Яблоки. Копья. Война

      Так спокойно. Чувствую, словно я вновь в родном доме на краю города, вблизи чистого леса. Где по утрам всегда поют свои озорные песни маленькие птички, а ласкающий ветер пробирается сквозь приоткрытое окно и щекочет мне нос. Слышу аромат молодой хвои, как после дождя, а рядом отец поставил каёмку со свеже нарезанными яблоками. И приятные, тёплые объятия, будто желающие защитить от любых бед и невзгод.       Полное умиротворение и ощущение безопасности — я дома, я свободен.       Резко распахиваю глаза от бешено колотящего сердца в груди. Не спешу подскакивать, но паника ярко отразилась на моём лице. Медленно принимаю вертикальное положение, с недоверием всматриваясь в комнату. Нет, я не дома, это был всего лишь сон, но такой правдоподобный. И ощущения, и запахи, даже теплота объятий. Моё подсознание издевается надо мной? Мразь, конечно, нечего сказать…       Отбрасываю в сторону скомканное одеяло и принюхиваюсь. А может, подсознание и не такая падла, потому что едва заметный запах хвои присутствовал, а окно закрыто наглухо. Жутко хмурюсь, вновь поведя носом. Тут два варианта: либо я схожу с ума от безысходности, либо у кое-кого реально нет совести, и этому «некто» надо прописать советский подзатыльник за незаконное вмешательство в личную жизнь омеги. Я, между прочим, может и занятой, просто метку не даю себе поставить! Ага, конечно, занятой я, аж пять раз.       Спрыгиваю с кровати и, прочапав босыми ногами до шкафа, лениво переодеваюсь. Сейчас бы узнать, который час, а включать телефон, который я предусмотрительно нафиг вырубил, не вариант — я ещё в первые два часа пребывания не в своем веке узнал, что время у нас разное. Но на улице уже светло, значит, я не подорвался часа в четыре утра. Наверно?       Гляжу на своё отражение в зеркале и понимаю: надо умыться, срочно, и причесаться. Такое лохматое и заспанное нечто не стоит показывать миру, он к такому ещё не готов. Оглядываю спальню ещё раз и примечаю до этого незаметную дверь, едва ли не бегом дохожу до неё и-и-и, да! Это что-то вроде ванной комнаты, но очень-очень простенькой, а если ещё сделать скидку на эпоху, то очень даже ничего такой. Смущает только окно, расположенное чуть выше моей головы, если подойти к стене вплотную, зато хоть какой-то свет. В умывальнике нашлась холодная водичка, которой я с радостью умылся, а вот расчёски не нашлось — это вам не пятизвёздочный номер в гостинной, но и на умывальнике спасибо.       Пальцами пытаюсь хоть как-то уложить вставшие дыбом от неспокойного сна волосы, и вроде как у меня даже получилось. Придирчиво осматриваю себя в зеркале и решаю: «И так сойдёт», махаю на самого себя рукой, покидая ванну. Покидаю и сразу утыкаюсь в грудь стоящему, как истукану, перед дверью Речи Посполитой. Отшатываюсь в диком ахуе назад, готовясь то ли пиздюлей ему прописать, то ли убежать. Альфа поднял руки в мирном жесте.       — Будить пришёл, — сразу пояснил своё присутствие поляк, пробежавшись взглядом по моей фигуре. А хрен там, я переоделся, хитрёныш. — Ты всё? Пошли.       Ой, не пизди, что просто смотрел, переоделся ли я в парадное. Ты ко мне ночью приходил, поди, так что я теперь ещё более неуверенно рядом с тобой себя чувствую! И не очень безопасно.       Дожидаюсь, когда мужчина первым пойдёт на выход, и потихоньку иду позади, не желая ровняться с ним, ведь тогда придётся о чём-то говорить, а ты попробуй разговорить кирпич. Я в таком не практиковался ещё.       Путь до столовой точно такой же, как если бы я шёл с Великим Княжеством, только сейчас я иду не под ручку (и спасибо господи!) и уткнулся взглядом в спину Речи Посполитой. Крылья, правда, мешают её рассмотреть, зато можно занять себя подсчитыванием перьев. Залипательно, учитывая, что заняться мне всё равно больше нечем.       Снова та дверь, лёгкий толчок, и она тяжело открывается. За столом уже щебечут Королевство Польское и Великое Княжество. Альфа очень бережно сжимал в своих ладонях ручку омеги, не сводя с неё влюблённого взгляда. Вот если кто скажет, что у них был брак по расчёту — не поверю. Таких влюблённых глаз я не видел даже у Франции, я имею в виду, искренне влюблённых. Отчего-то чувствую их малую частичку тепла в груди, просто от наблюдения за ними.       Речь Посполитая очередным джентльменским движением отодвигает мне стул. Подхожу, смотрю в глаза этому хитрому кирпичу и пытаюсь найти в них что-то, за что не страшно зацепиться. Мужчина в долгу не остаётся и также не сводит с меня взора. Отлично, будем в гляделки играть, кто проиграет, садится на выдвинутый стул? Конечно же я выиграю, я же сто раз так играл с Белкой, — альфа слегка улыбнулся.       Молча сажусь на стул, принимая своё стыдливое поражение и пряча неизвестно отчего горящие щёки. Моё сердце вдруг вспомнило, что умеет отстукивать чечётку, и пустилось в пляс, помахав здравому смыслу ручкой. Как? Как это работает? И почему Речь это понял и нагло этим пользуется?! Мне срочно нужна википедия, я хочу узнать, какого же хуя происходит со мной рядом с конкретно этим альфой! Может, это болезнь, может, аллергия, я хрен его знает, я не врач.       — Доброе утро, милок, — раздался приятный голос литовки, так и пестрящий нежностью и озорством — как эти два качества смогли ужиться в одной фразе, загадка даже для меня. Поднимаю взгляд и встречаюсь с бархатной улыбкой омеги, переводящей взгляд то на меня, то на своего сына. Подозреваю, что она таки видела наш небольшой конфликт интересов и наблюдала моё жалкое поражение в этой великой битве.       — Доброе утро, — не обращая внимание на взгляд княжны, ответно улыбаюсь и сдерживаю в себе порыв зевнуть от души, в конце концов, это будет не шибко вежливо. Как же мне сейчас не хватает кофе от самого лучшего бариста Беларуси.       Сердечко неприятно кольнуло от мысли о брате.       — Завтра утром, — Великое Княжество приосанилась, сложив руки на коленях, а её тон заставил меня побеспокоиться. Этот тон не предвещал мне ничего хорошего. — Речь Посполитая возвращается в Варшаву. Мы поразмышляли и решили, что тебе стоит отправиться с ним.       Решили они, а меня спросить не забыли?       От слов княгини стало очень неуютно, а ещё, учитывая, что, походу, они все сговорились, просить жалостливым взглядом помощи у того же Королевства Польского — идея заведомо провальная. Я против! Я очень сильно против! Дайте мне просто любое средство передвижения, и я уйду на все четыре стороны! К Российской Империи, например. На родной земле как-то поспокойнее будет. Но не отдавайте меня этому (!), как бы мягче выразиться, причудливому альфе!       — Зачем? — единственное осмысленное слово, на которое у меня сейчас хватило духу. У меня аж спина по струнке вытянулась от напряжения, что уж там говорить про нервы. — Я и так много проблем Вам доставил, думаю, было бы лучше, если бы я всё-таки попробовал добраться до Российской Империи, а там уж, — начинаю почти тараторить в жалкой попытке спасти самого себя, как Княжество поднимает ладонь, прося тишины. Заторможенно затыкаюсь. Воспитанный, хули.       — Милок, — мягко давит литовка, я прям чувствую, что она хочет добиться своего. Зачем. Просто зачем? Какая ей с этого выгода? И Речи Посполитой тоже, я же ходячая обуза, если посмотреть правде в глаза. — Как ты попал сюда, сразу угодил к Речи Посполитой, стало быть, так надо, и разлучать вас может быть опасно.       Я отказываюсь воспринимать такой аргумент, хотя в нём есть место логике. Я же не на крышу дома упал, а именно на ручки к младшему альфе. Бр, звучит так себе.       Едва слышно вздыхаю и тру переносицу. С этой женщиной невозможно спорить, особенно являясь мной. Придётся смириться. Для виду. Княжество же не будет в курсе, если вдруг я «случайно» потеряюсь по дороге? И просто сказочным образом доберусь до границ Российской Империи? Вряд ли, телефонов же у них ещё нет. Какой у меня дьявольски коварный план!       — Хорошо, — смиренно киваю головой, очень правдоподобно сделав вид, что остался доволен своей участью. Литовка довольно улыбнулась.       — Вот и решили вопрос, — омега приняла более расслабленную позу, переглянувшись с супругом. Хитрые лисы, они реально сговорились! Искоса гляжу на причину моей внезапной поездки, и в кои-то веки его взгляд направлен не на меня. Меня это нисколечки не задевает. Сидит себе спокойно и не догадывается о моём коварном плане съебаться, как только представится возможность. Главное, чтобы мне это боком потом не вышло. Карту мира я не очень помню, но в голове ещё есть примерные нахождения современных стран по их территориям, плюс-минус влево или вправо немного решает. Если следовать до Варшавы, то потом нужно идти к северо-востоку, и там уже границы РИ. Дай бог мне не потеряться и не сдохнуть от тупейшей смерти.       Если убрать этот неловкий разговор, то завтрак прошёл вполне себе мило и безмятежно. После него Великое Княжество с Королевством Польским вместе ушли куда-то по своим делам, я, честно, не хочу вторгаться в их личную жизнь, а потому я попытался вслед за ними тактично слинять от Речи Посполитой. Получилось не очень. Поляк очень настойчиво пригвоздил меня к полу взглядом и сообщил, что нам нужно наведаться в конюшню, дабы подобрать мне верного скакуна в путь. Бля-я-я-ять!       — Это очень плохая идея, — пряча лицо в ладонях, проговорил я. Чувствую, как недоумённо на меня смотрит альфа. Вот как ему объяснить, что в современном мире лошадиную силу мы используем очень сильно по-другому? Я на лошади только в детстве катался, и то с отцом, и то кобылу вел за поводок обученный человек. — Я упаду с любого коня.       — Не упадёшь, — уверенно заверил меня мужчина, аккуратно отодрав ладони от моего лица. Нервно дёргаюсь в сторону, прижимая к груди руки. Ишь какой наглый. — Пошли.       Пернатый быстро направился в сторону конюшен, а возмущённый я побрёл следом, обиженно скрестив руки на груди. Вот переебусь пару раз с лошади, сломаю себе пару рёбер, и тогда поговорим, видимо, а сейчас поляк свято верит в мои ездовые способности. Только вот мне ломать себе кости не хочется.       Конюшня. Никогда не бывал в таком месте, но по характерному ржанию догадался, что мы уже пришли. Вообще, я любил лошадей. Очень детской любовью, и любил я их издалека, предпочитая наблюдать, но не скакать на них. В конце концов, это животное, и мало ли что у того на уме. Может, у какой кобылки возникнет острое желание скинуть меня на хрен и потоптаться ради удовольствия по мне? Стрёмно, короче говоря.       Как только мы вошли, внимание сразу зацепилось из всего количества скакунов за здоровенного, с мощными ногами и телом коня, грива которого достигала тому почти до конца туловища. Сомнений не возникло, и я точно знал — этот коняка Речи Посполитой. Такого альфу способен катать только такой сильный конь, да и стоило хозяину появиться в конюшне, как жеребец (?) плавно вскинул голову, приветственно заржав, начав нетерпеливо переминаться с ноги на ногу. Удивительные создания.       Мужчина, как я и думал, подошёл именно к этому коню, пройдясь ладонью по его морде, а после как будто обнимая двумя ладонями его морду. Животинка радостно фыркнул, мотнув головой, отчего её длинная грива взметнулась по сторонам. Необычное зрелище для такого, казалось бы, холодного внешне альфы. Поляк повернулся ко мне и подозвал махом руки. Решаю пока что не выкобениваться и молча подхожу.       — Проедешься на каждом, — мужчина слегка хлопнул меня по плечу и указал на десяток коней точно, а у меня от напряжения завязался неприятный узелок в желудке. Что прям на каждом? А если я после первой поездки неудачно упаду? Всё равно продолжим испытание? Ссыкотно, если честно.       — Если ты будешь рядом ходить и поймаешь меня в случае чего, то тогда ладно, — нервно хихикаю, рассматривая красивую белогривую кобылку, стоящую ближе всех к нам. Речь Посполитая согласно кивнул и обратил внимание на субъект, который привлёк мой интерес.       Вскрикиваю, когда меня резко подняли и без проблем усадили на изящную лошадь. В растерянности обнимаю её шею, сильнее сжимая бёдра. Мать твою, как страшно! Гневно оглядываясь на альфу, а тот стоит спокойно сбоку, поддерживая меня за спину, и смотрит так, мол, «Всё норм, погнали». Мне спину выпрямить боязно, о скорой поездке и речи быть не может!       — Не бойся, я рядом, — мужчина сделал шаг вперёд, погладил меня по спине и переместил руку на поводок. Кобыла послушно стояла на месте, никак не среагировав на внезапное появление меня на её спине. — Сядь ровно.       Шмыгаю носом, не намереваясь отпускать шею животного. Тело заковало в камень. Мне страшно отпустить и попасть под копыта, хотя мы по-прежнему стоим на месте. Ладно, надо взять себя в руки, я же не трусливая тряпка, в конце концов! Ухватываюсь за протянутый повод и, чуть пошатнувшись, принимаю ровную стойку. Что же, по крайней мере, один шажок сделан, осталось научиться не падать. Господи, да за что мне это…       — Крепко держись бёдрами и при шаге приподнимайся в такт, — альфа удостоверился, что я очень внимательно выслушал его лекцию, и поманил кобылку вперёд.       Сука, скольких усилий и боли мне стоил этот день. Почти весь день мы с Речью Посполитой не покидали улицу и конюшню, реально перепробовав всех лошадей. Одна меня почти сразу захотела скинуть, но предусмотрительный я просто сам спрыгнул. В объятия поляка. Он в самом деле ходил всегда рядом и правда вовремя меня поймал. Спасибо ему, конечно, но долго засиживаться у него на ручках желания не было, а потому и с мужчины я мигом спрыгнул. Некоторые особые индивиды лошадей вели себя спокойно до поры до времени, ага, пока Речь не давал мне полное бразды правления и я чуть ли не галопом улетал в счастливые ебеня. Я падал. Много падал, но большую часть падений смягчал альфа, ловя то в последний момент, то невероятно чудным образом успевая подсадить меня обратно. Не везло в том случае, когда я долго ходил спокойным шагом или переходил на рысь. Вот тут моя жопка и страдала.       Конец моих страданий наступил в тот момент, когда одна единственная кобылка смогла принять меня как наездника и вела себя охуеть как спокойно. Слушалась и выполняла приказы смиренно — волшебная коняшка. Она мне и понравилась. Кобылка пятнистая, с чуть волнистой гривой. Буду считать, что трёхцветные кони тоже приносят удачу, а не только кошки. Радует, что галоп нам не потребуется, потому что я с горем пополам еду лишь на рыси. Не представляю, как я буду почти сутки скакать в подобном темпе — от моих рук же ничего не останется, да и от жопы тоже. Как там говорится? С Божьей помощью доеду?       Сил на ужин никаких не осталось. Княжна и так, и сяк уговаривала найти в себе крепкий стержень и гордо отужинать своё, но мой крепкий стержень сегодня сломался о разбитую задницу, так что привет, кровать, я спать!