Яблоки. Копья. Война

Прежде чем меня накрыла волной паника, меня неожиданно обняли одной рукой и притянули к себе ближе, словно защищая и согревая. С силой зажмуриваюсь, заставляя взять себя в руки, и перевожу взгляд на Речь Посполитую, что спокойно слушал отца и при этом прижимал меня к себе совсем не по-христиански. Княжество даже одобрительно хмыкнула. У меня челюсть всё равно противно подрагивала и я вновь оглянулся на дверь. Тени никуда не пропали, но почему-то замерли в одном месте, а мне что-то на груди жжёт. -Милок, что-то не так? — литовка остановила мужа и коснулась моего колена. Мотаю головой, попытавшись нацепить на лицо беззаботность — не хватало ещё родителям узнать, что я шизой страдаю. -Показалось просто, — вопреки моим стараниям, голос всё равно хрипнул от пережитого страха, но мой ответ успокоил Княжество и на том спасибо. Пальцы гусара дробью прошлись по моему плечу, почти не ощутимо, и мы переглядываемся. Он всё понял. Я по одному взгляду это вижу. Чёрт возьми, как я благодарен ему, что он отрезвил меня. Не думая тянусь рукой к кулону на груди и с удивлением понимаю, что именно он жёг мне кожу. С какого-то хера украшение нагрелось выше моей собственной температуры. Я и до этого ничего не понимал, а сейчас вовсе чувствую себя крысой в лабиринте, а мне даже сыра не дают. Королевство Польское и Речь Посполитая обговорили пути решения проблемы, иногда своё веское слово вставляла Великое Княжество. Я их слушал в пол уха, мало что запоминая и старался вообще не оглядываться на дверь, лихорадочно сжимая пальцами ладонь своего альфы. Пока он рядом мне спокойнее и теперь я убедился, что рядом с ним ещё и безопасно — даже призраки опасаются что-либо делать, пока он рядом. По крайне мере, мне хочется в это верить. А когда митинг подошёл к концу, от призраков вовсе ничего не осталось, словно они были лишь иллюзией. -Спокойной вам ночи, детишки, — литовка ухватилась за локоть супруга, весело улыбаясь нам на прощанье перед сном. Не будь я на взводе, то смутился бы точно с её намёков, но могу лишь глаза опустить в пол, не отпуская руки гусара. Посполитый покачал головой и на том мы разошлись. По пути до нашей спальни мне постоянно чудились странные звуки и шорохи, бегающие по углам тени, тянущие ко мне когтистые руки. Я весь извёлся, позорно спрятавшись под бок альфы, здраво решив, что лучше я буду трусом, но сохраню остатки нервов и целостность рассудка. Только когда я услышал звук закрытой двери, я позволил себе жалобно всхлипнуть. Со спины меня накрыли пушистые, золотые крылья, и поляк бережно прижал меня к себе, не задавай вопросов. Цепляюсь за его одежду, как утопающий за спасательный круг, и сдерживаю в себе порыв разрыдаться от накопившихся эмоций, не нашедших выход ранее. Тёплые ладони ласково поглаживают мою подрагивающую спину, медленно, но верно успокаивая. -Меня преследуют призраки, — более менее придя в себя, решаюсь поведать мужчине и своих проблемах. РП участливо кивнул и прихлопнул меня по плечам, указывая на кровать. Скомкано киваю, позволяя альфе поднять и перенести меня на мягкие перина. Не успеваю сесть поудобнее, как поляк осторожно опрокидывает меня на спину, а сам присаживается рядом, позволяя устроить голову себе на коленях. Не раздумывая принимаю его предложение. -Что ты видел? — задаёт аккуратный вопрос мужчина, коснувшись моей макушки и начав мягко ворошить волосы. -Я… я точно не знаю. Просто объёмные тени, которые похожи на людей и они явно пришли ко мне, я это чувствую, — позволяю себе расслабиться от массажных движений поляка, прикрыв глаза от усталости. Этот день высосал из меня все силы. Дневного сна как будто и не было, только тело ещё более разбитое и мышцы неприятно колит. -А сейчас? — настороженно спрашивает гусар, подняв голову. Не, Солнце, ты ничего не увидишь, даже если они нас окружат. В этом и ужас, и печаль. Я один тут схожу с ума и вижу всякую чертовщину, от которой мороз по коже. Лишь Герцогство Пруссия в этой тьме яркий лучик и не пугает меня, хотя она тоже призрак. -Ничего, — не могу не скрыть облегчение в собственном голосе и тут же сонно зеваю, не успев прикрыть рот ладонью. — Они тебя испугались, ха, — глупо улыбаюсь, прекрасно зная, что поляк ничего не видит, но прекрасно всё чувствует. Речь Посполитая неоднозначно встрепенулся. Не могу разобрать, принял ли он мои слова всерьёз или сетует на мою шутку. Опять зеваю, скрутившись в клубок на коленях альфы. -Я устал, — ставлю в известность поляка и тот понимающе хмыкнул, прекратив ворошить моё гнездо на голове. Путём несложных махинаций, я оказываюсь переодет — я сам переодевался, чесслово! — и укутан в мягкое одеяло. Альфа крепко прижимал меня к себе, прикрывая всеми возможными способами, чтобы я почувствовал себя в безопасности и мог спокойно заснуть. Могу лишь благодарно пофыркать ему в плечо, проваливаясь в сон. Утром нормально отблагодарю, обещаю. Показалось, что только я закрыл глаза, уютно спрятавшись в объятиях любимого мужчины, как тут же захотелось их открыть обратно. Пропало тепло и тяжесть одеяла, а руки альфы словно похолодели вместе с помещением. Подскакиваю в панике на кровати. Вокруг темно и лишь слабый свет луны освещал пространство. Где свечи? Мы же всегда перед сном оставляем пару горящих свечей на всякий случай. Мельтешу рукой по кровати и не нахожу рядом с собой РП. Я совсем один. В прохладной, тёмной комнате, которая словно оказалась в безмолвном пузыре. Настолько меня корежит от нереальности происходящего, что я быстро смекнул, что сплю. Слишком тихо, слишком холодно и слишком одиноко. Очередной мой кошмар. -Россия, — зовёт меня знакомый, нежный голос Герцогства Пруссия. Даже не удивляюсь, мимолётно подумав о том, что призраки-то уж точно могут во сны проникать. Или не могут? Да хрен с ним, меня лишь бы не касалось. Только я хотел подать знать, что я тут и я один, как в недоумении захлопываю рот. — Россия, молчи, ничего не говори. В смысле молчать, а зачем тогда звала? Боже мой, мне уже во сне приходится шарады отгадывать! А можно мне просто поспать без лишней нервотрёпки? Мне и в реальности проблем хватает. Укутываюсь по макушку в одеяло на манер хиджаба и спускаюсь с кровати. Не хочу оставаться в тёмной комнате, лучше зажгу заново свечи для начала. Пол под моими босыми ступнями ледяной, чувствую себя теперь демоном, которого нелёгкая занесла в церковь и ему поджаривает пятки. В два прыжка преодолеваю расстояние от кровати до тумбочки и не могу найти чашечку со свечей. Ни одну. Замечательно, сон у меня не очень подробный, значит придётся сидеть в темноте. Шиплю от пробежавшего по ногам холода, сиганув обратно в кровать. Хер я куда пойду. Околею, но никуда не пойду. Лучше попытаться проснуться, а то я в стол шатал мёрзнуть в собственном бредовом сне. Щипаю себя за руку, ойкаю, но ничего не добиваюсь. Чёрт, а в книжках пишут, что щипок помогает. Обманщики! -Замечательно, — сердито бурчу себе под нос, потерев ущиплённое место. Щипнул-то я от души, чтобы наверняка проснуться. В комнате раздался шорох. Замираю, навострив уши. Ещё один странный звук, идущий словно бы отовсюду. И от двери, и от окна, и даже из-под кровати. Тьма вокруг меня начала сгущаться, погружая комнату в ещё большую темноту. Хочется трусливо спрятаться под одеялом, но разум подсказывал, что лучше видеть, откуда появится враг. От танцующего ритма пульса начинает звенеть в висках, но я упорно не закрывал глаз, как зверь выжидая, откуда донесётся новый шорох. Я не буду жертвой в своём сне. Нападу первым! -Не надо, Россия, — резко зажмуриваюсь от внезапного источника света, зашипев не хуже змеи. — Они не опасны, им просто тяжело попасть сюда, — по моим плечам проходятся холодными ладонями. Подпрыгиваю на месте, обернувшись в полёте. Рядом со мной сидела Герцогство Пруссия, освещая своим тусклым светом комнату. -В смысле «им»?! — чуть взвизгиваю от возмущения и охуевания разом. — Кто эти «они»? И что им от меня надо? -Тш, Россия, я сама мало, что узнала, но прошу, не кричи. Прояви уважение, — девушка приложила к моим губам указательный палец и я с ещё большим удивлением ощутил её осязаемое, холодное (!) касание. Всем возможным спектром эмоций выказываю своё удивление, на что омега сконфуженно отпрянула, убрав руку себе на колени. — Извини, я не подумала. -Я не об этом вообще-то, — от милой абсурдности слов девушки аж теряю всё удивление. Раздались новые шорохи, более отчётливые, чем прежде. Озираюсь по сторонам, благодаря Гере имея возможность нормально видеть комнату. Тут и там стали появляться тени. Они фактически росли из земли, принимая человеческий вид. Но куда больше я удивился, когда на этом они не остановились и стали обрастать деталями, меняясь и становясь непохожими друг на друга, и чем дольше смотришь, тем больше видишь. Тени стали выглядеть почти, как Гера, но почему-то она светлая, а эти все тёмные. Кто-то посветлее, но всё равно не светиться, как девушка. Звучит, блять, метафорично. -Я в ахуе… — во все глаза смотрю на таких же воплощений стран очень дальних и разных эпох. Ни одного знакомого флага, а одежда у всех такая разнокалиберная, что я со своими скудными знаниями сейчас просто в панике. -Ребёнок! — внезапно подал голос один из появившихся стран, очень грозного вида мужчина в полном обмундировании. От его строгого вскрика жму голову в плечи, испуганно выпучив глаза. На меня ещё так в жизни никто не орал. — Язык бы тебе отрезать за подобны слова, да жаль, не могу! — укоризненно грозит мне кулаком мужик, и сам же раздосадован тем, что он призрак и сделать мне ничего не может. -Вы ему не отец, чтобы так говорить, — напротив грозного мужичка женщина закатила глаза, важно откинув толстую косу себе за плечо. Она выглядела не так воинственно, но попахивало с её стороны какой-то гордыней. -Начнём с того, что вы все мне никто и знать я вас не хочу, — от охуевания быстро решаюсь вставить свои пару слов, не менее грозно стукнув кулаками по перине. Получилось не так впечатляюще, как хотелось бы, но хоть голос подал, уже хорошо. -Храбрый мальчик, — позабавленно улыбается ещё один мужчина, на вид выглядящий моложе всех, кроме меня и Геры. Флаг его я даже рассмотреть не могу с помощью света от Герцогства, да и не хочу теперь. Больно наглые и дерзкие духи мне попались. -Я не пойму, вы явились, чтобы коллективно посмеяться надо мной? — люто хмурюсь, не вразумив прикола этих стран на загробной пенсии. — Мало того, что напугали до полусмерти, так теперь несёте всякую околесицу и даже не пытаетесь объяснить, что вам от меня надо. -Россия, — тихо зовёт меня прусска, коснувшись моего плеча. Меня всего передёргивает от её холодного касания и тут до меня допёрло, что Герцогство может меня спокойно касаться. А раз может она, то вполне смогут и другие призраки. А может не стоило с ними так грубо разговаривать… -Мальчик прав, мы зря теряем время, — в разговор вмешалась ещё одна женщина азиатской наружности и пока что она выглядит дружелюбнее всех. Она подлетела ближе ко мне, как бы присаживаясь передо мной. Не взирая на её дружелюбный настрой, я автоматически от неё отодвинулся, памятуя о том, как мне не везёт на незнакомцев. — Россия, верно? — один раз киваю, внимательно наблюдая за азиаткой и за теми, кто остался за спиной. Их собралось штук пятнадцать и это ещё не все мне высказались! Большая часть просто молчала, кто-то неодобрительно сверлил во мне дырку, а кто-то просто оставался равнодушен. Чертовщина какая-то. — Тяжела доля на твоих плечах, Россия. -Да я уже ощутил, — невпопад отвечаю, неоднозначно поведя плечами, как будто на них что-то лежало тяжёлое. Я бы очень громко высказал тому, кто мне эту долю отсыпал, потому что попахивает явной несправедливостью — почему кому-то легко живёт, а мне через такой пиздец приходится проходить? — А можно эту долю кому-нибудь передать? А то спина уже горбатая. -Шутить может, ещё не всё потеряно, — одобрительно сказал кто-то за спиной женщины и вслед ему вторили ещё несколько. Охуеть, мой юмор зашёл странам неизвестно какого века — да я комик от Бога! -Свою судьбу никому не передашь, — донёсся более хриплый голос из призрачной толпы с весьма философской мыслью. Вопросительно выглядываю, стараясь рассмотреть говорившего. Им оказался мужчина почти преклонного возраста, но с такими мудрыми глазами, что даже призрачная суть не смогла этого изменить. — Тебя нашло твоё испытание. Ты либо превозмогаешь его, либо сдаёшься. -Надеюсь сдаться, не означает смерть? — тяжело сглатываю и мужчина сочувственно качает головой. — Да вы смеётесь надо мной! Что за испытание меня нашло? И почему нет третьего варианта? — судорожно сжимаю одеяло, начиная нехило так паниковать. Пиздец, я ничего ещё не успел осознать, а на меня уже повесили тяжёлую долю, выдали в руки испытание и сказали «Сделай или сдохни»! Я на такую хтонь не подписывался! — Сгиньте к чёрту! Вы мозги мне небось пудрите, а я, как наивный дурак, ещё слушаю вас! — наугад тянусь рукой в сторону и хватаюсь за одну из холодных подушек и не прицеливаясь, кидаю её в призрачную толпу. Подушка грустно пролетела на пол, не встретив никакого сопротивления или столкновения. -Слабак омега, — пренебрежительно фыркнул тот самый мужичек, что заговорил самым первом. От его тона, пронизанным нахальством и самодовольством во мне мгновенно вспыхивает пламя гнева. Да что себе позволяет этот хуй с горы?! -Знаешь что, мистер! — на эмоциях подскакиваю с кровати, легко находя взглядом в толпе эту самодовольную рожу. Широкими шагами преодолеваю расстояние между нами, а остальные страны передо мной расступались, никак не препятствуя образования конфликта. Останавливаюсь впритык к призраку и цежу сквозь зубы, тыкая в него пальцем. — Ты и понятие не имеешь, через какое дерьмо я в своей жизни прошёл! И не смей сравнивать меня с собой! Я хотя бы не пыжусь перед другими странами, чтобы казаться круче! — едко скалю зубы, совсем не боясь, что мне сейчас могут действительно отрезать язык. Я в чёртвом сне и наяву вряд ли у меня язык магическим образом отвалиться. — Ещё хоть слово скажешь про мой вторичный пол, я тебя изгоню самым извращённым обрядом экзорцизма, найду твою могилу и станцую на ней калинку, — под конец делаю шаг назад, всё-таки вспомнив о личном пространстве. Призрак, которого я так бесстыдно обругал, ничего мне не ответил, брезгливо воротя нос, но спустя пару секунд я услышал, как некоторые призраки хлопают в ладоши. -Хлеба и зрелищ, — поощрительно тянет одна из девушек. -Вина и закусок, — беззлобно передразниваю её в ответ, сдувшись в плечах. Вух, высказал этому нахалу всё в лицо и аж легче на душе стало. Дичаю я в этом столетии, а в двадцать первом веке бы без соли такие оскорбления проглотил и решил дело дипломатично. -Мы зря тратим бесценное время, — устало кто-то покачал головой, сверкая дорогими цацками на руках и шее. Что-то индийское, наверное. -Я вас не держу, идите куда хотите, — в последний момент цензуру свой ответ, дабы не накликать новую беду. И так хватило с головой. Безразлично прохожу обратно к кровати. Поднимаю высоко одеяло и пока оно не опустилось вниз, прыгаю под него. — Я спать дальше. -Он думает, что спит? — кто-то к кому-то обратился и я сразу навострил уши, выглянув из своего одеяльного укрытия. Обращались к Гере. -Он ведь живой, — печально отзывается она, посмотрев ровно на меня. Неловко прячусь обратно, успев заметить её удивлённое моргание. — Россия, прошу, это очень важно. Грядёт нечто опасное и это будет пострашнее войны, которую вы обсуждали у Российской Империи, — чувствую даже сквозь одеяло холодное касание по моей макушке. Верчу головой, прячась активнее. Ага, щяс, так я им и поверил. Стоит тут толпа народу призрачная, ни здрасти, ни до свидания — доверия как-то не внушают! — Россия, пожалуйста! — голос девушки стал более испуганным. Обеспокоенно и быстро выпрыгиваю из-под одеяла — кто посмел на девушку напасть?! Лихорадочно оглядываюсь, но все стояли, как и в прошлый. — Россия, нам надо уходить. -Куда и зачем? — сконфуженно оседаю обратно, мгновенно продрогнув от холода. Не, не, никуда я не пойду в такой мороз. У меня нет тапочек и шубы. -Я устал от его упрямства, — один из мужчин подошёл к кровати и грубо схватил меня за шкирку. Ошалело дрыгаюсь и сваливаюсь на пол, ибо не так сильна хватка у этого призрака. -Сдурел совсем?! — раздражённо вскидываю голову, в красках запоминая лицо очередного нахала. У меня удивительно быстро пополняется список тех, кому отомстить в ближайшем будущем. -Беги, Россия, беги! — хором заговорили призраки, наседая на меня. Подскакиваю на ноги и в панике отступаю назад. Раздаётся хлопок от распахнутой настежь двери. — Беги, пока можешь! В ушах зазвенело от громкого звука, схожего с пушечным выстрелом. Хватаюсь за голову, а хор голосов не утихал. Вся комната окрасила в багрово-красные тона, а могильный холод сменился запахом гари. Не помня себя, разворачиваюсь и срываюсь с высоко старта. Выбегаю в коридор и в лицо мне тут же ударил огненный жар. Всё пылало. Стены, мебель, спальня, в которой я был только что, начала обваливаться и сгорать на глазах. Инстинкт самосохранения кричал «Надо спасаться!», и я побежал вперёд. Проскакиваю коридор и с тяжёлым сердцем вспоминаю, что в доме ещё куча народу, а главное, РП и его родители! -"Это же сон!», — бьётся в агонии последняя трезвая мысль, но внезапный всполох огня рядом слишком реалистично спалил мне половину волос на руке. — «Даже, если сон, я не позволю кому-то сгореть заживо!» Бегу, чувствуя, как лёгкие заполняются едким запахом дыма. Грудь начинает болезненно сдавливать, но я бегу и кричу, в попытке дозваться хоть до одной живой души. Россия, здесь никого нет, спасай себя! Чьей-то голос раздался прямо позади, но я не рискнул набегу обернуться. Натягиваю рубаху на нос, в попытке огородиться от запаха гари и заворачиваю за ещё один угол. Рядом со мной обвалилась огромная балка, чуть не придавив меня своим весом. Ступни режет от обжигающей температуры и осколков древесины. Сжимаю крепче зубы, устремившись к лестнице. Никто не кричал, никто не звал на помощь. Почему в столь огромном доме не слышно хотя бы одного крика о помощи?! Я здесь в самом деле один?! Хватит мешкаться, ребёнок! От противного голоса в голове стало ещё более тошно, но он подогнал меня к правильному решению. Здесь никого нет, мне некого спасать, кроме себя самого. Чудом добираюсь до лестницы и не успеваю ступить на неё, как та обваливается, лишая меня ходов отступления. Испуганно пячусь назад и оборачиваюсь, зацепившись взглядом за распахнутое окно. Второй этаж, не так высоко. Я смогу выбраться, если сделаю всё правильно! Подбегаю к окну и перепрыгиваю его, схватившись за раму. За моей спиной взывало пламя, выбивая пару ближайших окон. Жар и множество осколков полетели в мою сторону, что я не раздумывая отпускаю раму, падая вниз. Больно приземляюсь в какой-то куст, перевернувшись пару раз и врезаюсь в дерево. Запах гари исчез, как и весь дым. В глазах всё мутно и темно, и, кажется, я слишком больно приземлился на ноги. Шиплю, матерюсь, но пытаюсь хотя бы сесть и посмотреть, куда упал. Тру судорожно глаза и поднимаю голову. Где я? Я падал рядом с гигантским домом, а сейчас передо мной расстилается густой лес. А вдали раздаётся ржание коней. Мельтешу на месте, прислушиваясь и ища источник звука. Замечаю вдалеке яркий огонёк. О нет, нет, нет, только не говорите мне, что я каким-то чудом оказался настолько далеко от дома?! Подрываюсь и тут же сгинаюсь от тянущей боли в ступнях. Я бежал по горящему дому, но мои ноги выглядят так, словно я устроил забег по лесу с босыми ногами. Нет времени, я теперь точно не сплю. Сердце отстукивало марш, разгоняя по венам адреналин. Срываю с рубахи плечи и на скорую руку обматываю свои и так изрядно пострадавшие ступни. Снова перехожу на бег, с трудом маневрируя между деревьев и смотря только на горящую точку перед собой. Взгляд плыл, лёгкие жгло, а от ног скоро живого места не останется, но я продолжал бежать. Ржание лошадей усиливалось и к ним теперь добавились крики людей, в перемешку со звуками борьбы. Из последних сил вываливаюсь из рощи передо горящим домом. Перед ним развернулась настоящая резня. Разные солдаты сражались друг с другом, а за углом я вижу, как испуганно спрятались немногие служки и служанки. Я не сплю, боже мой, я не сплю, этот кошмар происходит взаправду. Губы начинают дрожать от ужаса и я без сил наваливаюсь на дерево. В этой толпе просвистела что-то золотое, одним взмахом снося кучку неизвестных солдат. С пугающим трепетом узнаю в этом золоте Речь Посполитую, что с ледяной яростью рубил врагов одного за другим, спасая зазевавшихся солдат. В руках он держал увесистую алебарду, полностью заляпанную кровью. Одним взмахом он отсёк голову сильно зарвавшемуся чужаку и пинком отправил его обезглавленный труп лететь в сторону. Меня страшно замутило. Во рту смешался привкус гари и рвоты, что пришлось зажать себе рот руками. У меня даже на это с трудом хватило сил, а о том, чтобы отвернуться не шло и речи. Кровь. Крики. Огонь. В голове гудело и эхом раздавался призрачный вой смешанных языков. Наощупь нахожу рядом крепкую палку и с её помощь встаю, щурясь от яркого пламени. Если этот огонь не остановить, может сгореть весь город. Этого нельзя допустить! Там же люди! Отвожу взгляд от места битвы, не в силах смотреть на убийства и вижу, как в сторону укрытия простых служащих идёт отбившийся от толпы солдат. Чужой солдат. Нет. Нет, блять. Не позволю! Крепче ухватываюсь за палку, найдя в себе силы на ещё один небольшой забег. Огибаю место резни на дрожащих ногах и с бешено стучащим сердцем. Ещё чуть-чуть! Я уже на месте! Сердце пропускает удар от громкого женского визга. Хорошо знакомого визга. Стесняша. Разум отключается и я без раздумий выпрыгиваю из-за угла, наотмашь ударив замахнувшегося солдата по затылку. Послышался громкий хруст, но это сломалась на шея противника, а моя хлипкая палка! Солдат резво оборачивается на меня со звериным глазами, держа в руках оружие гораздо солиднее моего — кавалерийская сабля. Предпринимаю попытку отвлечь его и бросаю в его сторону остатки палки, но солдат даже не обратил на это внимание, наметив свою следующую жертву меня. Блять. Боже мой. Ноги, как вросли в землю и стали каменными. Дыхание сбилось от ужаса блеснувшего надо мной оружия. Я не умру таким идиотским образом! В последний момент падаю в сторону, нехило ударившись о стену. Но времени отдыхать не было, смерть дышала мне в затылок и с туманом в глазах мне пришлось уворачиваться и во второй раз в неизвестность. Опять больно. Пытаюсь подняться, но подскальзываюсь и ровнехонько над моей головой пролетает очередной удар. Наугад бью ногами в сторону и удачно ставлю чужаку подножку. Это мой шанс! Окрылённый вздохом надежды, быстро поднимаюсь с земли и боковым зрением замечаю несколько девушек, что испуганно жались в угол, среди которых стояла перепуганная Стесняша. Из последних сил замахиваюсь и пинаю солдата в челюсть. Тот взревел от боли и я обессиленно упал в руки служанок, едва успевая дышать. Этот удар стоил мне всех сил, а враг даже не повержен. Чужак гневно скалиться, поднимаясь на ноги и возвышаясь над нами. В глазах его нет ничего человеческого. Он хочет убить нас не из-за приказа. Он упивается нашим страхом. Мразь, гнида! Скольжу ногами по земле, изо всех сил прикрывая собой девушек. Они вцепились руками мне в рубаху, словно стараясь оттащить меня назад. Но бежать некуда. Солдат с наслаждением замахивается, чтобы отсечь голову уже мне. Собираю в себе последние капли мужества и не зажмуриваюсь в страхе. По небу пробегается яркая вспышка молнии, освещая собой весь город и следом тут же раздался оглушительный раскат грома, как выстрел из пушки. Солдат пригнулся. Вот он, второй шанс! Не проеби его, Россия! Отталкиваюсь и ударом ноги вышибаю оружие из рук врага. Мы смотрим друг на друга. Я на солдата, солдат на меня. Оборачиваемся на укатившееся оружие. Чужак спохватился быстрее, ринувшись за утерянной саблей. Плюю нахер на все законы логики и тупо прыгаю на него сверху, повалив его на землю прямо рядом с несчастной саблей. Он дёргается, да так сильно, что меня швырает по нему, как на быке. Хватаюсь пальцами за длинный кусок ткани одежды чужака и тащу вверх, импровизируя удавку. Солдат задёргался сильнее прежнего, а я держался на одном божьем слове. -Возьмите его саблю! — кричу я, чуть не выпустив удавку из рук. Оборачиваюсь, как могу, на девушек и вновь кричу, указывая на оружие. — Заберите его! Служанки не понимали меня, но тут вперёд выбежала Стесняша со слезами на глазах. Пробегает мимо нас и пинает саблю ещё дальше, прямо в эпицентр резни. Меня больно скидывают на землю, придавив коленями грудь и сдавливая мне горло пальцами. Улыбка настоящего маньяка отразилась на лице чужака. Хватаюсь за чужие пальцы в бесполезной попытке отцепить его от себя. В глазах темнеет и я чувствую, как с неба капает вода. «Умру под дождём. Всё ещё идиотская смерть» Воздуха стало критически не хватать. Открываю рот в попытке сделать хоть вдох. Пытка заканчивается внезапно, как только позади раздался громкий свист и тело чужака безвольно упало рядом со мной. Кашляю, глубоко задышав и чуть побулькивая от саднящей боли в горле. Поднимаю глаза и вижу перед собой Речь Посполитую, с вытянутой рукой вперёд. Его глаза. Всегда такое тёплое золото горело стылым пламенем, а на лице застыла гримаса холодной ярости. Он бросил свой оружие в спину врага, чтобы спасти меня от тупейшей смерти. Перевожу медленно взгляд на труп солдата. Из него действительно торчит та самая алебарда. Вокруг нас стала образовываться новая лужа крови. -С-солнце, — севшим, не своим голосом пытаюсь улыбнуться своему альфе, с трудом заставив себя сесть. Посполитый торопливо шагает ко мне и как в замедленноё съемке я вижу, как на него сзади летит ещё один солдат. — Сзади! — кричу, срывая голос окончательно. Гусар уворачивается, но опаздывает, и острое лезвие проходится по нему от торса до груди. Кровь тут же хлынула наружу. Стук Посполитый спотыкается, хватаясь за рану и пытается перехватить чужое оружие. Стук Вижу перед собой только цель. Я не контролировал ни своё сознание, ни своё тело, когда нечто подняло меня с промокшей земли и, заставила схватить брошенную минуту назад алебарду. Моргаю и уже спустя секунду я замахиваюсь алебардой на чужака, без сожаления вонзая то ему между лопаток. Солдат взвыл и упал на земь в конвульсиях. Руки тут же стали ватные, не в силах удержать такое оружие. Падаю рядом с осевшим на землю гусаром, с ужасом узрев масштаб раны. -Солнце, — одними губами говорю я, даже не слыша свой голос. Посполитый скалиться, сцепив зубы и отрывает от одежды большой кусок. Схватываю, что нужно делать, и так же отрываю от своих штанов такой же большой кусок ткани. Я чувствую, как слабеют руки и мои, и его, но мы продолжали обматывать его торс, останавливая поток крови. — Ты не умрёшь. Ни за что, — бурчу себе под нос, уже не разбирая яви и сна. Мы стремительно намокали, но мне было сейчас не до этого. Я не дам ему умереть.