Яблоки. Копья. Война

У меня складывается такое впечатление, что все в этом доме сговорились. Причём за моей спиной, пока я ложку с пола поднимал. Родители как-то странно хихикали между собой, поглядывая на меня с Посполитым, а как ужин закончился, у всех резко нашлись неотложные дела и дом в мгновение опустел. Даже хозяйка дома ушла, по словам литовки, навестить свою подругу и вернётся не скоро. И теперь я остался один на один с агрессивно настроенным гусаром, а он, как на злобу дня, уже и сил поднабрался, и наелся, и поглядывает на меня неоднозначно. В его глазах так и читается своеобразная обида на мою просьбу оставить благодарности при себе. -Эхем, — неловко тру затылок, опасаясь посмотреть поляку в лицо. На меня резко накатило чувство стыда. Нам ведь есть о чём поговорить и, в отличие от меня, РП к этому разговору готов. Посполитый хлопает рядом с собой, демонстративно аккуратно отодвигаясь чуть в сторону, и приглашая сесть к нему на кровать. Он слишком вызывающе смотрит! Что это за смесь грядущего пиздеца и ласки?! Словно он одним взглядом обещал, что задушит меня, но любовью. Подхожу и смиренно сажусь, сложив руки на коленях и мельком поглядывая на поляка. Посполитый поворачивает мою голову в свою сторону и, молча, разглядывает моё лицо. Не увожу взгляд, так же рассматривая его в ответ и, чувствую, как в груди зарождается нежный трепет. Мужчина проводит большим пальцем по нижней губе, не прерывая зрительного контакта. Его взгляд гипнотизировал, хотя я чувствовал, что альфа сдерживает себя. Неизвестно от чего именно. Мужчина наклоняется ближе, и я поддаюсь ему на встречу, намериваясь первым ухватить долгожданный поцелуй. Наши губы сливаются, и только теперь я понял, какую волну эмоций сдерживал в себе гусар. Его руки тут же притянули меня ближе, панически боясь отпустить хоть на сантиметр, да и я сам с охотой жался к его груди, ухватившись за плечи. Сразу нахлынуло моё прошлое желание зацеловать Посполитого до потери пульса за всё то, что он делает для меня и не только. Поцелуй получался слишком эмоциональным и нетерпеливым. Впервые мы будто бы боролись за право, кто хочет вести и подарить больше любви. Сердце взбудоражено трепетало, разгоняя кровь, отчего у меня быстро заалели щёки. Мы разорвали поцелуй с неохотой, чтобы отдышаться и перевести дух. Я припал к его груди щекой, но с осторожностью — мой ум ещё кристально чист и я помню, где находится рана. Речь Посполитая же ластился ко мне лучше любого кота — зарывался носом в волосы, щекотал своими пальцами, быстро перебирая ими по моей спине, как по клавишам. И целовал, целовал. То в макушку, то за ушком, чем вызвал у меня приступ смеха. Лихорадочные поцелуем вскоре замедлились, став более спокойными и мягкими — теперь альфа точно убедился или насытился моментом, чтобы перестать торопиться, в попытке успеть всё. -Я так рад, — доносится до моих ушей приглушённый шёпот. — Ты в порядке. Ты рядом, — мужчина зарылся пальцами одной руки в мои вихри волос, оставив ещё один поцелуй в висок. Я слышал и чувствовал, как учащённо бьётся его сердце и, искренне поражался, как он смог сдерживаться всё это время после пробуждения? Он чуть ли не съесть меня готов от переизбытка чувств! -Да ладно, тебе больше досталось, — смущённо хихикаю гусару в ключицы, продолжая его обнимать. Отпускать его сейчас абсолютно не хотелось, думаю, поляк со мной солидарен. Посполитый несогласно зафырчал и перетащил меня к себе на бёдра. Возмутиться не успеваю, могу только укоризненно помычать. Вот упрямец, а! У него тяжёлая травма, а он меня таскает! Не дай боже, рана откроется или швы разойдутся — я же сам лично такую взбучку ему устрою, что мало не покажется! -Что с твоими ногами, — альфа проводит рукой по моему бедру, а взгляд его опустился куда-то мне за спину. Вот же, я ведь старался при нём ходить нормально, не прихрамывая, а он всё равно что-то заметил? Или у него такая охуенная память, что он во время мимолётного боя всё разглядел? Посполитый поднимает глаза, выглядя до неприличия серьёзно. — Ты был босиком. -Чуть-чуть поранился, — говорю почти правду, просто слегка не договорив, чтобы не беспокоить его лишний раз. И так ужас пережили. — Сам не лучше, таскаешь меня, когда у тебя шов! — недовольно тычу мужчину в плечо. Поляк игриво щурится, вообще не вразумив, что я его отчитывать собрался. Всё ему хихоньки да хаханьки. — Я серьёзно! Ты только на поправку пошёл! -Прости, — мягко выдыхает гусар, чмокнув меня в уголок губ. Тут же захлопываю рот. Весь настрой мне сбил, чертёнок. — Но ты не договариваешь, — руки альфы провокационнее сжали мои бёдра, а взгляд стал внимательнее. — И хромаешь. Нервно прикусываю щеки изнутри. Внимательный какой у меня мужчина, чересчур внимательный. -Это сложная история, — вжимаю голову в плечи. РП кивает, приготовившись меня терпеливо слушать. — О-очень сложная. -Душа моя, — с нажимом говорит поляк, пресекая мои попытки увиливать. — Тебя не было дома во время атаки, — при упоминании прошедших событий гусар заметно серьёзничает: взгляд становится жестче, но мужчина держит себя — и меня — в руках, не позволяя негативным эмоциям выйти в свет. — Тебя не было рядом со мной, — уже печальнее дополняет поляк, а у меня сердце сжимается. Я так и не знаю, что произошло после моей пропажи. Могу лишь догадываться, какой ужас и панику испытал РП, не найдя меня рядом в такой ситуации. -Ох, Солнце моё, — тяну руки за плечи гусара, соприкоснувшись с ним лбом и прикрыв глаза от обуявших меня тяжёлых чувств. Ладони поляка поднялись мне на поясницу. Ему нужен покой и ясность так же сильно, как и мне. Мы оба ужасно устали. Мы молча посидели вот так, вслушиваясь в дыхание друг друга. Наедине и в тишине мы чувствовали себя умиротворённо, напитываясь этим чувством и утопая в нём. Аромат хвои с яблоком дарил комфорт и уют, окутывая и обнимая, как парой дополнительных рук. Это чувство защищённости нужно мне сейчас как никогда сильно. -Ночью, — мягко отстраняюсь от лица поляка и ловлю на себе его нежный, пропитанный обеспокоенностью взгляд. — Во сне ко мне явилась целая толпа умерших, — не знаю, как ещё корректнее описать этот призрачный шабаш, что вознёс меня чуть ли не в ранг мессии. Посполитый никак не позволил себе среагировать, продолжая внимательно слушать. — Я не знаю почему их так тянет ко мне. Но они стали говорить пугающие вещи, а потом и вовсе предупредили, что грядёт опасность. Мне кажется, что я во сне ходил, потому что в себя я пришёл вдалеке от дома, — с трудом удаётся связать воедино все мысли и я судорожно стараюсь поведать поляку обо всём, что помню, нервно перебирая его волосы. — Я застал уже самый пик побоища, — сглатываю, во всех красках вспомнив эту кровавую картину. Как летели чужие головы, кричали солдаты, и как зарево окрасило собой всё вокруг. — Потом увидел, как в то место, где прятались служанки, идёт один нападавший, — гусар нахмурился, уже без моих пояснений понимая, к чему я веду. Чувствую, как внутри него стал загораться гнев. И тот факт, что враг давно убит его не успокаивал. — Ну и ты сам понимаешь, я не мог поступить иначе… — понуро заканчиваю рассказ, приготовившись услышать вердикт альфы. Речь Посполитая молчал, переваривая мою исповедь, задумчиво поглаживая моё бедро. Я вообще старался не дышать, водя бездумные узоры указательным пальцем по его торсу, старательно избегая места шва. Исповедь получилась кривая да косая, но я сам ничего тогда не понял и не понимал сейчас. Рассказал, как на духу, потому что мне и скрывать нечего. Кстати про призраков. Если они хотят, чтобы я окончательно испортил историю, то подразумевает ли под этим они, что я могу хоть сейчас уговорить Посполитого отказаться от войны? И, допустим, устроить сделку с Пруссией, для пущей эффективности? На такое поляк не пойдёт по своей воле, но я точно смогу найти к ситуации подход. Я могу устроить такую лютую фигню, что весь мир чихнёт и схлопнется. Они этого добиваются? Но зачем? Какой в этом смысл, если они уже мертвы и этого не исправит никакой Армагеддон. -Солнце, — аккуратно привлекаю внимание ушедшего глубоко в мысли гусара. Посполитый плавно опустил на меня взгляд и на ходу он из холодного и расчетливого стал тёплым и мягким. О чём он там думал, чёрт возьми? — Что ты думаешь об этом? — я затаил дыхание, борясь с внезапным приступом паники. Взгляд у РП не предвещал ничего хорошего. -Я убью Швецию, — спокойно отвечает поляк, с леденящим душу равнодушием, как будто и не об убийстве говорит. Испуганно вздрагиваю против воли и гусар сразу смягчается, ласково притягивая к себе, и с него словно сошёл дурман. -Не надо, — тихо прошу я, хотя за место этого следовало бы поддержать поляка со словами «Да, покажи ему Кузькину мать!», но Швеция должен дожить до моего времени. Иначе звиздец. Посполитый ластиться ко мне щекой, успокаивающе поглаживая по спине, а мне дурно становится от мысли, что поляк может сделать со шведом. -Его солдаты чуть не убили тебя, — напоминает гусар. — Тебя и моих родителей. Он лишил дома нас и моих людей. Слова мужчины звучали страшно, но куда страшнее осознавать, что он прав. Уже не в первый раз на меня нападает шведский солдат с вполне ясной целью — лишить меня жизни. И тот факт, что под удар попали ещё и родители РП, убеждал меня в правоте его слов. Не только воплощения стран пострадали, но и простые люди, что верой и правдой служили в сгоревшем дворце. Чем глубже я размышлял об этом, тем меньше во мне оставалось сопротивления и желания отговаривать гусара. Только пацифистское убеждение «Так же нельзя» ещё хоть как-то держало меня в узде. -Он получит возмездие, — альфа невесомо целует меня в щеку, проведя по ней носом. — Я не прощу нападения на мою семью, — серьёзно глянул мне в глаза мужчина и меня резко бросило в жар от тонкого подтекста угрозы. Етижи-пассатижи, Россия! Тут такой серьёзный разговор, а у тебя в голове бардак! Смущение оказалось сильнее здравого смысла и я туплю взгляд, поджимая смущённо губы. Это прозвучало как-то совсем по-особенному, с намёком на то, что поляк уже считает меня своей семьёй, а мы ещё не обручены. Господи, хватит думать о таком в такое неподходящее время! -Что такое? — поляк по-птичьи наклоняет голову набок, заметив, как лихо сменился мой настрой. Верчу тихонько головой, загораясь пуще прежнего. Я не должен допускать подобных мыслей, но они так заманчиво манили и соблазняли, что в голове сам собой всплывал отрезок фразы, вырванный из контекста: «Моя семья». Сердце взволнованно забилось в груди, а я не знал, куда деть свой поплывший взгляд. В итоге я позорно прижал ладони к лицу, едва не пища. — Хм, — Посполитый странно хмыкнул, поцеловав меня в область ладоней, где гипотетически был лоб. — Я тебя расстроил? — лукаво спрашивает гусар, прекрасно видя, что я нифига не расстроен, а охуеть как смущён. Мужчина накрывает мои ладони своими и силиться отцепить их от моего лица. Пищу уже в буквальном смысле, в бесполезной попытке сопротивляться, но даже будучи раненным, поляк сильнее меня. — Душа моя, — ласково тянет слова альфа, улыбаясь и смотрит мне в глаза, не иначе как любуясь моим смущённым видом. А у меня лицо пылало ярче вечного огня. — Ты прекрасен, — альфа не перестаёт улыбаться, целуя меня уже в губы. -Да что вы всей семьёй смущаете-то меня, — кое-как успеваю ответить, в перерыве между поцелуями, беспомощно цепляясь пальцами за одеяло под нами. Хотелось отвернуться, спрятаться, чтобы гусар наконец вспомнил о совести и перестал доводить меня до хардкорного уровня сгорания. Мужчина на мои слова только бархатно смеётся, уходя из тропинкой поцелуев мне за ухо, опаляя то горячим дыханием. По коже сразу побежали приятные мурашки. -У нас так принято, — не то серьёзно, не то шутливо отвечает поляк. Обречённо мычу в себя, задрав голову к верху, чем бессовестно воспользовался гусар, оставив новый поцелуй под кадыком. -А что ещё у вас принято? — смотрю сверху вниз за действиями альфы, который самозабвенно расцеловывал мою шею и ключицы. Откуда в нём столько ласки и нежности после тяжёлого ранения? -М-м, — неторопливо размышляет мужчина, исподлобья сверкая своими золотыми глазами, наполненные теплотой. — Любить, — новый, более настойчивый поцелуй остался у краешка моих губ. Альфа не отводил от меня взгляда, невесомо проходясь ладонями то по спине, то опускаясь к бёдрам. — Ценить, — следующий томный поцелуй уже остался на моих губах приятным послевкусием, что я невольно потянулся вперёд. — И защищать любимых, — последние слова поляка утонули между наших губ в новом жадном поцелуе. От его слов и то, каким тоном он это говорил, внутри приятно запорхали бабочки. Я душой понимал, что альфа говорит правду и нисколько не привирает, а его поступки и поступки его отца всё доказывают. Такого трепетного отношения я никак не ожидал получить в этом столетии. Хотя, думается мне, последнее — это правило двух конкретных альф этой семьи. Разорвав поцелуй, я кинулся на шею альфе, смыкая руки. Хочется просто его обнимать и обнимать, а после его слов моё сердце окончательно растаяло и я поплыл в этом безумии любви. Гусар ластиться ко мне щекой, обнимая в ответ. Я думал, что пойду сегодня спать на отдельную койку, раз поляк проснулся и ему больше не нужен надзор, но после этого разговора я никуда не захотел уходить. Только не сегодня. Так мы и заснул в обнимку.

***

Весь следующий день прошёл в сборах и моём возмущении. Нет, чтобы полежать в кровати, как полагается раненному, этот упрямый альфа без спросу пошёл наводить порядок! При том его не остановили мои просьбы, упрёки и угрозы, даже родители только руками развели! Я бы его привязал к кровати, да бестолку это — гусар уже давно встал и уложить его обратно не получится. Я мог только недовольно ходить за ним хвостиком, получая в ответ не менее грозные просьбы пойти посидеть, видите ли, у меня ножки больные. А я на зло его не слушался, продолжая сопровождать его повсюду и поэтому поляку ничего не оставалось, кроме как ходить очень медленно, чтобы мои ноги сильно не уставали. 1:1. Благо ему в голову тоже не пришла идея меня к стулу привязать, а то РП меня догонит и с тяжёлым ранением — крылья-то у него целы и невредимы. План состоял в том, чтобы собрать вместе всех прислуг и солдат, что жили во дворце РП на постоянной основе. Как выяснилось, много кто обзавёлся семьей и жил уже самостоятельно. Метафорично это похож на уход птенца из гнезда родителя, как бы смешно это не звучало, учитывая, что поляк имеет крылья. Собрав всех неподалёку от сгоревшего дома, Посполитый на польском коротко что-то им рассказал и передал одному из солдат что-то вроде назначения. Девушки выглядели печально, но не в негативном плане. Больше похоже на тоску. Парни солдаты же держались достойно, подстать своему господину. Я наблюдал за всем со стороны, присев на поваленную колонну и когда поляк всех отпустил, он подошёл ко мне, присаживаясь рядом. -Что ты им сказал? -Отправил в перевалочный дом. Мы там с тобой уже были. Припоминаю подобный момент в нашей жизни. Это довольно уютный домик, не такой большой, как сгоревший дворец, но то количество людей, что остались без крова там хорошо уместятся. Захотелось снова расцеловать гусара за ту доброту, которую он оказывает своим людям. Посполитый может и не осознаёт, насколько он отличается от многих воплощений стран своей человеческой добротой. И как он мог считать себя всего лишь оружием, если в его сердце куда больше сострадания, чем в других странах? -Солнце, наклонись, — подзываю к себе ближе альфу и тот заинтересованно выполняет мою просьбу. Мельком оглядываюсь, убеждаясь в том, что по близости некому за нами подглядывать и дерзко ухватываюсь за подбородок мужчины, накрыв его губы своими. Тень удивления пробегает в глазах гусара, но быстро сменяется довольством и радостью. Посполитый с удовольствием отвечает, расправив крылья и скрыв нас окончательно от чужих глаз. Это мгновение длилось недолго, но мне хватило его, чтобы почувствовать себя ещё лучше. Мы отстраняемся друг от друга и поляк чуть ли не урчит, подняв мою руку на уровень глаз и заластившись к ней по-кошачьи щекой. Не могу сдержать улыбки от подобной картины. Ну точно, большой любвеобильный котик с крыльями. В мифологии даже был такой, звать его, кажется, гриффон. Раз уж Посполитый встал на ноги и вполне способен передвигаться, было решено после обеда отправиться в Краков. До этого момента ещё оставалось время и я решил использовать его с пользой. Во дворце ведь оставались мои вещи из будущего: одежда и телефон. На удивление, но я не чувствовал разочарования от того, что потерял их. Я уже крепко привязался к этому времени, что не вспоминал об этих вещах до этого момента, но мне надо удостовериться, что всё сгорело основательно. На всякий случай. А ещё вспомнились травы, что мне дала с собой Русское Царство и, которые я так и не успел даже начать заваривать. Вот от потери этого было куда обиднее. Надо же, как у меня поменялись приоритеты за время проведённое в прошлом и ныне моём настоящем. -Куда ты? — Речь Посполитая, разумеется, заметил, что я решил свалить в неизвестность. Останавливаюсь на пороге и махаю рукой, приглашая поляка пройтись вместе. -Мне надо проверить, сгорели ли мои вещи из будущего, — без утайки поясняю свой внезапный поход. Гусар понимающе кивает и встаёт с места, соглашаясь прогуляться. Признаю, было морально больно приходить сюда снова и видеть обгорелый обломки, за место дивного дворца. Когда я приходил сюда вчера, меня манило нечто потустороннее — как выяснилось призраки — а сейчас мне совсем не хотелось смотреть на остатки былого величия. Посполитый к этому относится чуть проще меня, хотя ему тоже горько от потери дома. Наша спальня находилась на втором этаже, добрая часть которого обвалилась вниз и даже по памяти будет сложно ориентироваться в этой груде обломков. Поляк пригласил немного полетать, чтобы обезопасить меня от банального подворачивания ноги или, не дай боже, на меня свалиться оставшаяся часть верхних этажей. Пришлось согласиться — гусар оставался непреклонен в своём предложении, скептично осматривая остатки дома. Хотя да, согласен, тут легко можно свернуть шею, неудачно поставив ногу и покатившись кубарем вниз. Я своей удаче уже не доверял, но напрягать альфу тоже не хотел. Рана заживает быстрее, чем у простых людей, но всё ещё есть риск порвать швы. -Давай ты один поднимешься и сверху глянешь? — предлагаю компромисс, разумно решив, что тягать раненному меня не кстати, а поляк мои вещи зрительно помнит и заметит их в случае чего. Гусар, недолго думая, соглашается и взмывает в небо. Наблюдаю за ним, не переставая поражаться тому, как же красиво он смотрится в полёте. Мимолётно вспомнилась встреча в этом месте с призраками. Непроизвольно касаюсь своего кулона, который не снимаю с того момента, как мне его надели родители РП. Меня только сейчас смутило, что в тот раз среди них не было Герцогства Пруссии, хотя она появилась намного раньше их всех. Вернулась к брату и не попрощалась? Хотя когда ей со мной прощаться, если я постоянно с кем-то. Кулон под пальцами начал нагреваться, отчего я нехуёво так напрягся. Нервно начинаю озираться по сторонам, помня каждый случай, когда кулон нагревался и рядом обязательно появлялся чей-то дух. Не хотелось бы, чтобы это оказался тот нахал или ещё кто нелицеприятный — при альфе я с ними собачиться не намерен. Ощущаю дуновение ветра по плечам. Резко оборачиваюсь, с бешеными глазами. -Ой, — испуганно пискнула девушка, отпрянув в назад. — Прости, я тебя напугала, наверное? -Нет, что ты, — неправдоподобно улыбаюсь, трухнув на самом деле знатно. — Я думал, ты уже вернулась к Пруссии, — перевожу ловко тему и девушка смущённо тыкнула друг с другом указательные пальцы, выглядя до безобразия мило. -Ну, я была у него, — издалека начала говорить омега. — И не только у него. -Ты можешь быть ещё с кем-то рядом? — недоумённо вскидываю брови. -Я ни к кому не привязана, — поясняет радушно прусска, а меня её ответ не то, чтобы сильно удивил. Логично. Раз она призрак, то вольна гулять где вздумается. Так я мыслил изначально и оказался прав. — После пожара я, кхм, ну, — девушка смущалась до невозможности, теребя кончик своих длинных волос. — Я рассказала об этом Русскому Царству. -Что и как?! — выпучиваю глаза на омегу, вскрикнув непозволительно громко и тут же зажал себе рот руками, боязливо оглянувшись вверх. Вроде РП меня не услышал. Беру себя в руки, глубоко вздохнув. — Ты была на территории РИ? — Гера согласно кивает. — И виделась с Русским Царством? — девушка опять кивает. — Боже мой, а зачем ты ей-то всё рассказала? — прикладываю ко лбу ладонь, вспухнув от количества новостей. -Чтобы она рассказала Российской Империи, конечно же! — как само собой разумеющееся сказала прусска, всплеснув руками. — Я боялась, что нападение может повторится и, что Вам потребуется помощь, — решительно заявила омега, сжав кулаки. — Такое подлое нападение непростительно! Меня передёрнуло от того, как её слова схожи со словами Речи Посполитой. Только поляк звучал куда зловеще, чем милая девушка. -Хах… Тру затылок, не зная, что ей ответить. Если обо всём узнал РИ, то его реакция абсолютно не предсказуема. Ситуацию усугубляло ещё то, что Империя доверился гусару и вверил ему меня с посылом «Не дай Бог с ним что-то случится», а тут он узнаёт, что меня чуть не убили. Странно, что монарх ещё не прискакал сюда на коне. -Милок! Оборачиваюсь и вижу неподалёку Великое Княжество. Машу ей рукой и женщина спешным шагом направилась ко мне. Герцогство заинтересованно покружила вокруг и остановилась за моей спиной, касаясь моей спины руками и обдавая ту могильным холодом. Бр, никогда не привыкну к такому. -Что такое, княжна? — смотрю на литовку с вопросом, сделав вид, что ни с кем до этого не разговаривал. -Ох, ты не знаешь, где Речь Посполитая? — женщина перевела дух и выглядела как-то встревоженно. Подобное мне уже не понравилось. Указываю в небо, где время от времени появляется Посполитый и вновь ныряет вниз. Женщина глянула на него и тяжело вздохнула, нервно прикусив нижнюю губу. -Так, что случилось? — повторяю свой вопрос, стараясь не звучать подозрительно, хотя получалось плохо, учитывая, что я только что узнал. -Прибыл гонец от Российской Империи, — ровным голосом проговорила Княжество, а я почувствовал, как земля уходит из-под ног. Только о нём подумал и он тут как тут! — С весьма срочным посланием, — литовка глянула на меня. Её глаза лихорадочно блестели от волнения. — И оно для тебя и моего сына. Ух, бля.