Sanguis Draconis

       Амелия Абридал скучающе смотрела на гололит, сидя на троне нога-на-ногу. Бокал с амасеком, напиток почти трехсотлетней выдержки, лениво поблёскивал в ладони. В Империуме за один такой бокал можно было купить мегаполис, за бутылку прибрать к рукам небольшую луну, и еще осталась бы сдача на местных аборигенов. Королева сделала глоток и тут же неприятно поморщилась — напиток оставлял горькое послевкусие.        Перед ее взором предстало изображение, сотканное из тысяч полосок света. Голограмма отрывисто рябила, идеально копируя разворачивающуюся снаружи дворца драму: две группы металлических Голиафов стояли напротив друг друга, угрожающе покачивая цепными мечами, пушками и стальными кулаками. Имперские Рыцари. Могучие машины гордо возвышались, подобно каменным бастионам древней Терры. Каждый шагоход был похож на бога войны, нежели на конструкцию из керамита и стали. Мощь. Красота. Величественность!        И какая же чушь!        Амелия не могла подавить едкой усмешки, глядя на эти кучи пафосного металлолома.        Мощь? Величественность?        Как могли эти куски ржавчины сравниться с «Погибелью Предателей»? Никчемные карлики даже близко не стояли с настоящей красотой миллионов тонн пластилла и адамантия! Копье Рыцарей могло уничтожить целый город? Ха! Ее крейсер одним залпом выжигала континенты! Хагоходы решали судьбы миров, но «Погибель Предателей» наводила ужас на целые сектора.        Хваленые «огромные шагающие роботы» были уделом крестьян и зеленых новобранцев, которые в своей жизни не видели ничего опаснее затупленного штык-ножа.        Амелия вновь бросила взгляд на гололит, где два Рыцаря с важным видом выбивали друг из друга дерьмо. Галаад и Ириния сошлись в неуклюжей рукопашной, которая по грациозности напоминала потасовку пьяниц в подворотне. Над изображениями быстро сменялись руны текста — записи перехваченных переговоров по воксу, словно надписи на детской книжке. Амелия даже не обратила внимание — о чем еще могли талдычить эти самовлюбленные выскочки? Высокопарные речи о долге, традициях, и честной чести, под честным соусом и с честной начинкой из выжатой чести.        Этих напыщенных, капризных детей с самого рождения пичкали историями про могучих шевалье и благородных дуэлях, совсем позабыв про здравый смысл и ядерные боеголовки. Драконий Предел тренировал лучших убийц-аутистов в Галактике, которая уже десять тысяч лет пребывала в состоянии тотальной мясорубки всех против всех. Вместо того, чтобы размазать врагов с орбиты, они становились в открытом поле, крича во все горло про поединок чести и брошенный вызов. Все ради того, чтобы вызвать недоуменные взгляды и удары артиллерии. Сколько битв было просрано, потому что какой-то высокородный кретин решил вызвать на дуэль био-титана Тиранидов? Сколько планет потеряно из-за маразматичных «законов чести»?        Но самое страшное, что примитивные убеждения этих варваров не были уделом лишь полей сражений. Амелия до сих пор помнила самодовольные морды аристократов — как им, видите ли, не подобало общаться с плебеями и холопами. Как их «благородные скакуны» не подходили для работы на полях, не могли мостить дороги, не желали возводить стены или добывать руду — все это, видите ли, было уделом «низших сословий».        Лишь когда Эйдан сам оседлал «Молот Правосудия» и без лишних слов отправился рыть котлованы для фундаментов, то лед немного тронулся — часть Рыцарей последовала примеру сюзерена. Разумеется, первой была эта шлюха Ириния, но за ней последовали несколько других наездников. Вид Имперского Рыцаря посреди вспаханного поля перестал быть чем-то фантастическим. Однажды Эйдан даже признался, что получал странное... умиротворение от тяжелой работы. Подумать только! Король Драконьего Предела находил извращенное удовольствие работая плечом к плечу с крестьянами!        Амелия тихо хохотнула, вспомнив стыдливое лицо мужа. Сама идея граничила с ересью, но... В этом был весь Эйдан. Даже после стольких лет он оставался в душе ребенком. Мальчишеское очарование и азарт переплетались с врожденной властностью воина. С одинаковой легкостью Эйдан мог петь непристойные песни во время попойки, и на следующий день, брызжа слюной от бешенства, колошматить перепуганного дракона громовой перчаткой.        Конечно же, чернь души не чаяла в своем Короле, простые солдаты были готовы последовать за ним в Око Ужаса, но большинство аристократов так и продолжали чураться тяжелой работы... как и вообще любой работы. Дни напролет они лишь месили друг другу морды, охотились на дичь в Пустошах, и насиловали крестьян.        Никто из этих «благородных» не желал помогать в строительстве нового дома. Их не интересовала постройка жилищ и прокладка улиц. Они не имели ни малейшего понятия сколько сил и жизней ушло на создание даже чертовой канализации.        Помпезные ублюдки не вели переговоры с Механикус, не шли на унизительные уступки Церкви, им не приходилось высчитывать дневной рацион на поголовье рабов Цитадели. Они не делили те немногие крохи плодородной земли между офицерами, не помогали со строительством дорог, не ломали головы над логистикой, не заботились о водоочистительных станциях, и даже в глаза не видели планы по дальнейшему расширению Черной Цитадели. Знать не интересовало откуда у Дома Гриффит взялось столько рабочих рук — откуда бралась еда на их столах, снаряды, топливо, сталь... Их не волновало, что для получения доступа к Железным утробам - главному поставщику свежей рабочей силы, Королевской семье пришлось «пожертвовать» Механикус изрядную часть своего археотека. И откуда им было знать, сколько отрядов егерей охотились в глубинах «Погибели Предателей» на «корабельных крыс» — никчёмными полулюдей, которые поколениями заселяли нижние палубы, полностью одичав и деградировав. Все ради кучки рабочих рук, пары-тройки свежих мозгов и несколько грамм стволовых клеток для ювенальных процедур.        Все это было заботами «низших» сословий.        Каким бы харизматичным лидером Эйдан ни был, но правителем он стал... посредственным. Он предпочитал решать проблемы кулаком и матерным криком, чем вести долгие, нудные переговоры, и планировать слаженную работу десятков тысяч человек.        И Амелии приходилось тащить на себе все это дерьмо годами. Годами! Вынашивая и растя детей, руководя «Погибелью Предателей», защищаясь от подосланных убийц и дворцовых интриг тех самых благородных, что заперлись в своих имениях, набивая кишки, и время от времени похищая крестьян для секс-подземелий. Одно лишь введение первой примитивной валюты — Драккенмарк, потребовало почти двух лет неустанных переговоров с торговой гильдией, не говоря уже про горы взяток, лести, подарков, обещаний болезненной смерти и парочки заказных убийств. И все это, слушая непрекращающееся нытье «чистокровных» Гриффитов, что она позорила своей плебейской мордой их Дом.        Лишь с помощью Эйдана Амелия все еще сохраняла здравый рассудок. Лишь любимый муж помогал и поддерживал ее, лишь Эйдан был надежной опорой и источником сил, лишь ее Король понимал...        И теперь ее Король, ее муж, ее возлюбленный лежал хладным трупом в обсидиановом гробу...        С Амелии было довольно.        Она знала, что дворяне и их игры в солдатики вскоре приведут Дом Гриффит к краху. У них не было Империума, который мог протянуть руку помощи, не было богатств Драконьего Предела, накопленных тысячелетиями.        Каждая капля воды, каждое зерно, каждый патрон — все было на счету, и огромная доля их ресурсов шла на удовлетворение мелких капризов знати.        Амелия чувствовала на ее плечах обязанность спасти Дом Гриффит – спасти ее детей. Эйдан правил бравым словом и личным примером – он пытался убедить дворян, стать их лучшим другом, и найти путь в их сердца и души, но Амелия знала лучше. Она собиралась раздавить их – раздавить всех до единого.        Королева вновь взглянула на гололит. Ириния и Галаад все еще с упоением мутузили друг друга, гремя многотонными латами на весь город. Абридал хоть и не была лучшим фехтовальщиком в Галактике, но видела, что Ириния медленно проигрывала. Ее Рыцарь, «Драконья Роза», наносила быстрые стремительные удары своим мечом, оставляя засечки на броне Галаада, и тут же юрко уходила от контратак. Однако Галаад стал бароном далеко не за красивые глаза. Его «Пламя Героев» держал удары, как средневековая крепость, и сдаваться не собирался. Рыцарь-Страж был медленнее, неповоротливее и увесистей, однако с лихвой компенсировал это практически сверхъестественной выносливостью — черта, которую скакун унаследовал от своего всадника. Поговаривали, что Галаад валил пятитонных грокса одним крепким ударом кулака, а с громовой перчаткой «Пламени Героев» мог и вовсе крошить горы в пыль. И Амелия видела, что слухи оказались не так далеки от правды — руны под изображением Галаада показывали совершенно запредельные цифры. Если Иринии требовались десятки ударов, чтобы просто замедлить старого Рыцаря, то стоило «Драконье Розе» пропустить небольшой тычок от «Пламени Героев», как ее бы пришлось оттирать из кокпита зубной щеткой.        Исход этой битвы был предрешен.        За поединком двух гигантов наблюдали остальные громилы. В одном углу стояли Рыцари Галаада — никчемного простофили, повернутого на чести и Крестовых походах. В другом углу — ее верные и лишенные воображения вассалы.        Взгляд Амелии скользнул по небольшому пульту, что лежал на полу у трона. Маленький девайс с одной единственной красной руной посередине. Ощущение мрачного злорадства поднималось внутри Королева всякий раз, когда она глядела на пульт. Галаад даже не предполагал, что проиграл эту войну еще до ее начала. Старый интриган вместе со своими прихвостнями оказались именно там, где Амелия и хотела. Стоило ей щелкнуть пальцами, как Пустотный щит над городом опустится. Всего на пару минут — вполне достаточных для одного залпа Лэнс-батарей «Погибели Предателей». Орбитальный удар имел разброс в десятки метров — особенно, когда корабль не успевала занять позицию над целью. Но благодаря странному совпадению, железного скакуна Галаада оснастили небольшим... дополнением — неприметный маячок, который посылал сигнал на мостик «Погибели Предателей».        Амелии нужно было всего лишь нажать на нужную руну — и мощь солнца обрушится прямиком на голову Галаада. Конечно, была вероятность, что и дворец попадет под удар, мгновенно обратившись грудой пепла и запекшегося стекла. Но с другой стороны, такая неудача забрала бы с собой и всех ее врагов сразу: и Галаада, и Иринию, и их Рыцарей, этого помпезного ублюдка Уайтмера и отца Дженитиви — всех, кто представлял угрозу Королевской семье. Амелию вполне устраивал подобный расклад. В одно мгновение Черная Цитадель избавилась бы от паразитов, пожирающих ее изнутри. За такой грандиозный фейерверк Амелию тут же назначат козлом отпущения — «Безумная Королева», «Погибель Дома Гриффит» и еще мириады едких прозвищ будут с пеной у рта повторяться немногочисленными выжившими аристократами. Но к тому моменту ей будет глубоко плевать. Нейта, Айрис, и Брайса уже давно эвакуировали под охраной трех батальонов Черной Стражи, чьи танки и ганшипы быстро прижмут к ногтю любую опозицию. У аристократишек просто не останется клинков, чтобы противиться воле Королевской семьи. Остальные встанут в линию очень быстро — Амелия уже позаботилась об этом; подкупом, шантажом и угрозами, продвигая... нужных людей. Этот самодовольный жирдяй Родокс, зануда Коринфиус, и пронырливый ублюдок Фауст – Амелия держала их за яйца так сильно, что надави еще чуть-чуть, и «великие и могучие» запищали бы не хуже мальчиков-кастратов.        И глупый несчастный Галаад так любезно предоставил недостающий предлог, чтобы сжать Дом Гриффит в железную хватку.        Она задумчиво взглянула на пульт в руке пульт, и с усилием подавила соблазнительную мысль. Амелия не просто хотела уничтожить своих врагов — ей нужно было, чтобы они осознали всю глубину своей никчемной гордыни. Она желала насладиться сладостным моментом, когда аристократишки поймут, что весь их мир, и все, чем они дорожили — обратилось в прах. На ее лице появилась зловещая усмешка. И пусть их Галактика сгорит в огне!        Амелия с упоением смаковала момент триумфа, когда краем глаза уловила нечто необычное — Рыцарь леди Иринии лежал на земле. Уже было решив, что цирк с конями закончился и выскочка наконец-то получила по заслугам, Королева победно улыбнулась... Но что-то было не так.        Обычно, когда заканчивался поединок чести, это вызывало бурю восторга и ликования среди Рыцарей — победившая сторона гоготала так, что могла напугать даже орка. Амелия ожидала, что Галаад и его прихвостни будут греметь мечами, орать и топать ногами, но... Ничего. Два десятка железных истуканов просто стояли и тупо пялились на обгорелые обломки «Драконьей Розы». Ни возгласов, ни кличей — лишь звенящая тишина. Рыцари не двигались ни на дюйм, возвышаясь посреди двора подобно железным статуям. Наконец, голова одной из машин медленно поднялась... ***        Никто не понял, как это произошло. В один момент Ириния и Галаад сошлись в честном поединке – их праведная ярость пылала так ярко, так обжигающе, а через секунду... «Драконья Роза» леди Иринии с похоронным грохотом пала с дымящейся дырой в груди. Удар в спину, подлый и низменный, сразил ее подобно кулаку предателя. Несколько мгновений собравшиеся вокруг Рыцари непонимающе смотрели на павшего собрата. Медленно, мучительно медленно пазл начал складываться: леди Ириния была мертва – пала от руки леди Лидии. Прислужница лорда Галаада вмешалась в священный поединок. Мало кто мог поверить в это, но доказательства были перед глазами. Как могла воин Дома Гриффит настолько опуститься? Как могла осквернить традиции и волю Того-Кто-На-Троне?        Это было... мерзко. Акт противный самим законам Вселенной!        В сердцах соратников леди Иринии начало подниматься что-то сильнее долга или жажды справедливости. Внутри пробуждалось раскаленное бешенство – настолько холодное и обжигающее, что затмевало разум и эмоции. Души предков внутри Тронов Механикум завыли в отвращении и гневе.        Это началось как тихий рык – не громче шепота в ночи. Но он становился громче с каждой секундой, пока не превратился в рев, который звучал на каждой частоте, из каждого вокс-приемника.        «Ракуйо» леди Марии бросился вперед. Словно грациозная рысь, он ворвался в ряды приспешников Галаада, метя силовым клинком в скакуна леди Лидии. Все мысли и воля «Ракуйо» были сосредоточены только на одном – убить предательницу, что осквернила честь всего Дома Гриффит! Убить еретичку, что подло сразила ее лучшую подругу. Путь скакуну преградили две машины предателей, что уже поднимали цепные мечи. Рыцарь-Кастигатор не стал ни уворачиваться, ни парировать удары – он бросился вперед, пылая мщением. Клинок Бурь вошел в шлем ближайшего предателя по самую рукоять, а сдвоенные шестиствольные болтеры облили другого волной смертоносных снарядов. «Ракуйо» бесцеремонно сбросил с меча безжизненный корпус первого врага.        Второй предатель отразил залп «Ракуйо» ионный щитом, но тут же был отброшен градом крупнокалиберных снарядов «Кровавой Клятвы» сэра Абеля. Могучий Рыцарь влетел в ряды псов Галаада подобно пушечному ядру, сминая одну из машин еретиков как консервную банку. Орудуя пятидесятитонным шестопёром, «Кровавая Клятва» раздавал «благословения» заблудшим душам, что отринули свет Трона.        Последним в схватку врезался «Деликтацио» сэра Йонсона. Помпезный, нелепо расписанный золотом и драгоценными камнями, его Рыцарь казался цветастым павлином, который случайно залетел на поле боя. Но из вокс-приемников слышался медвежий рев и угадывались едва разборчивые ругательства, которые поразили бы и пьяного матроса. Термальная пушка бочкообразного «Делектацио» палила во все стороны, превратив зазевавшегося Оруженосца с расплавленную жижу на брусчатке.        Это не был бой, о котором пели барды или писали седые мудрецы. В начавшейся потасовке не было благородства и чести. Лишь слепая ярость и горькая обида от столь чудовищного предательства. Безмозглая междоусобная резня. Соратников павшей Иринии не волновали ни слава, ни честь, ни справедливость — только месть. ***        Леди Натания смотрела в ужасе на разворачивающуюся бойню. Ее «Железная Погибель» застыл в замешательстве. Предки в Троне Механикум кричали в ярости и бессилии, называя Натанию предательницей и еретичкой. Самым громким среди них был голос ее отца, в котором звучали гнев и омерзение. Как она могла добровольно ассоциировать себя с этой... падалью?! Как могла она доверить свое Копье в руки человека, чьи подчиненные не знали ни чести, ни праведности?        Воины леди Иринии набросились на них как бешеные псы – разрывая всех без разбору.        Поле боя превратилось в сплошную мешанину. Пушки и ракеты изрыгали облака дыма, огня и плазмы. Цепные мечи с одинаковой легкостью прогрызались сквозь керамит, плоть и пластил. Силовые перчатки и шестоперы оставляли на адамантиевой броне Рыцарей отчетливые вмятины. То тут, то там по каменной кладке подобно адскому бичу хлестала Термальная пушка сэра Йонсона. Мелкие Оруженосцы облепили «Кровавую Клятву» Абеля, как шавки – медведя, пытаясь повалить его собственными телами. Три Рыцаря лорда Галаада отчаянно отбивались от «Ракуйо» леди Марии, которая с настойчивостью пули пробиралась к поврежденному «Пламени Героев». Копье сэра Галаада — все до единого бросились на защиту своего господина, закрывая поверженного Стража своими стальными телами. Как могли они поступить иначе — их лорд был в опасности! В сердцах Рыцарей не было ни сомнений, ни страха, ни нерешимости, ибо каждый знал, что не было более праведной клятвы, чем защищать своего господина.        В отличии от Копья Галаада, леди Натания и ее Рыцари застыли в нерешительности, ошарашенные глубиной греха, в которые их утянула леди Лидия.        В идеальном мире, в справедливой Галактике, Натания смогла бы докричаться до сцепившихся Рыцарей. Она бы заставила их прекратить безумие, и вместе решить, как наказать столь чудовищное преступление. Спасая своего господина, леди Лидия вмешалась в Поединок Чести — преступление, что лишь немного уступало ереси. Столь подлым и низким ударом в спину, она убила не только леди Иринию, но и осквернила всю свою родословную – ни ей, ни ее предкам больше не было места среди воинов Драконьего Предела.        В идеальном мире, общая трагедия сплотила бы и охладила разгоряченные головы с обеих сторон. Но это не был идеальный мир.        С одной стороны ее терзало чувство вины и ужас порушенной чести, с другой... Воины леди Иринии потеряли последние остатки разума — они были поглощены звериной злобой и жаждой крови, не оставив в благородных лордах и леди ничего кроме жестокости. Их безумие, бессмысленное и беспощадное, витало в воздухе подобно тлетворным миазмам, грозясь перекинуться на остальных. Их было невозможно образумить, нельзя было переубедить.        Прийти к окончательному решению леди Натания не успела. На нее, словно снежный ураган, налетел «Ракуйо» леди Марии, и без особых церемоний занес над годовой силовой клинок. Леди Натания тяжело отступила, и удар разъярённой воительницы скользнул по наплечнику, оставив глубокую раскаленную борозду. Натания отреагировала рефлекторно, почти не думая. «Железная Погибель» занес огромный сабатон и от души лягнул «Ракуйо», отчего Рыцаря-Кастигатора катапультировало от Валианта на два десятка метров. Однако, «Ракуйо» мгновенно опомнился, подскочил на ноги и вновь бросилась в атаку. Столь поразительная живучесть застала Натанию врасплох – обычно пинок «Железной Погибели» превращал «Леман Рассы» в расплющенные кучи металлолома, а сверхтяжёлую технику гарантированно отправлял нокаут. Эта заминка едва не стоила «Железной Погибели» головы – лезвие «Ракуйо» лишь слегка коснулось шлема Рыцаря, разрезав пополам один из окуляров. Натания невольно оступилась от резкой боли в правом глазе. Ее инстинкты воина мгновенно заверещали – где-то внутри она уже знала, что уйти во второй раз от хищного клинка уже не получился.        Но едва «Ракуйо» занес оружие для удара, как на него словно ураган налетели два Оруженосца – Фолькред и Фастред преградили Рыцарю путь с отчаянными криками. Их юркие Халверины мало подходили для ближнего боя, но какой у них был выбор?       — Миледи, мы их остановим! — закричал в отчаянии Фолькред. — Они обезумели! Бегите! Спасайтесь!        Натания едва не отшатнулась. Слова ее крепостного были подобны пощечине, а мольба в его голосе — едкой кислотой обволокла гордость всадницы.       «Ракуйо» резко взмахнул клинком, одним стремительным ударом рассекая Халверина пополам. В воксе послышался отрывистый хрип Фолькреда, который сменился тихим шипением помех. Его брат Фастред мгновенно отпрыгнул назад от обезумевшего Рыцаря, ощетинившись автопушками. Быть может он не заметил внезапную кончину брата, быть может долг пересилил его скорбь. Железные сабатоны Халверина еще не коснулись земли, когда его орудия огрызнулись ревом автопушек. За долю секунды десятки снарядов обрушились на ионный шит «Ракуйо», осыпая пространство перед Рыцарем градом смертоносной шрапнели. Даже сверхтяжелый Бейнблейд не смог бы отмахнуться от столь плотной стены визжащей стали. Но перед Халверином стоял не Бейнблейд — огромный Рыцарь возвышался над машиной Фолькреда, подобно учителю над непутевым ребенком. Атака Оруженосца не оставила даже царапины на доспехах «Ракуйо». Фолькред отчаянно зажал гашетку — стволы автопушек раскалились добела. Сокрушающий град снарядов вновь и вновь беспомощно разбивался об ионный щит «Ракуйо». Рыцарь встал в угрожающую стойку, выставив меч перед собой, и одним стремительным броском оказался возле Оруженосца.        Ревущий поток прометиума настиг «Ракуйо» прежде чем Рыцарь умел выпотрошить Фастреда, как консервную банку. Стена пламени мгновенно поглотила скакуна, превратив «Ракуйо» в гигантский огненный шар. Кастигатор яростно мотал головой, пытаясь сбросить с окуляров горящую липкую жидкость.       — Выбери себе противника по размеру, — рявкнула леди Натания.        Ее зубы сжались в оскале. Кровь била в ушах. Взгляд заволокло алой пеленой. Леди Натания чувствовала, как Зверь внутри пытался разорвать железные цепи ее воли. Зверь рычал и рвался, стремясь вырваться наружу. В его ужасающем рыке слышалась жажда крови и безумие обреченных.        Перед ее глазами стояло лицо Фолькреда. Ее верный сквайр. Слуга, что безропотно следовал ее приказам почти два десятилетия. Его возвышение из крепостных до всадника Оруженосца многие приняли за негласное одобрение реформ Короля Брайса. Но правда была в том, что оба брата заслужили свое место подле нее — своей волей, упертостью и собачьей верностью они собственными руками создали имя в Доме Гриффит.        Погибнуть от руки одного из Рыцарей... Так глупо... Так нелепо...        Леди Натания ощутила, как цепи, что сдерживали ее Зверя, начали трещать.       «Железная Погибель» отозвался скрипучим воинственным ревом, который больше напоминал корабельную сирену. «Ракуйо» в ответ издал низкий шипящий звук, от которого зудели зубы и где не осталось ни намека на что-то человеческое.        Их взгляды пересеклись. В глазах леди Марии не было ничего, кроме огня ненависти и безумия, что полностью поглотило разум наездницы. Зверь в душе Натании возбужденно заскреб когтями и стены своей клетки — он чувствовал родственную душу, чувствовал приближающуюся резню.        Одновременно они бросились друг на друга, содрогая стены Цитадели. «Ракуйо» против «Железной Погибели», Натания против Марии. Меч «Ракуйо» дрожал от едва сдерживаемой энергии — элегантное и стремительное оружие могло разрезать гору пополам. «Железная Погибель» был массивнее и тяжелее, его оружие — настолько же странное, насколько и смертоносное. Чудовищный гарпун «Громовая спираль» издал пронзительный визг накопленного заряда.        Обе воительницы не сводили глаз с соперницы, оба Рыцаря приготовились к решающему удару. Духи Машины пели восторженную песнь войны.        Два огромных робота стремительно сближались. Двадцать метров. Десять. Пять.        На секунду мир остановился, само время застыло, и Вселенная затаила дыхание. Момент, на секунду застывший в вечности. Реальность рывком вырвалась из оков.        Со свистом рассекая воздух, «Меч Бури» вонзился в толстый нагрудник леди Натании по самую рукоять. Силовое поле прошло сквозь священный адамантий и керамит словно раскаленный нож — масло. Огромный гигант покачнулся и слегка отступил назад.       — За Императора, — прорычала леди Натания, сплевывая шматок крови.        Резкий оглушительный хлопок пронесся по полю боя. За ним последовал металический лязг наэлектризованной цепи — «Железная Погибель» выпустил массивное копье, которое влетело в грудь «Ракуйо» с силой реактивного состава.        Кастигатора отбросило назад как тряпичную игрушку. С апокалипсическим грохотом, огромная машина врылась в брусчатку, поднимая облака пыли и рокритной шрапнели. Часть туловища «Ракуйо» превратилось скомканную массу металлолома. Огромный гарпун продолжал торчать из искалеченного тела Рыцаря.        С видимым усилием, «Железная Погибель» отшагнул назад и цепь гарпуна начала медленно натягиваться. С металлическим скрежетом, гарпун вырвался из тела «Ракуйо» вырывая с собой искореженные куски металла.        Леди Натания издала яростный победоносный крик. Рыцари ее Копья триумфально взревели в ответ, поднимая к небесам острые клинки и тяжелые рукавицы. Она обвела поле боя скорбным взором. Битва, что бушевала внутри стен Цитадели, почти подошла к концу.        Каким бы ни был яростным напор Копья Иринии, но их было всего трое.        Полдюжины Оруженосцев повалили «Кровавую Клятву» сэра Абеля наземь, отчаянно рубя его цепными тесаками. «Кровавая Клятва» ревел, словно загнанный зверь, и бешено орудовал булавой, пытаясь зацепить кого-то из своих противников, но Оруженосцы облепили его настолько, что за их тщедушными доспехами едва виднелись цвета сэра Абеля.       «Делектацио» отбивался от напора воинов лорда Галаада с отчаянием обреченного. Его ярость была подобна вину — придавала почти сверхъестественных сил и отваги, но также затмевала взор. Пока сэр Йонсон с упоением вышибал дерьмо из Эрранта леди Урсулы, он не мог заметить, как сзади на него накинулись два воина из Копья Галаада. Два мятежных Рыцаря подняли брыкающегося и матерящегося «Делектацио» над землей. Леди Урсула занесла над головой цепной топор. Со скрежетом, от которого крошились зубы, топор леди Урсулы вгрызся в корпус «Делектицио» и начал медленно блуждать по доспеху Рыцаря, вскрывая толстый адамантиевый панцирь.        Леди Натания невольно взглянула в сторону поверженного «Ракуйо» , который... медленно поднимался с земли?       — Да ты издеваешься... — раздраженно проворчала Натания.        Рыцарь леди Марии был перемолот практически в кашу — из глубокой раны в доспехе били искры и торчали разорванные кабели, но упрямый шагоход все еще пытался встать на ноги. Быстро сблизившись с переломанным Рыцарем, «Железная Погибель» занес железный сабатон и с чувством топнул прямиком по голове «Ракуйо», вбивая Кастигатора в грунт.       — Оставайся на земле, — прорычала Натания, с силой придавив скакуна Марии.       «Ракуйо» ответил ей очередью из болтерной пушки, который тут же затих под ураганным натиском горящего прометия в лицо. «Железная Погибель» дал еще несколько залпов из «Выжигателя», пока противник не перестал дергаться.        Едва сдерживая раздражение, Натания направила скакуна к группе Рыцарей сэра Галаада, которые охраняли подбитую машину своего сюзерена. Скакун леди Лидии стоял рядом, склонив голову. Ее товарищи демонстративно смотрели куда угодно, кроме провинившейся еретички. Не смотрели они и на тело «Драконьей Розы» леди Иринии, которая лежала без движения с пробитым насквозь нагрудником. Натания знала, что Лидии осталось недолго — едва последний из Рыцарей леди Иринии перестанет дрыгаться, как чертову предательницу порубят на куски собственные браться и сестры по Копью. Но на это Натании было совершенно плевать — ее интересовало куда более важные вещи.       — Поднимайся, — прошипела она.        Рыцари перед ней недоуменно переглянулись.       — Поднимай свою задницу, — прорычала Натания, сделав еще один шаг к разбитом скакуну Галаада.       — Моя леди, прошу вас... — сиплым голосом ответил барон, но «Железная Погибель» прервал его бодрящим пинком в корпус.       — Последнее предупреждение. — голос Натании был наполнен ядом.        Рыцари Галаада мгновенно бросились на защиту своего сюзерена, но внезапно остановились, когда Рыцарь-Страж остановил их единственным жестом.       — Леди Натания, — прохрипел барон, медленно поднимаясь на ноги, скрипя доспехами и роняя на землю куски обшивки. — Сейчас не время...       — Ириния выиграла, не так ли? — та даже не слушала лепета Галаада.       — Моя леди, это...       — И твоя шавка, — Натания качнула головой в сторону леди Лидии, которая так и не сдвинулась ни на миллиметр. — Твоя шавка решила, что ты слишком хорош для наших священных традиций?       — Я никогда бы...       — Заткнись, — издав животный рык, «Железная Погибель» навис над «Пламенем Героев» так блико, что их наездники могли бы услышать друг друга даже без вокса. — Сохрани хотя бы ошметки чести, проклятый трус.        Лорд Галаад замолчал, хотя глубоко внутри хотел наговорить очень многое. Огонь всепожирающего стыда и бесчестия лишил его дара речи, и с каждым словом Натании он все больше и больше чувствовал груз бесчестия.       — Ты и твои воины останетесь здесь, — продолжила леди Натания. — Я сама разберусь с Королевой. Принц Нейтан останется под моей опекой, а ты будешь тихо и спокойно ожидать суда. Все понятно?        Галаад ничего не ответил, лишь смиренно опустив голову. Внезапный удар сабатоном едва не повалил «Пламя Героев» навзничь, а перед самыми окулярами появилось острие «Громовой спирали».       — Тебе все понятно?! — проревела Натания.       — Да, миледи... — выдавил из себя барон.       — И если хоть один из твоих...        Леди Натания оборвалась, ощущая, как по ее венам словно ниоткуда пронесся разряд тока. Она ощутила чужое присутствие внутри скакуна — Дух машины «Железной Погибели» нервно трепетал от волнения. Остальные Рыцари мгновенно прекратили, все, что делали и невольно обратили взор к небесам. В воздухе слышалось лишь завывание ветра и громовое гудения двух десятков атомных сердец. Секундная пауза на одно короткое мгновение заполнило собой каждую частичку Вселенной, а потом обрушилась с сокрушающим грохотом.        Яркая вспышка мгновенно ослепила собравшихся Рыцарей. Затем последовал резкий щелчок, подобный удару хлыста. Земля содрогнулась, а в воздух вырвалось облако пыли и пепла.        Леди Натания не сразу поняла, что случилось, но внутри нее начала разгораться необъяснимая волна паники. Что-то, зарытое в самых потаенных глубинах ее сознания, начало медленно овладевать ее телом и разумом. Ощущение чужого присутствия внутри Рыцаря лишь усилилось, но она все еще не могла понять, что это. Словно позади нее стоял чужак, который медленно и угрожающе дышал в затылок...        Пыль медленно осела, и перед ошарашенными Рыцарями предстал «Молот Правосудия»! Скакун покойного Короля Эйдана стоял посреди двора и молча глядел на своих вассалов. Его доспехи были усеяны рваными дырами и подпалинами, благородные цвета Дома Гриффит осквернены копотью и пылью, а величавые гербы Королевской семьи скрыты под слоем сажи. 
      «Молот Правосудия» напоминал мертвеца, что восстал из могилы. Его пустой холодный взгляд блуждал с Рыцаря на Рыцаря, беспощадно пронизывая саму их душу.        Леди Натания содрогнулась, когда почувствовала на себе взор почившего господина. Ее пробрала дрожь, а внутри живота, казалось, застыл осколок льда. Это было невозможно. Король Эйдан был мертв! Ее господин, ее владыка был мертв! И все же, он стоял перед ней в образе мертвого скакуна. Где-то в глубине, она чувствовала пронизывающий взгляд своего Короля. И этот взгляд не был благожелателен.        Резко «Молот Правосудия» издал скрипучий, машинный крик, от которого задрожали зубы. По ушам Натании словно резанули ржавым ножом, и она рефлекторно схватилась за голову от острой боли. Остальные Рыцари тоже ощутили это. Леди Лидия и вовсе повалилась на землю в припадке — ее Рыцарь мог лишь болезненно биться в механических судорогах. «Молот-Правосудия» вновь закричал этим пронизывающим само естество криком — и Натания едва не сошла с ума от боли. Ее вокс-приемники были выключение, звукоизоляция «Железной Погибели» была абсолютной, но этот чудовищный крик проходил сквозь нее, разрезая саму душу на части. И когда она уже решила, что это конец, павшие воины — «Делектацио», «Кровавая Клятва» и «Ракуйо» повернули головы в сторону своего Короля и ответили ему тем же сокрушающим криком.        Многие из Рыцарей лорда Галаада лежали на земле, стоня и крича от страха. Из ушей Натании ударили струйки крови, а сама она едва не потеряла сознание от пронизывающей боли. Казалось, что внутри нее умирала частичка самой души. «Железная Погибель» поднял взор и перед его глазами показалось разбитое мертвое тело «Драконьей Розы». С ужасом Натания наблюдала, как голова скакуна тоже повернулась, а из динамиков раздался ужасный крик.        Где-то вдалеке послышались тяжелые шаги, а уже через секунду на собравшихся Рыцарей Натании и Галаада упал град ракет и обрушился шквал огня — в проеме ворот показался неуклюжий силуэт «Рыцаря Теней». Древний явился на зов своего Короля. Всюду гремели взрывы, слышны крики отчаяния и ужаса.        Глаза «Молота Правосудия» бесстрастно бродили по творящемуся Хаосу, и внезапно, словно кто-то нажал на руну паузы, все прекратилось.        Во дворе стояла звенящая тишина, и когда «Молот Правосудия» сделал тяжелый медленный шаг вперед, он звучал громче батареи «Сотрясателей». Глаза Рыцаря-Галланта горели золотым светом, и лишь единое слово раздалось из вокса:       — Смерть...