Так или иначе

Андрей чувствовал, что Катя словно отдалилась, закрылась, но не мог понять причину. Она помогла ему устроиться в кровати, но рядом не легла, погасила весь свет в комнате, кроме торшера со своей стороны кровати, и отошла к окну. Обиделась? Да когда он успел что-то сделать? Еще до разговора с Катиной мамой все было в порядке. Тогда в чем дело? – Катюш, ты на что-то злишься? – Нет, Андрей все в порядке, ты спи. Тем более, уже совсем вечер. – Кать... – Андрей попытался выдавить улыбку, – я же вижу, что не в порядке. Только не могу понять в чем дело. Я брякнул что-то не то, и ты снова мне не доверяешь? Или тебе просто неприятно быть рядом с мой расцвеченной физиономией? Катя села рядом и нежно погладила его по голове: – Ну что ты такое говоришь. Не выдумывай. Тебе отдыхать нужно. Сон всегда лечит. Спи, Андрюш. Хочешь, я свет совсем выключу, чтобы тебе уснуть было проще? – Я же вижу, что что-то случилось. У меня сотрясение мозга, а не кретинизм. Хотя, наверно, на кретина я в твоих глазах более чем похож со всем, что я натворил. – Андрей, ну не надо так, – вздохнула Катя. – Все в порядке, засыпай. – Значит, не доверяешь… Скажи хоть, в чем дело! Я все равно не усну, пока не разберусь. – Я доверяю, но я хочу, чтобы ты поспал, – Катя снова погладила его по голове, а потом наклонилась и поцеловала в лоб, – спи давай. – С ума сойти, – буркнул Андрей. – Поцелуи – только в лоб. В чем дело – не говоришь. Нет, ну как тут уснуть? Катя улыбнулась и поцеловала его в губы, пытаясь сделать это мягко, вскользь, но Андрей придержал ее рукой за плечи и крепко поцеловал в ответ. Боялся, что она снова отстранится, как утром, под предлогом что опасно обниматься, раз у него сломано пару ребер. Не отстранилась, прильнула к его губам, опершись одной рукой в подушку. – Так лучше засыпать будет? – выдохнула она через какое-то время чуть слышно. – А если ты еще рядом ляжешь, то тем более. – Андрюш, тебе пока нельзя. У тебя постельный режим… не в том смысле... Тебе на спине лежать нужно, и никаких нагрузок, никаких резких движений. Катя стала нежно перебирать пряди на его голове, и Андрей улыбнулся, наконец-то расслабившись. – Я согласен и на «не в том смысле». Просто побудь рядом. Обещаю не делать глупостей и вести себя примерно. Она вздохнула и все-таки легла рядом, но тут же приподнялась и настороженно посмотрела на Андрея: – Очень болит? Может, тебе еще таблетку выпить? – Да нормально все, Кать, ложись. Мне в больнице укол сделали. – Точно? – Абсолютно. Ты чего это вдруг переполошилась? – Подумала, может, ты поэтому уснуть не можешь… Тем более, после больницы. Обследований этих… – Катя снова легла, уткнулась лбом в его плечо, взяла его за руку и произнесла шепотом: – Я врачей боюсь. И уколов. Не в смысле, что колют больно и страшно, а… наоборот. Что не сделают нормальный укол, не дадут обезболивающего, когда нужно. Андрей переплел свои пальцы с Катиными и чуть пожал ее руку: – Не такие уж они и страшные. – Мне лет восемь было. Нужно было удалить зуб. Врач что-то вколол быстро, но ничего не занемело толком, а он сказал, что так и надо. Стал удалять, как-то не с руки все делал, больно было очень. Я стала вырываться, саданула ногой и разбила лампу, которой он на меня светил. Он стал орать, прибежал папа. Выяснилось, что врач мне вколол четверть того, что должен был. Экономил лекарство. Папа пошел к начальству. Мне сделали второй укол, нормальный. Зуб удалили. Насчет лампы ничего не сказали. Но… – Вот су… сволочь, – выдавил Андрей. – Надеюсь, его уволили хотя бы. – Нет, он там потом еще долго работал. Но папа всегда со мной в кабинет заходил и следил, чтобы все было по правилам. А тебя мы там в больнице одного оставили. – Кать, но я уже давно не ребенок, – усмехнулся Андрей. – Все со мной в порядке. А вот той паскуде вмазать захотелось. И тебя обнять. Но ты ведь снова будешь упираться и говорить, что обниматься опасно. – Опасно. В ближайшие пару недель точно нельзя, Андрюш. Мне тебя тоже обнять хочется, но пока только так, ладно? – А разве у меня есть выбор… И это все равно гораздо лучше, чем если бы ты ночевала у родителей. Кать, но ты мне все-таки скажи, что случилось? Я что-то не так сказал в разговоре с твоей мамой? – Нет, Андрюш, все в порядке. Просто… Наверное, я сама себя накручиваю, а еще и тебя накрутить мне хочется меньше всего. Но ты ведь не успокоишься, пока я не скажу… Мне странно, что мама сказала, будто папы нет дома. Муку она сегодня купила, сразу несколько упаковок, когда с Колькой в магазин ходила. Зачем тогда папу за мукой посылать вечером? Что-то тут не так. Я успокаиваю себя, что голос у мамы был не расстроенный, значит, ничего плохого не случилось. Думаю, позвонить еще раз домой сейчас или не стоит? – Может, лучше с утра? – предложил Андрей. – А то что ты сейчас им скажешь? Что тебя мамина фраза о муке насторожила? Елена Александровна не обидится? Катя задумалась: – Да, ты прав. Если мама не хочет чего-то говорить или думает, что тебе пока лучше с папой не беседовать, то лучше не нагнетать. Для них и так большое потрясение, что я у тебя ночую, – она выпустила руку Андрея, чтобы дотянуться до торшера, погасила свет и тут же снова прижалась к его руке. – Спокойной ночи. – Спокойной ночи.