Яблоки. Копья. Война

      Я так хорошо пригрелся в тёплом одеяле на мягкой кровати в здоровенной куче подушек, что совсем не хотел просыпаться. Пустой сон приятно грел душу, давая мозгу как следует отдохнуть, а потому, когда кто-то потормошил меня за плечо, моей первой реакцией было послать нахуй, попросить поспать ещё пять минуточек и лениво перекатиться на другую сторону ложа, укрывшись по макушку одеялом.       Настойчивый некто не сдавался и терроризировал моё плечо теперь с другой стороны. Опять перекатываюсь, внаглую игнорируя внешний раздражитель. Мои плечи оставили в покое, хе-хе, видимо, кто-то смирился с поражением. Уткнувшись носом в подушку, желаю опять провалиться в мир грёз, как чувствую, что кровать рядом со мной прогнулась под немалым весом. Пофиг, пусть даже рядом ложится, мне не жалко, главное, чтобы меня не трогал.       — Вставай, — раздаётся горячий шёпот над ухом, отчего мои глаза моментально распахиваются, а сам я подскакиваю на кровати, охуевши глянув на нарушителя моего личного пространства. Речь, мать его, Посполитая! — Утро.       — Капец, доброе утро, — возмущённо фыркаю, натягивая повыше одеяло. — Ты так, если ещё раз сделаешь, рискуешь обзавестись фонарями под глазами…       По выражению лица поляка «Я как будто всё понял» стоило догадаться, что тот мою угрозу нифига не понял. Отсаживаюсь на край кровати, не сводя взора с альфы, чего боюсь, не знаю, но лучше за ним бдить, а то вон какие приколы выдаёт. Мужчина, до этого мирно полулежащий на постели, не спеша поднялся и размял плечи. Удавил бы этого гада за его шуточки, но вот крылышки бы не трогал — красивые очень. Ох уж эти приоритеты.       — Нам скоро отправляться, — ставит меня в известность Посполитый, обернувшись и глянув на меня. Что? Что он так смотрит? Перевожу взгляд ниже и понимаю, что этой ночью мне было жарковато, а потому ночная рубаха капитулировала на пол. И не стыдно так пялиться! Да хрен там, не буду прикрываться, мне прятать нечего.       — Что смотришь? Нравлюсь? — ехидненько улыбаюсь, насколько смог, вальяжно выпятив бёдра и высунув ножку. Не, ножку засунул обратно — прохладненько. РП вскинул брови. Что же, можно приписать себе ачивку «Смог удивить кирпич», в принципе, на этом можно остановиться. Нормально укутываюсь в одеяло, накинув его на голову, как платок. — Не сцы, я пошут—       — Да, — альфа слабо улыбается и уходит, не заметив моего ошалелого вида. Глазами-блюдцами провожаю его взглядом, а потом до меня запоздало доходит.       Это в смысле «Да» на что? Нравлюсь, что ли?! Да не, бред какой-то. Видать, троллинг придумали в Польше, не даром же он так улыбнулся, а я, дурачок, думал, что один такой коварный и решил так некрасиво пошутить. Но поляк, сволочь, своего добился — щёки у меня горят, как плитка газовая. Удобно, что сейчас в комнате прохладно.       Скидываю одеяло и пулей пролетаю до местной ванны. Взбадриваюсь холодной водичкой, опять причёсываю волосы пальцами, наводя ещё больший беспорядок, и на скорую руку переодеваюсь. Так, проверка связи, телефон на месте, отлично. Теперь можно и позавтракать. Главное, своим злобным видом не дать понять всей семье поляка, что я имею при себе хитроумный план, как не дать одному альфе забрать меня в Варшаву. Ещё раз смотрюсь в зеркало и, задорно улыбнувшись своему отражению, летящей походкой пошёл к двери. Тихонько открываю её и боковым зрением вижу помеху слева. Отшатываюсь в бок, приняв оборонительную стойку.       — Ты тут всё время стоял?!       Рядом со мной, оперевшись о стену и сложив руки на груди, стоял Речь Посполитая. Выглядит очень расслабленно, особенно в сравнении со мной, готовым прописать левый коронный и правый похоронный. Альфа кротко кивнул, отлипнув от стены. Я хуею с этого мужика. То будит срамным способом, то тролит меня по-чёрному.       Мужчина устремился в сторону столовой и, проверив, иду ли я следом, молча продолжил путь. Идти на расстоянии вытянутой руки в таком коридоре не очень удобно, зато я спокоен. Уже настолько привык за эти короткие два дня к джентльменству поляка за трапезой, что прекращаю выпендриваться, смирившись с участью достопочтенной «дамы». Королевство Польское что-то обсуждал с сыном на их родном языке, а мы с Великим Княжеством тихо-мирно кушали, перекидываясь изредка взглядами. Она меня гасила, если быть прям очень точным. Вот уж точно дьявол в ангельском обличии, но она всё равно душка.       А вот после утренней трапезы начались сборы. Добрая княжна помогла мне в этом нелёгком деле, объяснив, как лучше собрать те малые пожитки, что у меня есть, и не растерять половину по дороге. Доставая свою современную одежду из шкафа, я чуть не пустил гордую мужскую слезу — моя ветровочка и джинсы смотрятся так удобно, прямо зазывая надеть их и плюнуть на моду нынешнего века. Так, главное не забыть в этом дворце ничего из двадцать первого века, а то я представляю, как охренеют археологи, если найдут спустя много лет мой телефон среди местных развалин. С моими высокоинтеллектуальными фоточками с Беларусью и сохранёнными мемами. Это будет просто бум для мира и времени.       Весь такой из себя готовый и довольный стою в ожидании Речи Посполитой у главных дверей вместе с его родителями и, заместо неловкого молчания, я предпочёл обговорить с княжной путь до Варшавы. Ну там понять дорогу, оценить обстановку. Надо же знать, в какую сторону бежать. Женщина всё подробно рассказала, даже больше — поведала о здешних красотах и о невероятном озере, которое повстречается нам на пути, которое со всех сторон окружено деревьями, как мёртвым кольцом. Такое сравнение меня ввело в ступор, но уточнять не стал — вряд ли во мне родится желание искупаться в неизвестном водоёме.       А вот и Речь Посполитая собственной персоной идёт с двумя конями на упряжках. Ё-маё, моя коняшка прям маленькой выглядит по сравнению с тяжеловозом поляка. Ну и ладно, моя элегантнее!       Альфа подходит к нам и протягивает мне повод от моей пятнистой красавицы. Благодарно киваю и крепко ухватываюсь за верёвку, а вот задница отозвалась фантомной болью — припоминает ещё, какого это падать с лошади. Есть у меня подозрения, что в пути я ещё не раз упаду…       — Доброй дороги, сын, — Королевство Польское по-отцовски приобнял младшего за плечо и легонько стукнул того кулаком в грудь. А как же присесть на дорожку?       — Счастливо, сынок, — Великое Княжество ласково поцеловала Посполитого в щёчку, крепко обняв двумя руками. Младший альфа также скрестил руки на талии матери. Беззлобно хихикаю, наблюдая за этой сценой — это очень мило, я так почему-то рад за их дружную семью. Нет той тирании или разделения власти, есть просто любящая друг друга семья.       Литовка отошла от сына и, подняв мою ладонь, притянула меня в такие же крепкие объятия. Молча хуею, но обнимаю в ответ, почувствовав, как приятно потеплело в груди от такого простого жеста. А потом меня чмокнули в щёчку.       — О, а? — в смущении прикладываю ладонь к поцелованному месту, растерянно смотря на улыбающуюся женщину. Та задорно подмигнула, приложив указательный палец к губам.       — На удачу, — пояснила мне омега, вновь оказавшись рядом с супругом.       Вот это удача, вот это поворот. Надеюсь, Королевство Польское не сильно в обиде, хотя, судя по его лицу, ему нормально. Мне же лучше.       Меня опять подхватывают подмышки и с осторожностью усаживают на коня, как будто бы я сам не смог это сделать. Поправочка, не смог бы. Пятая точка недовольно отозвалась неприятной болью, но терпимо, если скакать не спеша. Ещё раз наматываю уздечку, дабы моя кобылка, имя которой я не удосужился спросить, не полетела вперёд паровоза. С интересом наблюдая за тем, как младший альфа подходит к своему тяжеловозу и одним резким движением, усаживается тому на спину. Выглядело впечатляюще, особенно когда его крылья слабо встрепенулись, роняя на землю пару золотых перьев.       Вот и всё, мы уходим. Нас проводили сами родители Речи Посполитой, и теперь нам почти сутки пердолить до Варшавы на конях. Охуенные каникулы, а можно вернуть билет? Жаль только, что это реальность, потому что саднящая задница не уставала мне об этом напоминать.       Прогулочным шагом мы прошлись по утреннему городу, поймав за работой лишь парочку трудяг. Утро настолько раннее, что даже народ не проснулся, а мы уже прёмся в путешествие. Мне приходилось очень внимательно следить за своей кобылкой, сцепив руки на уздечке почти до побеления, ведь если расслаблю, лошадь может посчитать, что пора бежать. А ещё одного «бежать» я не переживу.       Речь Посполитая неоднократно подходил ко мне ближе, чтобы неведомым образом коснуться моих ладоней и попросить перестать так сильно держаться за повод. Я всё кивал согласно, но силу сжатия не ослаблял. Вот ещё, я не настолько уверенный ездок, чтобы так сразу довериться лошади, на которой еду всего второй раз. Поляк раз шесть точно ко мне так подходил, при этом прекрасно справляясь со своим могучим конём, который мог меня с моей пятнистой красавицей задавить на раз-два. Хотя кобылка не боялась, в отличие от меня.       До границ Кракова дошли молча. Почти. Изредка я испуганно мог матюкнуться, когда лошадь начинала трясти головой, а так шёл, уткнувшись взглядом в шею кобылки. Как я понял, по большей части она идёт следом за конём альфы, ибо я много раз мог проебать момент поворота, но умная девочка шла, как утёнок за мамой уткой, и не врезалась во всё подряд из-за неумелого ездока. То бишь меня.       Но стоило просторам города кончиться, как мы сразу очутились на обширном диком поле, и лишь в нескольких километрах начинал виднеться лес. На самом деле, от вида чистых полей, к которым не притронулась ещё рука человека, стало в разы уютнее, я как будто на поезде ехал по своим территориям и решил выйти по пути, понаслаждаться красотами.       — А как долго нам так ехать? — пришлось поднапрячь голосовые связки, чтобы поляк, идущий чуть впереди меня, услышал. Этот вопрос меня давно волнует, а размытое выражение литовки «около дня» не очень подбадривало. Я всё-таки надеюсь, что мы быстро доберёмся.       — Один я к вечеру возвращался, — альфа чуть сдал назад, чтобы поравняться со мной, и только тогда ответил. Ишь какой, кричать не хочет, и почему-то мне кажется, что его крика я не переживу — откуда это знание, не понятно. — Но с тобой ближе к ночи.       — Это ещё почему? — я насупился, вжав голову в плечи. Поляк искоса глянул на меня, переведя взгляд на мою кобылку.       — Я галопом шёл, — спокойно констатировал факт мужчина, а я потрясённо вскинулся. Вот на этой махине? Часов шесть езды галопом? У него там за место мышц железо, что ли? Мда, я конкретно проигрываю в этом плане Речи Посполитой, но мне простительно, я, в отличие от него, имею водительские права и могу под своими руками удержать сто двадцать лошадиных сил. Буду себя этой мыслью утешать.       — Понял, — не без детского разочарования понимающе киваю, возвращая внимание на тропинку. Долго моё внимание там не удержалось, и я снова поворачиваю голову к мужчине, а тот, скотина, ждал, поди, этого, наравне со мной обернувшись. — Слушай, а что ты делал в Кракове, если ты живёшь в Варшаве?       — Навещал родителей, — как само собой разумеющееся ответил поляк, пожав плечами. Это настолько очевидный ответ, что я мог бы и догадаться, но почему-то мой мозг решил, что это слишком просто, чтобы быть правдой. Издаю звук, что-то среднее между понимающим «А» и удивлённым «А».       — А ещё хотел спросить, — ненароком облизываю пересохшие губы, сомневаясь в правильности момента для подобного вопроса, но раз пошла такая пляска с откровением, то почему бы и нет? — Твои родители так хорошо ладят друг с другом, по крайней мере, такое создаётся впечатление, у них же брак не по расчёту? — альфа странно посмотрел на меня, как будто бы мой вопрос настолько глупый, что на него даже отвечать не хочется. Стало неловко, но любопытство сильнее. Крылатик плавно качнул головой, отчего его волосы потянулись в сторону, как водопад, и упали за спину. Красиво. Да блин! Не о том думаю, не о том.       — Они истинные, — бархатным баритоном проговорил поляк, своими золотыми глазами уставившись в мои, в ожидании. Потрясённо вылупившись на мужчину, я чуть не выронил из рук уздечку. Истинные! Да я таких всего раз в жизни встречал! Ну, теперь два раза. То-та вокруг них всегда своя атмосфера царила, полная гармонии и любви. Охренеть, кто бы мог подумать. — Но изначально брак был по расчёту.       — Охренеть, ты меня два раза осадил, — едва смог ответить я, перебирая ослабевшими пальцами повод. Как так получилось, что они истинные и брак был по расчёту, страшно узнать, но раз оба сейчас счастливы, то на нет и суда нет. — Прости, если вопрос был слишком личный, — начинаю с глубочайшим интересом рассматривать приближающийся лес, ибо это лучше, чем посмотреть сейчас на альфу и увидеть негативную эмоцию. Он кирпич, но не настолько же?       Речь Посполитая промолчал, а я продолжал изучать растительность издалека. Вот и поговорили, блин. Сейчас бы песни послушать или попеть, а телефон доставать ради этого — такое себе, да и нельзя, а езда молча ещё часов восемь убьёт меня скукой.       Вздыхаю и решаюсь погладить свою лошадь — хоть какое-то разнообразие в этом походе. Тем временем мы уже подошли к началу чащи леса, где начинали расти маленькие ели и берёзки. Я смог приметить парочку кустов с ежевикой! А удачи мне не зря пожелало Великое Княжество, может получится по дороге выпросить передышку и собрать немного дикой ягоды. Главное волчью ягоду или ещё какую дрянь не сожрать, а то я не думаю, что у поляка с собой в сумочке есть таблетка от отравления. А там от передышки и побег недалеко!