кто был помладше взахлеб слушали истории про Бога-Императора и его приключения. Им даже выделили несколько сервочерепов и КОТов, к видимому неудовольству палубных техножрецов. Малышы с визгом цеплялись за сервочерепа и весело дергали ногами, когда те взмывали на полметра в воздух. Или раскатывали по лагерю верхом на КОТах, пугая взрослых резкими поворотами и лязгом гусениц. Более старшим детям и подросткам было позволено прогуливаться по палубе — под чутким надзором сестры Иоанны и ее монахинь, разумеется. Они завороженно глядели на марширующие колонны солдат и стартующие со своих стоянок шаттлы. Но самым излюбленным занятием было наблюдать турниры гвардейцев. Те сражались в полной экипировке, пешие либо конные, с клинками или лазганами. Это напоминало рыцарские турниры древней Земли — с герольдами, высоко развивающими штандартами и судьями, считающими очки. Конечно, никто из солдат не был аристократом — они лишь имитировали по-настоящему грандиозные празднества, позволенные лишь благородным особам. Но даже так, большинство детишек уходило с турниров с горящими глазами и раскрытыми от удивления ртами. Лишь тогда Иоанна как бы всколзь упоминала, что все это было во славу их Бога-Императора, и их постоянные тренировки позволили Дому Гриффит спасти рабов из плена.       Когда большинство беженцев начало кое-как привыкать к своему досугу на корабле Крестоносцев, сестра Иоанна приготовила им подарок: перед лагерем появилась группа гвардецев, которые вели на привязи двух пленников: человека и батарианца. Несмотря на то, что человек был грязен и носил рваные одежды, даже беглого взгляда хватало, чтобы понять — он хороши питался, и явно сторонился тяжелой работы. Батарианец же выглядет как типичный хозяин — четые глаза блестели злобой, отъевшийся живот торчал вперед — мешковатые одежды уже не скрывали его лишний вес. — Пустите меня! А ну руки прочь! Я — Тарак Аз’Цахир! Мое имя гремит на всю Гегемонию! — кричал батарианец, пытаясь выбиться из железной хватки гвардейцев. — Что вам надо? Выкуп? У меня есть деньги! На моей яхте, которую вы украли, есть потайное отделение! Эй, вы меня слышите? У меня связи во дворце самого Падишаха! Отпустите!       В отличие от человека, который затравленно оглядывался и не сопротивлялся конвоирам, батарианец, казалось, до сих пор не понимал всю серьезность свеого положения. Всю свою жизнь он разговаривал на языке силы и денег, и это не оставляло в его голове сомнений — люди не посмеют навредить ему до тех пор, пока с него можно было чем-то поживиться.       Остальные беженцы провожали конвой злобным взглядом, кто-то откровенно плювал им вслед. Батарианец все еще кричал и требовал, чтобы его отпустили, совсем не замечая собравшихся вокруг бывших рабов. Его и человека вели с самый центр лагеря — и тысячи беженцев уже стекались на звук батарианца. — Я просто писец, — трясущимся голосом повторил человек, видя недобрые взгляды собирающейся толпы. — Я такой же раб как и они. Меня забрали против воли. Меня зовут… Меня зовут…       Человек запнулся, пытаясь вспомнить свое настоящее имя, но электродубинки хозяев давно выбили это знание из его головы. Аз’Цахир продолжал кричать, но в какой-то момент его взгляд наконец упал на собравшихся вокруг него бывших рабов. — Что, хотите напугать меня? — проревел батарианец. — Напугать живыми вещами? Да я…       Сестра Иоанна молча подошла к брыкающемуся батарианцу, сжимая в руках странную дубинку. На ее лице застыла зловещая ухмылка, которая заставила ксеноса заткнуться и удивленно покоситься на монахиню. Ни слова не говоря, Иоанна взмахнула дубинкой и со всего маху заехала ей в колено пишельца. Четырехглазый урод завизжал и упал на пол. С довольным выражением Иоанна бросила дубинку под ноги собравшейся толпе. — Они ваши, — довольно произнесла она, довольно улыбаясь. — О, кстати, чуть не забыла.       Она развернулась в вогнала длинный шприц в шею ксеноса. Зеленая жидкость начала медленно вливаться в его тело, пока пришелец пытался отползти подальше. Наконец Сестра Иоанна удовлетворенно кивнула и развернулась к выходу. Толпа на секунду не знала, что делать. Беженцы переводили взгляд друг с друга, затем на дубинку, а затем на визжащего хозяина и его раба.       Медленно на лицах людей начала появляться кровожадная ухмылка. Их глаза горели недобрым огоньком. Кто-то из беженцев подобрад окровавленную дубинку с пола и двинулся к б.ющемуся в истерике хозяину. Сначала батарианца просто били. Потом, кто-то предусмотрительный принес столовые ножи. Тупыми лезвиями ему отпили пальцы на руках и ногах, и выкололи два глаза — к всеобщему удивлению хозяин все еще был не только жив, но даже не отключился от болевого шока. Чего бы ни вколола ему сестра Иоанна это работало. Улыбки на лицах бывших рабов стали еще шире, и они с энтузиазмом стали проверять сколько же боли мог вытерпеть почтенный купец Тарак Аз’Цахир.       В суматохе все почти забыли про человека-раба. Почти. Писарь пытал ускользнуть, но в последний момент на него напрыгнули несколько здоровых мужиков. Никто не любил крыс, особенно тех, кто всюду следовал за хозяевами. Пока писаря тащили к месту казни, он все еще кричал, что «Его зовут». Он кричал это, пока его пинали ногами. Кричал, пока ему ломали руки. Кричал, пока к глазу приставляли раскаленную на костре вилку.       Крики доносились до глубокой ночи, и впервые за несколько месяцев никого в лагере не мучали кошмары.

***

      Мэдисон любяще гладила Скратча по голове. Тот в ответ издавал смешные щелкающие звуки и любопытно глядел на девочку своим единственным электронным глазом. Мэдди снова напомнила себе поблагодарить сестру Иоанну за такой подарок. У нее никогда не было домашних животных, так что Скратч был ее первым питомцем. Конечно, он был немного странноватым — вместо ног у него были железные гусеницы, как у бульдозера, а место головы — стальной шар с горящим красным глазом посередине. Почему-то сестра Иоанна называла Скратча «котом», хотя даже Мэдди видела, что у него мало общего с кошками. Впрочем, это было неважно — Скратч был самым лучшим. Он всегда был готов к играм, никогда не кусался и даже давал ей кататься на своей спине.       С тех пор, как их спасли от монстров, Мэдди смогла по-настоящему расслабиться. Она знала, что хозяева и их прихвостни не посмеют обидеть их, пока ангелы их защищали. Сестра Иоанна говорила, что ангелов послал Бог-Император, и это он присматривал за ними и послал своих ангелов на подмогу. Мэдди была очень рада, что сам Бог помогал им, однако, в ее детском мозгу мгновенно возник вопрос: — А почему Бог-Император не помог ее маме и папе, когда монстры пришли в их дом?       Сестра Иоанна тогда очень разозлилась. Сначала Мэдди подумала, что она спросила что-то неправильное или как-то обидела Бога-Императора. Но Иоанна быстро заверила девочку, что она не злилась на нее или ее вопросов. Она злилась, что начальники и вожди с Земли допустили такое. Иоанна сказала, что если бы люди на Земле верили в Бога-Императора, то монстры не смогли бы навредить Мэдди и ее семье. Простые люди страдали из-за того, что начальники не молились Богу-Императору.       Это очень расстроило Мэдди. Для ее маленького разума было просто непонятно, почему начальники не хотели защитить ее папу и маму. Почему они хотели дружить с монстрами? В тот день Мэдди очень крепко задумалась. Она хмурилась и чесала затылок, но никак не могла понять причину. Нацоне, когда она спросила сестру Иоанну напрямую, то та ответила с улыбкой: — Потому что те, кто управляет людьми, не хотят защищать их. Они хотят получить больше денег, больше красивой одежды и игрушек. Они хотят, чтобы их любили и говорили им приятные слова. Потому что они живут ради себя, и не хотят помогать остальным людям, как того требовал Бог-Император.       Потом сестра Иоанна заговорчески наклонилась к Мэдди и прошептала: — Они любят свои игрушки и свои одежки настолько, что даже готовы дружить монстами, если те дадум им больше игрушек и одежды.       Вот тогда Мэдди заплакала. Заплакала горькими слезами от жгучей обиды и боли. Они никогда не думала, что взрослые будут настолько глупыми и злыми. Глупыми от того, что верили монстрам. Злыми, оставляя других людей им на растерзание. Иоанна как могла пыталась утешить растроенную Мэдисон, но та не могла остановиться и рыдала, пока не убаюкала сама себя.       Мэдди проснулась, когда Скратч начал легонько ударяться о нее своими гусеницами. Сначала она пыталась отмахнуться, но кот издал звук, в котором даже ребенок мог угадать обиду. Мэдди не хотела расстраивать Скратча, так что поднялась со своего матраса и начала любяще гладить Скратча по голове. Тот в ответ издал довольный щелкающий звук. Именно тогда сестра Иоанна предстала перед лагерем беженев в сопровождении своих сестер. — По приказу Короля Нейтана Гриффита, все беженцы будут переброшены к одной из приграничных систем Альянса. Там вы сможете подать сигнал бедствия и вас подберет ближайший патруль. — Эй, да нас опять могут схватить работорговцы! — возмущенно закричал кто-то из толпы. — Мы дадим вам досточно оружия для обороны, — ответила она невозмущенно. — К тому же, Альянсу будет послано анонимное сообщение. — Почему вы просто не отдадите нас патрулю! — вновь загудела толпа. — Мы не хотим сидеть непонятно сколько на какой-то заброшенной планете! — Корабли Альянса будут стрелять по нам без предупреждения, — покачала головой Иоанна. — Мы враги этой вашей Цитадели, разве вы не вкурсе? — Но мы же у вас на борту! — возмутилась толпа. — Они не булут стрелять, если будут знать… — Они уже стреляли в нас, пока мы пытались вас спасти, — отчеканила та, с ноткой раздражения и упрека в голосе. — И если бы Альянс и ваша Цитадель преуспели, вы бы все уже превратились к космическую пыль. — Разе это не имеено то, чего вы хотели? — спросил пресвитер Джонатан выходя из толпы и обращаясь к собравшимся. — Разве вы не хотели свободы? Не хотели вернутся в Альянс? — Но нас же могут опять убить или вовсе поймать! — А какие у вас варианты? Доблестные сыны Дома Гриффит не могут появиться посреди территории Совета Цитадели, верно? Они дали вам шанс на свободу — когда вы молили о спасении на Шар’Келах, кто пришел вам на выручку? Когда кольцо окружения сжималось все сильнее, кто бросился на прорыв? Кто кормил и поил, одевал, лечил и давал вам кров последние несколько недель? И когда вам наконец дали вожможность отправится домой — вы так решили их отблагодарить? На протянутую руку помощи вы жалуетесь, что хотели бы большего?       Даже самые агрессивные из беженцев теперь выглядели виновато. Крики и возгласы из толпы прекратились, и Джонатан наконец-то улыбнулся и обратился к сестре Иоанне: — Мы от чистого сердца благодарны за вашу помощь. Спасибо за ваши жертвы и за вашу отвагу. Мы никогда не забудем, кто пришел к нам в этот час величайшей нужды. Передайте Королю, что до конца наших дней мы будем вспоминать его имя…       Внезапно, в голове Джонатана промелькнула мысль. Он вновь вспомнил слова Иоанны: — Вы сказали Король Нейтан? Но как же Королья Эйдан — это ведь он вел вас в бой?       По лицу сестры Иоанны пробежала тень. Джонатан невольно сделал шаг назад, словно неивдимая ладонь отвесила ему пощечину. Пресвитер закрыл глаза и мысленно прочитал молитву за упой души храброго Короля. — Его жертва не будет забыта, — прошептал Джонатан. — Я позобочусь, чтобы все, кто выжил с Шар’келах, помнили его имя. — На все воля Бога-Императора, — кивнула сестра Иоанна, делая на груди знак аквилы.       Мэдисон непонимающе вертела головой. Вокруг нее собрались сотни взрослых, которые о чем-то радостно переговаривались. То тут, то там слышалось одно слово: «Дом». Мэди внезапно замерла, мысленно смакуя идею. К своему удивлению, она поняла, что не чувствует ничего, кроме скорби и обиды. Ее дом был там, где были мама и папа. Но маму и папу убили хозяева. Так где же был ее дом? Девочка удивленно посмотрела на Скратча, который неотрывно глядел на нее своим горящим красным глазом.       Она слышала, что бывает с детьми, у которых нет родителей. Их отдавали другим мамам и папам и они навсегда забывали своих настоящих родителей. И и еще был Альянс. Медди не хотела, чтобы ее забрали люди, которые дружили с монстрами. Это были злые и глупые взрослые. От одной мысли, что ей придется мириться с ними, едва не заставило ее заплакать. Но Мэдди сдержала слезы. Она вспомнила, что папа всегда говорил, что если хочешь чего-то то нужно четко и прямо сказать об этом. Слегка напыжвшись и сделав серьезное лицо, Мэдди направилась к сестре Иоанне и отцу Джонатану. Она чеканила каждый шаг — подражая гвардейцам, которые спасли их от хозяев.       Сестра Иоанна первой заметила ребенка. На лице маленькой Мэдисон было смешное выражение излишней серьезности, которые ей совершенно не шло. — Э-э-м-м-м… здравствуйте? — пролепетала она, чувствуя, как вся ее храбрость куда-то улетучилась.       Иоанна и Джонатан с интересом рассматривали малютку, пока та пыталась выдавить из себя слова. — Я не хочу улетать, — заявила она с фальшивой увереностью. — Я хочу остаться тут!

***

      Нейтан поднимался по ступенькам, мысленно проклиная то, что посадил Айрис именно в эту камеру в самой высокой башне Черной Цитадели. Конечно, он не мог отправить сестру Короля в какого-нибудь холопа, укравшего булку хлеба. Но как его раздражало подниматься в такую даль. Ноги уже заливались свинцом, дышать становилось тяжелее — отчасти из-за долго подьема, от часто из-за разряженного воздуха.       Когда он наконец-то увидел дерявянную дверь, ведущую в единственную комнату, то ненадолго облокотился на стену, чувствуя, как по спине стекают бисерки пота. — Чтоб тебя Айрис, — пропыхтел он. — Я все слышу! — раздался голос из-за двери. — Открыто! — Еще бы, — фыркнул он.       Айрис лежала на кровати, читая книгу и лениво болтая ногами. Ни на секунду она не удосужила Нейта взглядом. Сначала он хотел уже возмутиться, но тут же одернул себя — он пришел налаживать мосты, а не стучать ботинком по полу. — А я говорила, — едко сказала она, переворачивая страницу. — Не хочу в башню, но ты настоял. — Я подумал, что это будет забавная ирония, — усмехнулся Нейт, найдя ближайший обитый бархатом стул. — Что? Принцесса в башне? — Айрис впервые посмотрела на него, выгнув бровь. — И это все? — Ну, мама всегда говорила, что я сентиментальный, — он усмехнулся.       Айрис лишь нахмурилась и, едва слышно фыркнув, вернулась к книге. Нейт сдержал смешок, но вовремя одумался — его сестра всегда болезненно реагировала на насмешки. Пока она дулась, от нечего делать Нейт начал осматривать ее камеру. «Камерой» это можно было назвать с одной натяжкой: никаких голых стен, сырых углов или решеток на окнах. Для Айрис была поставлена мягкая кровать, стены выставлены стелажами книг, а в углу стоял стол, наполненный фруктами и явствами. Нейт лишь обреченно покачал головой — он бы не позволил чего либо меньше для своей сестры. — Прекрати пыхтеть, — деловито предложила Айрис. — Раздражает. — Может мне еще не дышать? — Если тебя не затруднит, — обворожительно улыбнулась она, голосом полным яда.       Они просидели в тишине почти полчаса. В какой-то момент Нейтан уже пожалел, что решил послушать свою мать и пришел сюда. Но затем Айрис хлопнула книгой, и встала с кровати. — Хочу пить, — сказала она безразлично. — Так и будешь игнорировать меня? — весело спросил он. — Не понимаю о чем ты, — фыркнула она горделиво. — Айрис, — с нажимом произнес Нейт. — Я пришел сюда, чтобы мириться. Может хотя бы поприветствуешь нормально? — С какой стати? Это ты посадил меня сюда! — Это ты оглушила меня шокером! — Только ради твоего блага, — заявила она категорично.       Нейт устало закатил глаза и уныло вздохнул. Все же его сестра была невыносимой сукой. — Кстати, я отправил маму в ссылку, — невинно заметил Нейт.       Взгляд Айрис сфокусировался на нем, как поисковый радар «Гидры». Она уже открыла рот, чтобы что-то сказать — и судя по глазам, это было нечто весь нецензурное. Но в последний момент, Айрис лишь тяжело вздохнула: — Без этого никак? — К сожалению нет.       Она лишь вяло кивнула, усаживаясь на кровать. — Сильно расстроилась? — спросила Айрис с сомнением. — В том то и дело, что нет, — пожал плечами Нейт. — Мне кажется, она знала, что до этого дойдет. Может быть даже надеялась… Ты ведь знаешь, как она ненавидела эту работу. — Особенно после смерти папы, — кивнула та.       Они оба молчали, каждый думая о своем — память об отце была все еще свежа. На мгновение Нейту показалось, что он увидел одинокую слезу на краю ее глаз. Он терпеть не мог, когда она плакала. Повинуясь внезапному порыву, Нейт сел рядом и прижал Айрис к себе. — Я всегда знала, что ты слабовольный, — весело подмигнула та.       Нейт вновь закатил глаза, чувствуя укол раздражения, что его опять обвели вокруг пальца. Айрис всегда была такой — знала, куда лучше давить. — Я тебя ненавижу, — покачал он головой. — И я тебя, братец, — ответила Айрис, томно прильнув и легонько чмокнув его в край губ.       Силой воли Нейтан подавил волну смущения, и отвел взгляд, краснея как помидор. — Эм… В общем, я теперь Король… И… ну вот… — Я вижу, — фыркнула она ехидно. — И как твои новые обязанности? Уже началь сажать изменников на колья? — Еще как, — хохотнул он, ухватившись за новую тему. — Я все еще читаю доклады. Механикус, Министорум, сенешаль — все решили утопить меня в бюрократии. Трон милосердный, теперь я понимаю, почему мама ненавидела эту работу. — И что, никаких грязных секретов, о которых нам не следует знать? — Айрис едва не прыгала от нетерпения. — Ну давай уже. — В общем, — заговорчески прошептал Нейт и заговорчески оглянулся прежде чем продолжить. — Ты знаешь, что Коринфиус начал экспериментировать с технологиями ксеносов? — Ну это не ново! Давай уже что-нибудь по-интереснее. — Не ново, да? А ты знаешь, что он уже переработал целых три судна, используя эти… Масс-технологии, — победно заявил Нейтан. — Ах этот пройдоха! — удивленно охнула Айрис. — Целых три? Как он их только достал? — «Погибель» наткнулась во время своих дальних патрулей. На них летали какое-то… «кореанцы»? «Кадианцы»? Нет, по-моему «кварианцы», вот! Он даже успел препарировать некоторых, но они быстро умерли — слишком слабая иммунная система. — И что? И что еще?! — Механикус смогли заслать наших агентов, — заговорчски овтетил Нейт. — Создали сеть агентов на какой-то станции — «Омега» помоему. Так уже основалась целая ячейка! — О, так мы будем разваливать ксеносов изнутри? — догадалась она, задумываясь. — А это нас не раскроет? — Коринфиус послал только своих техно-адептов. Пока что, но я утт подумал… В трюме «Погибели» сейчас целая толпа беженцев — мы их отпустим, а сами внедрим наших. Сестра Иоанна говорит, что среди них есть много тех, кто пожелает нам помочь. — Хах, — Айрис задумчиво почесала подбородок. — План конечно сыроват… — Ну, я попросил Коринфиуса помочь, и еще отец Дженитиви обещал помочь — у него как раз есть кто-то из местных. — Так вот чего хотела мама, — задумчиво пробубнила Айрис. — Чтобы мы внедрились в их общество, все разведали и ударили туда, где больнее. — А не лезли на рожон, — признал Нейт. — Ну, как думаешь, хороший план? Айрис загадочно улыбнулась и прильнув поближе, тихо прошептала ему на ухо: — Самый лучший. Но ты же не оставишь меня в стороне от такого веселья, верно?       Нейт робко хохотнул, встретившись с сестрой взглядом. В этот момент он ощутил приятное тепло, разрастающееся по телу. В кои-то веки, он знал, что у Дома Гриффит был план и что волею Бога-Императора они смогут осуществить начатое. Все лишь начиналось.

***

      За множество световых лет от Драконьего Предела, Алисия Кар Мантикос медитировала посреди темного леса, облачившись лишь шелковый плащь. Глубокий капюшон полностью закрывал ее лицо, оставляя все остальное тело открытым миру. Этот лес был древним и полным загадок, полный странных и древних существ.       Именно поэтому Алисия выбрала его для ритуала — как если не посреди далеких уголков колыбели человечества? За долгие годы, ее псайкерский дар практически угас — без даров ее Лорда, без благословения Повелителя Изменений, Алисия ощущала себя ослепшей и оглохшей.       Долгие годы она безуспешно вглядывалась в Варп, пытаясь найти хотя бы намек — отголосок Первобытного бытия. Но все эти годы лишь тишина была ее ответом… До тех пор, пока не явились слуги Трупа-на-Троне. Глупцы верили, что несли свет своего мервого бога, но на самом деле, вместе с ними в этот мир проник отголосок Истинной правды. Впервые, она вновь ощущала присутвие ее Лорда. Негромкое, почти неслышное — это было подоно эху эха, воспоминанию о воспоминании. Слабая и почти незаметная искра.       Но теперь, каждый раз, когда эти болваны разрывали пелену между Материумом и Варпом, каждый раз, когда использовали свои псайкерские силы — эта искра разгоралась все ярче и ярче. Каждое проявление веры, каждый ритуал и суеверный шепот они плодили — все это давало силу не Богу-трупу, но Великой Четверке.       Алисия улыбалася, глядя как от той «искры» отделялись новые и новые огоньки. Порожденные страхами, болью и страданиями — эти огоньки разгорались все сильнее и сильнее.       Победа Губительных сил была уже предрешена и эта Галактика сгорит в огне! Внезапно, Алисия нахмурилась, чувствуя еще одно возмущение в Варпе. Невыносимо спокойные течения иного мира вдруг вздрогнули и новые круги начали гулять по поверхности Моря Душ. Алисия улыбнулась. Она еще не знала, что растормошило Варп, но это было неважно — чем сильнее что-то билось в воде, тем быстрее являлись хищники. И это было лишь начало.