Яблоки. Копья. Война

Прошлому себе хочется высказать трижды «Ха!» в лицо и отправить на курсы по психологии. Прошлый я думал, что мы с Пруссией за одну ночь всё обговорим, я выясню его мотивы и цели, а дальше, как звёзды нашепчут. Это будет первое моё «Ха!», потому что в эту ночь мы с пруссом опять напились, ничего толкового не обсудили – за исключением его отменной выпивки – и как старая супружеская пара, улеглись на одну кровать спать. Утром я почти не психовал, как в предыдущий раз, но подушкой альфе зарядил в затылок из чисто омежьей обиды. Однако Пруссия моей целомудренной обиды не оценил и скинул меня с кровати, вернувшись ко сну. Воевать с ним тогда не осталось ни сил, ни желания, а потому я вернулся на мягкое ложе и тоже попытался заснуть. Моё второе «Ха!» пришлось на вечер этого же дня, когда прусс закончил со своими делами и известив меня об этом, потащил на улицу. Вот так просто, без охраны, только я и он. Правда поставил мне одно условие – я должен всегда держаться за его локоть, иначе он сочтёт это за попытку побега и позовёт солдат. Будучи омегой гордой, я, конечно же отказался— А с другой стороны я так уже делал, да и подышать свежим воздухом хочется – сидя в четырёх стенах я конкретно затух, а тут мне предлагают свободно размять ножки. Подумаешь, за локоть его держать надо, только и всего. Опущу сравнение с коротким поводком, дабы не так тошно себя чувствовать. -Печально, что сейчас с нами нет Речи Посполитой, - неожиданно изрёк альфа, с едва ощутимыми нотками досады в голосе. От его слов аж голову вскидываю, перестав шептать проклятья. Не нужно быть гением, чтобы прощупать двойное дно брошенной фразы. -Давай, договаривай, я же вижу, что тут другой контекст, - на полном серьёзе говорю я, сильнее стиснув чужой локоть. Вот пусть прочувствует на себе всю силу моего хвата. Пруссия качает головой и растягивает губы в пакостливой усмешке. -Хочу посмотреть на его лицо, омрачённое гневом, - чуть ли не мечтательно тянет альфа, поднимая взгляд ввысь, словно из-за облаков мог неожиданно вылететь польский гусар с горящей пикой в руках. Я бы тоже не отказался от такого поворота, но развязка ненужного военного конфликта на почве ревности гусара и наглости пруса никак нельзя допустить. -А ты любитель острых ощущений, - только это и отвечаю, отвернувшись от созерцания мечтательной морды альфы. Всё больше меня одолевают мысли о том, что Пруссия не столько садист, сколько латентный мазохист, иначе как объяснить его стремление встретиться с Посполитым в такой компрометирующий момент? Не может же он быть настолько уверен в своих силах, чтобы побороть РП в приступе ярости? Он явно прячет мощный козырь в рукаве, раз так самоуверен. Нужно быть на чеку. Прогулка проходила спокойно и, на мой вкус, странно. Пруссия говорил о чём угодно, но не затрагивал прошлую ночь и его попытку в социализацию. Альфа с чего-то взялся провести меня вокруг всего своего поместья, делая особые акцента на любимых элементах декора и вдохновлено рассказывал, как и почему он решил сделать свой дом именно таким. Я его слушал в пол уха сперва, не шибко запоминая такое откровение, но когда этот чертила стал мне вопросы задавать, касаемо услышанного, пришлось участливее внимать его россказням. Когда же мы добрались до врат сада, прусс неожиданно свернул с тропы и повёл меня обратно. -А туда? – указал я рукой в сторону закрытых врат, пока меня, как маленького ребёнка, за ручку уводили в противоположную сторону. Ясен пень, что я удивился, ведь этой стране палец в рот не клади, дай похвастаться лучшими изысками своего дома, а тут он покрасоваться садом зажал. Что, не в лучшем виде он или садовники бунт устроили? Пруссия на мгновение остановился, смерив меня нечитаемым взором. Есть что-то в его физиономии этакое. Не сказать, что задумчивость или досада, но что-то среднее между ними точно. Я всё ещё только практикующий психолог. -Позже, - ёмко изрёк альфа, возобновив маршрут. Я пожимаю плечами, решив не допытываться. Позже, так позже, хотя странно, что я вообще спустил на самотёк такие размышления альфы: Видите ли, он точно уверен, что это «позже» наступит и не допускает даже мысли о том, что я сбегу. Хотя я и не давал повода так думать – плана побег остался на стадии черновика и веду я себя удивительно спокойно для того, кого насильно держат в гостях. Третье моё «Ха!» пришло ко мне само под покровом ночи, с ещё одной бутылкой горячительного напитка. Мне кажется я дурно влияю на Пруссию... Он со мной начинает спиваться. Уж не знаю, что ему больше понравилась – ощущение от пьяного угара или моя компания, но в этот раз я должен по тормозам ударить: По своим и его. -Я не пойму, ты меня так хитро спаиваешь что ли? – исподтишка смотрю на прусса, обняв колени руками. Он застал меня во время ничего не деланья на кровати, так что церемониться с ним особенно не приходится. Пруссия же на мой вопрос повёл плечами, якобы он тут вообще не причём и все мои обвинения беспочвенны. – Просто попутно ты спиваешься вместе со мной или это тоже часть твоего плана? – ехидненько щерюсь, смотря за тем, как альфа медленно поднимает взгляд с бокала со спиртным на меня. Лицо его можно охарактеризовать, как «Допиздишься щяс». В принципе да, скоро реально допизжусь. -Не вижу ничего странного в нашем времяпрепровождении, - прусс лёгким жестом руки протягивает мне уже мой бокал и я охотно его принимаю, но сверлить мужчину пакостливым взглядом не перестал. Пруссия это заметил и предупреждающе зыркнул в ответ. – Не вынуждай меня повторять очевидные вещи. -Какие? – беззаботно хлопаю глазками, сев по-турецки. Альфа только зубки мне показывает, но ещё ни разу не сделал мне больно в физическом плане. Психологически насилует мой мозг, но и я в долгу не остался. Вот и сейчас из себя злодея корчит, только мне всё интересно, доиграюсь ли я с ним в один прекрасный момент? Как скоро я получу по жопе за всё сказанное и сделанное? -Я делаю с тобой, что хочу и когда хочу, и не важно, какого ты об этом мнения, - чересчур напыщенно заявил альфа, приосанившись. Я настолько уже привык к его тараканам, что никак не реагирую на эти слова – всё равно он останется при своём мнении, а я при своём. Только глаза закатываю, устав от подобных заявлений. -В таком случае я умываю руки, - поднимаю свободную руку в жесте «сдаюсь» и альфа удовлетворённо хмыкает, покачав головой. И вновь у нас склеился разговор о всякой ерунде, не касающейся нас самих. Пруссия тот ещё сплетник и теперь невольно, но я знаю небольшую подноготную нынешних стран. Кто бы мог подумать, что тот же Дания панически не переносит ящериц. Откуда прусс это знает? Одному Богу известно. Хочется верить, что он не подсовывал датчанину разную мерзость, чтобы увидеть его реакцию. Однако осведомлённость альфы о стольких вещах наталкивала на любопытные размышления. -А что такого страшного ты знаешь о Речи Посполитой? – прямо спрашиваю мужчину, а он аж бровь вскинул, непонятливо качнув головой. – Ты меня не раз предостерегал, что я его, якобы, плохо знаю. Так может, пояснишь наконец свои предупреждения? Пруссия весь подобрался, до этого полулежа, полусидя развалившись на кровати. Мы что-то вообще забыли о мерах приличия, используя кровать не по назначению и всё это с лёгкой руки прусса. Лепота. -Это что же, тебя отправили к нему и даже коротко в курс дела не ввели? – издевательски ухмыляется мужчина, подперев голову кулаком. Просто утвердительно киваю, желая без предисловий разузнать, о чём таком ведает Пруссия. Я в своём альфе уверен, всё-таки РП по своей сущности довольно скрытен, но рядом со мной он вполне радушно себя ведёт, да и мы воплощение стран – все не без греха. Что такого страшно могут мне рассказать? Что он боится собак? Пф, это будет даже мило. – Ты хоть знаешь какой по счёту у него год правления? Демонстративно задумываюсь, уперев взгляд в потолок. Красивый, только плывёт из стороны в сторону. -Что-то я пьяноват слегка, не вспомню точное число, - покачиваюсь на месте, улыбаясь с лица прусса. Он так на меня прикольно смотрит, что я даже не возьмусь гадать, что за эмоция у него на лице. – Напомнишь? -Пошёл сто тридцатый год- прусс внимательно смотрит мне в глаза и беззаботно выговаривает эту фантастическую цифру, отчего я чуть вино не выплюнул. А мой возлюбленный старше, чем я полагал! Хотя можно было и догадаться разнообразия ради, что его нажитый опыт не с потолка взялся и такой альфа, как он, через многое прошёл, прежде чем стать тем, кто он есть. Я в сравнении с ним почти дитёнок, а то та мне постоянно казалось, что он меня за малое дитя держит – до узнавания факта того, что мы истинные – а на деле так всё и оказалось. – Ты действительно этого не знал? Я всё больше начинаю думать о том, что брат твой любезный на верную смерть тебя к нему отправил, если тебе столь простую информацию не сообщили, - альфа качает головой, покачнувшись в сторону. Не найдя твёрдой точки опоры, прусс в итоге опёрся руками о свои колени. -Да с чего ты решил, что меня РИ к нему отправил? – недовольно бурчу почти себе под нос, вжав голову в плечи. Очевидно, что оставшись в прошлый раз без ответа, Пруссия начал строить догадки сам относительно того, почему же именно я «играю» с поляком на его территории. Пока что его теория звучит так: «Российской Империи что-то нужно от Речи Посполитой и поэтому царь отправил своего младшего брата омегу втереться тому в доверие». Вообще звучит неплохо, если бы так оно на деле и оказалось. Пруссия прикрывает глаза, задумчиво помычав. -Не вижу иной причины для ваших игр в любовь, - наконец объясняет мужчина. Логичные выводы, аж аргументы «против» сложно подобрать, о чем спешу уведомить прусса. -Справедливый вывод, - смотрю себе в ноги в раздумьях. Это ещё хорошо, что Пруссии откровенно плевать, как я могу играться с гусаром, а потому не пытается насильственно выпытать истинную причину наших интриг, но ему по-прежнему любопытно в какой-то степени. Лишь бы ему терпения хватило не начать расспросы до моего побега. – Но его возраст мало что мне даёт. Ты так и не рассказал главного. -Конечно, - хмыкает весело Пруссия, скрестив руки на груди и улыбается, так неприятно предвкушающие, словно точно знает, что услышанная информация не понравится мне. – Ты очень любопытная ежиная мордочка. -Опять ты за своё, - от души закатываю глаза, желая чуть-чуть придушить этого альфу. Пруссия на мои слова только проказливее улыбается. Вот хлебом не корми, дай напакостить. – Хватит давать мне прозвища. -Это не прозвище, - чуть ли не укоризненно грозит мне пальцем альфа, как малому дитя объясняя простые истины. Ага, не прозвище, а что тогда, если не оно? – Вот тебе минута просвещения в мою богатую культуру: «Ежиная мордочка» - это комплимент, а не прозвище. Развожу руки в стороны в полный мах, выказывая тем самым великий уровень богатого удивления. Оказывается он всё это время был так щедр мне на комплементы, вот так удивил! -И чем я заслужил такую милость? – решаюсь на засыпку разузнать столь неочевидный факт, и, прусс копирует мой жест, иронично изогнув брови. -Я люблю красивые вещи, так почему не сделать комплимент? -Даже не знаю, что меня больше возмущает. То, что ты считаешь меня вещью или что у тебя странное понятие «сделать комплимент», - откровенно злюще проговариваю я слова, хрустнув костяшками пальцев. Пора перестать удивляться, но альфа удивительным образом продолжает меня выводить из состояния покоя. -Не надо нервничать, - примирительно выставляет вперёд ладонь мужчина, но, не избавившись от противной улыбочки. Ещё раз хрущу костяшками, показушно отвернувшись. Чем бы таким тяжёлым его приложить в отместку? Беглый осмотр комнаты ничего не дал, и кроме мягких подушек, в моём окружении нет ничего тяжелее, хотя кулак мой довольно крепкий, может и так сойдёт? И пока я присматривался к своим кулакам, альфа продолжил говорить. – Ты цепляешься к словам, а сути не улавливаешь. -Да-да, я понял, что ты считаешь меня красивой вещью. Пруссия протяжно вздыхает, обратив взор в потолок, и, я прям таки читал над его головой мысли «Это наказание за мои грехи?». По крайне мере мне хотелось, чтобы прусс думал так. -Забудь об этом, - устало просит меня об одолжении альфа, махнув ненавязчиво рукой. Ха, фиг! Не забуду. – Возвращаясь к твоему вопросу, отвечу просто: Речь Посполитая не тот, кто способен на высокие чувства и сострадание, - завидев моё лицо полное недоумения, Пруссия пощёлкал пальцами, словно подгоняя меня что-то вспомнить. – Он же воин и рождён именно для этого. Ты же сам понимаешь, что он ни есть страна в полноценном воплощении. -Допустим? – тяжело сглатываю, совсем не понимая, к чему клонит прусс. Как это он не полноценная страна? Он объединение, это, правда, но разве объединение не считается полноценной страной? Посполитый ведёт государственные дела, встречается для обсуждения насущных и будущих дел со своими городами – разве это не важный показатель для полноценной страны? – Но что ты имеешь в виду под «Рождён быть воином»? -У-ух, - Пруссия прикрывает рот ладонью, как от испанского стыда. Вот сволочь поганая, ну нет у меня интернета, чтобы знать такие подробности! – Совсем ты ничего не знаешь, как я и думал. Лазутчик из тебя вышел так себе. -Сам знаю, - недовольно шиплю сквозь зубы, а желание приласкать прусса чем-то тяжёлым всё увеличивалось и увеличивалось. – Так вразуми же такого плохого лазутчика, пока он не скопытился от нетерпения. -Ты же помнишь, что я обсуждал мирную политику с его создателями? – важно сообщает мне прусс, внимательно следя за моими глазами. Припоминаю такое, я ещё тогда удивился, почему Пруссия общался именно с родителями РП, а не с ним самим, ведь по логике, Посполитый объединение двух государств и все вопросы решаются через него. – Это потому что золотая птичка решает только военные конфликты. От громогласного «Еба-а-ать!» меня удержал только факт ночи. Впервые узнаю о нечто подобном, да ещё и из уст Пруссии. Стоит ли его слова поделить на два, зная о его ненадёжности? Но все они чертовски логично подвязываются между собой, а наша стычка в Кракове это только подтверждала. Очень любопытный факт о моём альфе, жаль, что узнал я это будучи в плену от своего надзирателя. Однако это знание мало что меняло между мной и Посполитым. Абсолютно ничего не меняло, если вдаваться в подробности. -Теперь тебе понятно выражение «Он рождён быть воином»? – насмешливо фыркает альфа, весело прищурив глаза. -Да, спасибо за разъяснения, учитель, - складываю вместе ладони, словно сижу за учебной партой и улыбаюсь по манере самого прусса. Нравится мне его передразнивать, а ему нравится передразнивать меня. Что это за подвид отношений у нас такой? У него вообще есть название? – Очень интересно, конечно, но, как по мне, ты драматизируешь. Пруссия резко переменился в лице, став почему-то серьёзным – настолько серьёзным, что у него в глазах потухла та небольшая искорка жизни, что появилась из-за алкогольного опьянения. А я вот не могу на серьёзных щах философствовать о том, кто рождён быть мирным политиком, а кому уготованы оружие и латы. Речь Посполитая, несомненно, выглядит воинственно и крепко, но я уверен, что это лишь результат его образа жизни, а не, потому что он рвётся в каждый бой, что аж пятки сверкают. -У всего есть обратная сторона, а Посполитый тебе явно не доверяет, чтобы мило беседовать с тобой о погоде. Так что ты знаешь его, как грозного вояку, что не удивительно, учитывая ваши отнюдь не приятельские отношения, - подвожу я логичный итог, переведя дух. Чувствую себя на дебатах, в которых ставкой стала честь моего альфы и вроде как, я её отстоял. -И снова ты цепляешься к словам, не видя сути, - качает укоризненно головой альфа, отвернувшись от меня в сторону свечей. Обиделся и принял поражение? И что мне теперь делать? Утешать его, причитая, что в жизни бывают не только победы, но и поражения? Нет уж, увольте. – Сам со временем всё поймёшь. С этими словами Пруссия поднялся с кровати и поправил уже знатно примявшуюся одежду. Не обернувшись на меня, альфа направился по направлению к выходу. Молча, провожаю его взглядом и только когда дверь за ним захлопнулась, перевожу дух. Мы совсем немного в этот раз выпили, даже по разным комнатам разошлись, что, несомненно, радует, но сегодня мы подняли какие-то слишком тяжёлые и скользкие темы. Вижу и сам Пруссия остался в осадке после нашего разговора, раз ушёл не попрощавшись. Я искренне не понимаю его попытки убедить меня в том, что Речь Посполитая «какой-то не такой». Меня не испугать тем, что он воевал и воюет, ибо это даже звучит смешно – мы страны, для нас это не фантастическая новость. Но вот эти вредные слова прусса, мол «Я цепляюсь к словам и не улавливаю сути» меня настораживали. Ладно, подумаю об этом завтра, а заодно, наконец, начну шевелить булками в сторону побега. Надоело мне сидеть тут взаперти. Мне чуть ли не физически плохо от тоски по Посполитому, словно бы связь между истинными и правду есть, и, она истончается с каждым днём пребывания тут. Я стараюсь не думать о нём, дабы не падать духом, но в минуты слабости, как сейчас, мысли сами собой возвращаются к поляку. Как он там? Ищет ли меня? Хотя, что за глупый вопрос, подсознание, не дури, конечно, он меня ищет. Боюсь представить, какая паника захватила его разум и ещё больше страшусь того момента, когда гусар узнает всю подноготную моего похищения. Как там выразился Пруссия? Речь Посполитая не тот, кто способен на высокие чувства? Не знаю, является ли праведный гнев высоким чувством, но то, что он нагрянет, сомнений не возникало – пруссу не позавидуешь. Единственное, что я могу сделать, это сместить внимание гусара на себя, чтобы Пруссия успел убежать на край света. Так стоп. Какой край света? Какое «отвлечь»? Спьяну начинаю думать о всякой ерунде – ещё бы я не выгораживал своего похитителя перед своим альфой. Спать надо! А то лезут мысли всякие дурные. Накрываюсь одеялом с головой, твёрдо решив этой ночью выспаться на пару суток вперёд. После побега спать особо не придётся.