Яблоки. Копья. Война

      Внутри меня разрывало от переизбытка эмоций. Руки не просто чесались, а горели в нетерпении столкнуться с мордой того дурочка, что решится встать у злого меня на пути. Но, к несчастью, видимо, у меня лицо сейчас, как у злой собаки, люди сторонились меня, почти расступаясь передо мной. Дайте хотя бы одного нахального альфу, чтобы разок указать ему на его место и с чистой совестью уже возвращаться в дом поляка. Тьфу, блин! Вот Речь Посполитую я навряд ли уложу на лопатки, но какого-нибудь среднестатистического альфу — вполне себе. Получу, правда, по зубам в ответ. Стоматология ныне здесь не очень развита, зубы придётся поберечь — пусть бьют в печёнку, её не так жалко.       Рыскаю в поисках неприятностей на свой жопец, таки натыкаясь на сомнительную компашку мужичков, окружившую хрупкую девушку-омежку. Губы против воли расплываются в широкой предвкушающей улыбке, и, не сбавляя напора, топаю быстренько в сторону сомнительной группы. По пшеканью мало что понял, но стоило мне подойти ближе, как в глазах девчушки промелькнула надежда на нормальный выход из ситуации. Моя хорошая, я тебе сейчас такое шоу устрою, никогда не забудешь!       — Товарищи, а вам не кажется, что трое на одну девушку, ну, это немного по-извращенски? — приторно дружелюбно обращаюсь к мини-толпе из альф, пробираясь к перепуганной полячке, судорожно сжимающей подол своего длинного платья. Она же, поди, ещё в корсете, хрен убежит и отпор даст, а вот я хитрый, без этой удавки хожу, и альфам об этом знать раньше времени не стоит.       Троица, очевидно, мало что поняла из моего русского лексикона, но их знатно смутил мой флаг. Да, спасибо, что обратили внимание.       Один из мужчин, видимо, самый выебистый, раздражённо махнул на меня рукой, намекая на то, чтобы я съебался по-быстрому и не мешал им беседовать с милой дамой, которая едва ли не пряталась за меня. Одним резким движением перехватываю его руку, вывернув кисть под допустимым углом, чтобы лишь припугнуть.       — Вы что, не видите? Девушке с вами некомфортно. Свалите, пока поджопниками вас не погнал, — проговариваю это всё с ядовито-милой ухмылочкой и чувствую, как альфа приходит в себя от неожиданности и вполне резонно выдёргивает руку, замахиваясь ей же для удара. Пригибаюсь и тут же даю этому умнику не слабый удар по самому дорогому, что есть у особей мужского пола. Прикольно омег тут не бьют, я, может, и парень-омега, но пизды вставить могу. — Повторюсь. Свалили, — строго чеканю слова, наблюдая за тем, как на лицах альф сменяются эмоции одна за другой, от лютого охуевания до начальной стадии агрессии. Хех, мальчики мои, я ведь и добиваюсь того, чтобы вы разозлились.       Успеваю оттолкнуть в сторону полячку до того, как в нашу сторону полетел первый кулак уже второго альфача, видимо, в попытке отомстить за своего глупо павшего товарища. Не в первый раз мысленно благодарю отца и его воспитание, а также настаивание на военной подготовке, дабы держать меня в соответствующей форме. Годы идут, а опыт остался.       От одного свистящего кулака уворачиваюсь, как резко голова дёргается в сторону, а по скуле проходится саднящая боль. Успеваю оклематься до того, как мне прилетело бы по рёбрам. Прикусываю нижнюю губу, почувствовав дичайший азарт — давненько я не участвовал в драке.       Отпрыгиваю в сторону и, как смог, зарядил самому маленькому альфе с вертухи в грудь. Мужчина отшатывается назад, и, пока в его голове происходили сложнейшие мозговые процессы, хватаю из какой-то рядом стоящей бочки кусок палки. Перехватываю её на манер биты, уворачиваясь от режущего пинка по ногам, но пропускаю удар по лицу. Опять, блять!       Металлический привкус во рту разжигает во мне ещё большую ярость, и, не церемонясь сильно с ударившим меня альфой, от души пизжу его в бочину палкой, добавив сверху по башке. Мужик хрипло рычит, хватаясь за ушибленные части тела. Боковым зрением замечаю атаку слева и нарочно поддаюсь назад, пригнувшись. Оказываюсь почти под ногами поляка и без сожаления бью туда же, куда ударил самого первого альфу. Грязные приёмы, зато как приятно на душе.       Отскакиваю в сторону и лицезрею деяние рук своих. Троица альф ещё более-менее цела, но несёт значительные потери в возможном неимении потомства в ближайшую жизнь. Демонстративно стираю кровь с нижней губы большим пальцем, замахнувшись палкой, в полной боевой готовности. А альфы сдаваться не собираются, пострадала не только нижняя часть их тел, но и гордость. Представляю, как они охуели, ведь их побила омега. Бум для этого времени.       — Не трогать его, — раздался низкий баритон, насквозь пропитанный холодом и властностью.       В изумлении оглядываюсь, пытаясь найти источник знакомого голоса, и чувствую сильный порыв ветра. Задрав голову вверх, молча прикусываю язык. Над нами, с силой махая мощными крыльями, навис Речь Посполитая, смотря потемневшими от ярости глазами на кучку альф. Долго поляк летать не намеривался, грузно опустившись передо мной, дёрнув крыльями от бушующего внутри него гнева. Да бля, он всё-таки шёл за мной? А чё сразу не вмешался?       Оглядываюсь и понимаю, что собрал вокруг себя грандиозную толпу из зевак и мимо проходящих трудяг. Девушки и женщины аж рты прикрывали ладонями, смотря на меня, глаза их полны ужаса и недоумения. Но никто не решался разнять эту псевдодраку, хах, хлеба и зрелищ, как говорится.       Троица альф начала что-то лепетать на польском, вероятнее, пытаясь оправдаться. И я их понимаю. Подкатываешь, значит, яйки к незаинтересованной девушке, а тут появляется какой-то агрессивно настроенный русский и устраивает драку на ровном месте. Мне, по-хорошему, светит наказание за такое, но, если быть откровенным, мне сейчас пофиг. Здравая доза адреналина бушевала в крови, вдыхая в меня желание жить и делать отсюда нахуй ноги.       Тихонечко откладываю палку на землю, пока РП молча выслушивал ябеды от своего народа, и, галантно поцеловав ручку спасённой «принцессе», стараюсь свалить под шумок. Далеко я не ушёл.       — Стоять, — жестко окликивает меня Речь Посполитая. Замираю в позе неудавшегося беглеца и медленно поворачиваюсь на голос.       — Это не я, оно само, — глупо улыбаюсь, переставляя ножку дальше к побегу, не прерывая зрительного контакта. Альфа нахмурился, недовольный моим фамильярством. А он что думал? Я буду паинькой и спокойно жить, как все «нормальные» омеги? Хрен там, меня вырастила очень суровая страна.       — Рос-с, — гортанно почти рычит мужчина, но осекается и стискивает клыки. Вот и нехуй палить моё имя среди такой любопытной толпы. — Подойди.       — Сам подойди, — показываю альфе язык и, противореча своим же словам, подхожу ближе к поляку. Совсем чуть-чуть, на полшага.       Речь зыркнул на толпу, одним взглядом прогоняя зевак с места происшествия. Народ смекнул, что к чему, и начал потихоньку рассасываться вместе с троицей добротно отпизженных мной альф. Я всё равно горд собой.       Провожу тыльной стороной ладони по подбородку, стирая остатки собственной крови. Альфа за пару шагов преодолевает расстояние между нами. Я был готов к нравоучительному подзатыльнику (и поляку прилетела бы обраточка), но никак не к тому, что тот крепко обнимет меня, тесно прижимая меня к своей груди и зарываясь носом в мои волосы. Потрясённо застываю.       — Прости, — тихо шепчет мне на ухо альфа, перемещая руки с моих плеч на спину и талию. Из его голоса пропала вся сталь, вновь приобретая мягкие оттенки. За что извинялся поляк не понятно, но пытаюсь деликатно отстраниться, уперевшись ладонями в грудь мужчине. Но как-то руки сами собой опустились, ползком добравшись до спины альфы.       — Я подумаю, — бормочу в плечо альфы, уже позабыв, а с чего, собственно, меня так унесло в сторону насилия? После такого выброса эмоций обнимашки — именно та вещь, которая мне нужна. От разгорячённого яростью альфы, пахнущего хвоей и яблоками. Сволочь, опять эти его феро-, а ладно, пусть будет. — Ты реально за мной по пятам шёл?       — Нет, — качает головой мужчина, добравшись одной рукой до моих волос и начав их ласково перебирать. — Хотел отпустить тебя, но не смог. Вернулся.       — Вовремя ты вернулся… — театрально обиженно говорю я, припоминая, что ещё мог бы разок-другой врезать нахалам. А может, это они бы мне врезали, тут хрен угадаешь. Посполитый протяжно выдохнул, пощекотав мне шею таким жестом, и, ухватившись за мои плечи, мягко отстранился. Смотрю на его лицо с каким-то щенячьим восторгом, и хочется сказать что-то приятное, но мозг оказался сильнее чувств. — Зато теперь ты знаешь, какой я сильный и агрессивный.       — Все русские такие? — флегматично вопрошает поляк, не то в шутку, не то всерьёз. Деловито вздёргиваю подбородок, готовый отстоять свою честь и честь всех предков.       — Да, — коротко отвечаю, заместо длинной речи о том, какой мой род на самом деле ебанутый. Но в целом, такие характеристики, как «Сильные» и «Агрессивные» вполне нам подходят. — Есть какие-то претензии?       — Нет, — поляк слабо улыбается и протягивает мне ладонь, предлагая за неё ухватиться. Мы не парочка, дорогой, но сегодня тебе можно понаглеть, раз я получил такой классный выброс энергии. Вздыхаю, якобы делая одолжение альфе, и позволяю тому переплести наши пальцы. Речь Посполитая едва ли не засветился от оказанной радости. Как мало для счастья надо, кто бы мог подумать. Только вот схерали для этого нужен я, та ещё загадка.       По возвращению мы припоздали на обед, но подобный момент беспокоил нас в последнюю очередь. Стоило оказаться дома, как поляк потащил меня в ванную обрабатывать полученные ранения и приводить в порядок такого хулигана, как я. Очень пассивненько реагируя на все манипуляции с моим телом, я почти заснул, пока сидел на скамеечке в ванной комнате в ожидании не пойми чего. РП ушёл куда-то, но вскоре вернулся с неизвестным мне мужчиной лет так сорока, на носу которого покоились забавные очки. Так, допустим, поляк помог мне умыться, не знаю зачем, а сие персона, скорее всего, местный врач?       — Где болит? — удивлённо осекаюсь, услышав русскую речь, и с долей восхищения всматриваюсь в глаза врача. Вот тебе и поворот.       — Особо нигде, просто пару раз мне в десну кулаком дали и всё, — отвечаю на чистом русском этому уважаемому человеку, подобравшись и аж выпрямив спину. Мужчина критично оценил мой внешний вид и, повернувшись к альфе, что-то сказал ему уже на польском. РП участливо кивнул, отпустив доктора с миром. — Что он сказал?       — Пить настойку как болеутоляющее, — пожимает плечами мужчина. Каеф, охуенная здесь медицина, я прям в восторге от неё.       Ту самую волшебную настойку обещали принести после позднего обеда, а пока мы можем спокойно трапезничать. После драки и мясо охотнее в рот лезло. Организм требовал восполнить потраченную энергию, а я его охотно слушался. А после сытного обеда, по закону Архимеда, чтобы радость не забыть, надо срочно прикорнуть. Сморило меня. О чём предупреждаю альфу, вставая из-за стола. РП встал синхронно со мной, предложив вздремнуть вместе. Мой мозг выдал гениальное умозаключение, что мужчина имел в виду одинаковое время. Ну в самом деле, он же предлагал не вместе лечь?       Бля.       Где моё достоинство и честь? По дороге потеряны, ибо я сейчас, едва соображая, что происходит, по-хозяйски закинул ногу на обнимающего меня во сне Посполитого, бездумно палю на его ключицы. Мы лежим вместе на одной кровати. Что-то мне подсказывает, что всё это не просто так. Та настойка была с усыпительным эффектом.       Жмурюсь и открываю глаза, вновь уставившись на ярко выпирающие ключицы альфы. Вот где же такого найти в моём времени? Чтобы и от феромонов ноги подкашивались, и от его объятий хотелось растаять?       Настойка была ещё и с наркотиками.       Чувствую, как чужая ладонь сползает с моих плеч на спину, притягивая ближе к груди хозяина. Ладно, отбросим абсурдность ситуации и попробую поспать.

***

      — А почему мы заснули вместе? — наивно интересуюсь у едва проснувшегося поляка. Тот сонно жмурится, слегка расслабляя хватку на моей пояснице. Мне бы стало легче, не лежи я сейчас у того на груди, раскидав ноги по бокам от альфы. Речь Посполитая потёр глаза, но один взгляд на меня преображает его глаза в очень довольные жизнью очи. Как будто, пригрев агрессивного русского на груди, этот альфа достиг всего в этой жизни.       — Захотели, — мягко отвечает мне поляк, вернув руки мне на поясницу и сцепив их в замок. Хм, классный ответ.       Кладу подбородок тому на грудь, вытянув руки по бокам от головы польской державы. Мне настолько сейчас кайфово и расслабленно, что желания соскочить с наглого поляка не возникало в моей дурной голове.       Сейчас почти вечер, а мы дружненько с РП проспали полдня, наплевав на всевозможные планы, которые были у альфы. В принципе, он знал, на что шёл, когда принимал меня в своём доме. Все претензии может предъявить только самому себе.       — Вот ответь мне честно, — задумчиво смотрю в золотые глаза поляка, приподнявшись на локтях. Тот утвердительно кивает, готовый выслушать мой вопрос. Ссыкотно такое спрашивать, особенно на трезвую голову, но меня странное чувство гложет с самого первого дня пребывания в этом времени. Хочется развеять свои подозрения или подтвердить их. — А почему ты со мной возишься?       — А ты не чувствуешь? — ответно интересуется поляк, удивлённо вскинув брови. А что я должен, собственно, почувствовать? Что меня терзает от очень противоречивых чувств? Отрицательно махаю головой, уже изнывая от любопытства. — Ты мой омега.       Простите, что?