Неприкасаемый

Майк Шинода посмотрел на часы Apple на запястье, проверил время, поставил на стол полупустую кружку с остывшим кофе. Долбанный звонок снова запаздывает. Неужели трудно настроить этот чертов компьютер так, чтобы звонки подавали вовремя? Он услышал, как его ассистент что-то раздраженно говорит детям, выстроившимся за дверью офиса: они ждали занятия. Когда Майк наконец оторвал взгляд от осточертевшего стола, Роб как раз протискивался в дверь, проложив себе путь через скопище рюкзаков и чехлов для музыкальных инструментов. - Погодите, мистер Бурдон! Мама велела мне отдать вам вот это! - Трубач-семиклассник, стоя на пороге, протянул руку и помахал зажатой в ней бумажкой. - Зак, тебе ведь известно, что уже поздно. Мистер Шинода не принимает письменные работы у опоздавших, - сказал Роб, окидывая взглядом запоздалый бланк конкурсной работы для сольных номеров и квитанцию. Майк со вздохом поднялся с шаткого кресла и в три шага пересек пространство между своим письменным столом и дверью. - Захария, - сказал он строгим голосом, - где была эта работа, когда мы ежедневно требовали сдать ее на прошлой неделе? Зак замер, глядя на них обоих. Он знал, что мистер Шинода, главный руководитель оркестра, был в особенности строг, когда дело касалось письменных работ, домашних заданий и своевременной оплаты. Он изо всех сил постарался сделать виноватое выражение лица, и растрепанные светлые волосы едва не упали ему на глаза. - Она была у меня в рюкзаке, - робко произнес он. - На твою маму такой взгляд, может, и подействует, но только не на меня, - сказал Майк, взял работу у Роба и взглянул на нее. - Я говорю совершенно серьезно. Я только что закончил проверять работы. Буквально минуту назад. - Он раздраженно выдохнул. - Я приму ее, раз уж твои родители внесли оплату. Но знаешь ли, в реальном мире вот так вот отключают электричество. За то, что ты вовремя не заплатил по счету. - Майк не сводил взгляда с мальчишки из оркестра, а тот неловко переступал с ноги на ногу. Прозвенел звонок, и Майк махнул рукой. - Ступай. Я пока не даю тебе допуск. - До свидания, мистер Бурдон! - прощебетал Зак, потом перевел взгляд на Майка. - До свидания, мистер Шинода, - уже более мрачно добавил он, направляясь к выходу. Рюкзак его, наполовину расстегнутый, был покрыт принтом в виде пиццы пепперони на фоне расплавленного сыра. - Зак, застегни рюкзак! - крикнул ему Роб, потом закрыл дверь за учеником. - Ты жесткий тип, - сказал он, чуть улыбнувшись. Он поправил на носу свои очки прямоугольной формы в металлической оправе, опустился на стул. - Блин, меня вымотали. А ты так легко со всем справляешься, - произнес Роб. Эта жалоба прозвучала уже по меньшей мере сотый раз за семестр. Отросшие каштановые волосы упали ему на глаза, и он завел их за ухо. - Надо тебе постричься, пока сюда не заявился мистер Хан и не отправил тебя в парикмахерскую. И я не жесткий тип. Им нужно научиться укладываться в сроки, - отозвался Майк, положив письменную работу парнишки на стопку, лежавшую на столе. Он посмотрел на нее, потом переложил листок в другую стопку. У него на столе лежали сразу две стопки с письменными работами, обеим еще предстояло пополниться, и, если бы в этих бумагах возникла путаница, он бы просто спятил. - А еще я уже достаточно попреподавал в слабых оркестрах. Вот когда тебе доверят подготовку концерта в качестве главного руководителя, сможешь тоже сплавить малышню своему ассистенту. Он провел ладонью по черным волосам, выглянул из окна офиса и понаблюдал за тем, как в двери заходят ученики следующего класса. Это были начинающие, шестиклассники, и Майк с Робом каждый день разбивали их на две группы - деревянных и медных духовых, чтобы провести 45 минут занятия с максимальной пользой. - Господи помилуй, этот класс выжимает из меня все соки, - сказал он со вздохом, после чего открыл термос и налил очередную чашку кофе. Он знал, что к тому моменту, как у него появится возможность его выпить, он уже остынет: такая история повторялась уже лет десять. - И все из-за близняшек Беннингтон, - ухмыльнулся Роб, потом фыркнул от смеха. - Ни разу в жизни я так не радовался тому, что сразу двое детишек выбрали своим инструментом флейту. То, что я подтолкнул их к этому, - мое главное достижение за весь прошедший год. - Ага, спасибо большое, - сухо ответил Майк, наблюдая за тем, как ученики проходят в музыкальный класс. Близняшки Беннингтон были у всех на слуху еще до того, как попали в среднюю школу МакАртур. Это были две абсолютно неразличимые красотки экзотической внешности, которым нравилось разыгрывать учителей и выдавать себя друг за друга, одеваться одинаково, и даже их друзья порой не различали, кто из них Лили, а кто Лайла. Учителя начальной школы дождаться не могли, когда же они перейдут в среднюю школу после пяти нескончаемых лет обучения в младшей. Майк отчетливо помнил тот момент, когда их мать, красавица Талинда Беннингтон, привела их на распределение инструментов в конце пятого класса. Она была из тех женщин, которые считали, что, когда они входят в помещение, Земля должна прекращать ради них свое вращение, и в тот вечер так и вышло. И Майк, и Роб приложили все свое усердие, чтобы угодить ей, как самому известному и влиятельному юристу в городе. Майк был довольно сильно огорчен тем, что обе девочки захотели играть на флейте, хотя был вынужден признать, что этот инструмент идеально подходил к строению их лиц. - Вот они, пожаловали, зверята этакие. - Он наблюдал за тем, как Лили и Лайла вынимают чехлы с флейтами из шкафчиков и усаживаются на первый ряд. Ему приходилось усаживать их поближе, иначе они тут же отвлекались от выполнения заданий. Он в жизни не видел настолько избалованных детей. Они были хорошенькими девочками и знали, как использовать это в своих интересах, но в их глазах порой появлялось затравленное, а иногда безжизненное выражение. Майк подозревал, что это связано с тем, что они выросли, фактически, без матери. Всем было известно, что Талинда Беннингтон - трудоголичка, и, насколько Майк понял, девочек вырастил их отец, с ним же они сейчас и жили. Майк с ним никогда не встречался, но случайно услышал, как Лили или Лайла рассказывала подруге о том, что в октябре они поедут на каникулы к маме, после чего оправдывали тем же обстоятельством то, что не упражнялись в игре на инструменте на зимних каникулах. Он понял, что корень всех проблем в их поведении - в разводе родителей, а также в отце, который понятия не имел, как справляться с этими маленькими чертенятами. - Пошли, - сказал Роб и взял свою бутылку с водой. - Вот-вот прозвенит звонок. Без нас они там устроят кавардак. - Звонок уже на минуту запаздывает, - пожаловался Майк, взял методичку, которой они пользовались, а также кофейную кружку, и пошел за Робом в класс. Большинство учеников, когда прозвенел звонок, сидели на своих местах. Майк поставил свою чашку на возвышение для дирижера, и то ли Лили, то ли Лайла тут же подняла руку. Был уже почти февраль, а он до сих пор не различал близнецов. - Да? - среагировал он и, выгнув бровь, взглянул на то ли Лили, то ли Лайлу. - Мистер Шинода, мне нужно в уборную, - воскликнула то ли Лили, то ли Лайла и положила флейту на стул. Разумеется, она положила ее клавишами вниз. Проще простого было повредить их таким образом. Майк вздохнул. - Не клади флейту клавишами вниз. Я устал ее поправлять. И только что прозвенел звонок. Ты же знаешь правило насчет десяти минут. Нельзя никуда выходить в первые десять минут урока. А теперь, оркестранты, откройте учебники на стра... - Но мистер Шинода! - возопила то ли Лили, то ли Лайла. - Мне нужно выйти! Прямо крайне необходимо! - Она окинула взглядом класс, посмотрела на близняшку, а потом понизила голос, словно стесняясь. - Знаете, по нашим... девчачьим делам. Это стало для Майка последней каплей. Ему не улыбалось иметь дело с разгневанной Талиндой Беннингтон из-за того, что он не отпустил дочь в туалет из-за каких-то неописуемых женских катастроф. - Хорошо, - сказал он, закатив глаза. - Поторопись, иначе пропустишь важную информацию. - Он посмотрел на учеников, которые выжидающе смотрели на него. - И чтоб больше никто сегодня не отпрашивался у меня в туалет. У нас полно дел. Ученики хором выразили недовольство, а то ли Лили, то ли Лайла тем временем с триумфом покинула класс. Майк поднял руку, утихомиривая детей. - Вы знаете, что сегодня вы зарабатываете баллы. Приступим. Следующие сорок пять минут Майк провел, прохаживаясь среди учеников, поправляя им позу, положение инструментов и прочее, пока не настало время их оценивать. Он старался не выдать своего огорчения по поводу близнецов, которые, несмотря на занятия, до сих пор не особенно хорошо играли на своих флейтах. Кроме того, они не умели читать ноты и определять ритм, хотя другие ученики уже справлялись с этим. Когда он наблюдал за ними, ему казалось, что они намеренно саботируют собственную учебу. Было очевидно, что они умны, и он не видел ни единой причины, по которой им не удавалось добиться такой же успеваемости, как и другим. Все потому, что они постоянно разговаривают. И одна из них все время отпрашивается в туалет. Тут как раз в класс вернулась то ли Лили, то ли Лайла со свеженанесенным макияжем и улыбкой на лице, благоухая дезодорантом Bath and Body Works Cucumber Melon. Тот факт, что Майк за время преподавания в средних классах уже научился различать этот запах, бесил его. А еще он считал, что шестиклассницы еще слишком малы, чтобы покрывать лицо макияжем. - Дамы, я считаю, что настало время побеседовать с вашими родителями по поводу успеваемости, - сказал им Майк, пока остальные ученики чистили инструменты и клали их в чехлы. Он возвышался над их пюпитрами, уперев руки в бока. - Мне кажется, вы дома не занимаетесь. Одна из близняшек подняла на него взгляд, широко раскрыв темно-карие глаза. У нее было загорелое лицо в форме сердечка. Она откинула одной рукой темные волосы на плечо, надула губы. - Мистер Шинода, - проканючила она, - заниматься очень трудно! Папа совсем не разбирается в музыке! Он даже не может нам помочь! - Да! - вмешалась ее сестра. - Он говорит, что все, что мы играем, хорошо звучит, а вы утверждаете, что все неправильно. Мы вас даже не знаем. Откуда нам знать, что вы не ошибаетесь? Майк потер виски. В этот момент в кабинет с улыбкой зашел Роб. - Потому что я имею два диплома по музыке. Вот откуда вам знать, что я не ошибаюсь. И, если вы не начнете упражняться, вы не сможете закончить мой класс. - ЧТО?! - возопила то ли Лили, то ли Лайла. - Вы не можете нас завалить, мистер Шинода! Наша мама говорит, что, раз мы стараемся, вы не имеете права нас провалить. И вообще, мы думали, что играть в оркестре - это весело! - Она защелкнула футляр для флейты, встала, чтобы положить ее в шкафчик, и близняшка тут же подскочила вслед за ней. - В оркестре весело, когда хорошо умеешь играть, - заявил Майк. - А чтобы хорошо играть, надо тренироваться. - Он провел рукой по темно-синей рубашке и отвернулся от них. - Я позвоню вам домой, ждите, - сказал он, игнорируя нытье девочек за спиной, взял со столика свою кофейную кружку и направился к себе в офис. Наконец-то настал перерыв, но он даже не собирался копаться в бумагах, потому что ему нужно было позвонить родителям Лили и Лайлы. Или одному из них. Уточню в компьютере, с кем они живут, тому и позвоню. Насколько я понял, они живут с папой. По крайней мере, так можно подумать по их словам. Он собирался было зайти в офис, как тут распахнулась дверь зала для репетиций оркестра, и влетел его любимый перкуссионист, восьмиклассник Брюс. - Мистер Шинода! Вот моя конкурсная работа. Простите, что поздно! Майк почувствовал, как у него никнут плечи. Потом протянул руку, принял запоздалую работу. - Брюс, ты ведь прекрасно знаешь, что работу надо сдавать вовремя. Назови хоть одну причину, почему я должен ее принять. - Он проглядел работу. Все было оформлено как надо, с подписью родителей и чеком об оплате. - Ну... я слышал, что у Зака вы ее приняли, - с надеждой сказал Брюс, и Майк услышал, как прыснул Роб. Он как раз насыпал в бутылку-шейкер протеиновый порошок, который Майк терпеть не мог. - Ступай в класс, Брюс, - ответил Майк. В голосе его звучало смирение. – Я пока не даю тебе допуск, - добавил он и зашел в офис, метнув суровый взгляд на смеющегося коллегу и кладя работу в стопку под номером три. **** Уже давно перевалило за шесть часов, когда Майк вышел из гаража, зашел в прачечную своего таунхауса и повесил ключи от своей Тойоты Камри на маленький крючок рядом с выключателем. Он прошел мимо своей практичной стиральной машины и сушилки в кухню, поставил коробку для ланча, термос для кофе и сумку на стол возле раковины. Провел ладонью по белой столешнице из акрилового камня, подошел к холодильнику, на котором не было ни единого пятнышка, и открыл его. Стройными рядами на полках располагались овощи и мясо, но он слишком устал, чтобы возиться со всем этим. В любом случае готовить на одного себя было не так уж интересно. Он до сих пор не привык к одиночеству и был слишком упрям, чтобы признаться самому себе, что для того, чтобы жить дальше, ему нужно всё отпустить: и дом, и воспоминания, которые остались о Брэде после того, как тот съехал. Я и правда думал, что мы счастливы, грустно подумал он, посмотрев на рыбину, лежавшую на полке. Если я не приготовлю ее сегодня, придется выбросить. Я не могу себе позволить так разбрасываться деньгами. Он протянул руку, взял лососину, завернутую в бумагу, и положил ее на стол, затем полез в контейнер для овощей в поисках спаржи. В голове крутился мотив, который они разучивали с ведущим окрестром, и он напевал его, выстилая поддон фольгой и накладывая рыбу со спаржей в стеклянное блюдо. Он сбрызнул их оливковым маслом, посыпал солью и перцем, пока разогревалась духовка. - Надо бы открыть бутылку вина, - пробормотал он, убрав специи и окинув взглядом кухню, которая по-прежнему была чистой. По крайней мере, при готовке того блюда, которое он выбрал, пачкалась только одна посудина. Может, и поесть из нее же? - С рыбой пьют белое, - напомнил он себе и взглянул на встроенный бар для вин, который Брэд установил к тридцатому дню рождения Майка на месте застекленного шкафчика. Это было одним из множества сюрпризов, которыми, как позже выяснил Майк, муж пытался облегчить собственную совесть. Та не давала ему покоя из-за романа на стороне с юношей, едва достигшим возраста, в котором по закону позволяется покупать алкоголь. Воспоминания о том, как он узнал об этой интрижке, подпортили ему удовольствие от домашних нововведений, но Майк все же любил свой таунхаус. Он не был готов бросить все, над чем они столько трудились, пусть даже Брэду, казалось, не составило труда уйти. Он понимал, что слишком много работает, много вкладывает в детей... но, если бы он этого не делал, то не был бы хорошим руководителем окрестра. Он знал, что порой уделял Брэду недостаточно внимания, но конкурсный сезон требовал оживленной деятельности и утомлял его. Со временем Брэда начало раздражать все то, что раньше нравилось ему в Майке: его преданность своему делу, любовь к музыке и талант, целеустремленность, нацеленность на успех. Встретив Джоя, голубоглазого беспечного парня, любившего проводить время на пляже, Брэд вскоре понял, что десятилетним отношениям пора положить конец. Целых десять лет. Он знал, какой я, когда предлагал брак. Он знал, насколько сильно я предан работе. Я не менял свою позицию. Это у него изменились ожидания. Решающим стало, вероятно, его нежелание усыновлять детей. Он имел с ними дело целый день, и это полностью лишало его желания и энергии на то, чтобы заводить своих. Но Брэд уже много лет хотел иметь ребенка. Майк знал, что в этом вопросе он его подвел, но ему казалось, что, выступая в роли родителя целый день, приходить домой и заниматься тем же было бы для него чересчур. Он был и так всем доволен, а вот Брэд не был. Все просто. Ситуация осложнялась лишь тем, что, когда Брэд ушел от Майка к Джою, тот все еще любил его. Майк тряхнул головой, вынул из бара бутылку любимого белого вина и открыл морозилку, чтобы охладить его. Когда рыба испечется, оно как раз примет нужную температуру. Он взглянул на таймер духовки и понял, что перед едой у него есть еще полчаса, чтобы заняться планированием завтрашних занятий. Стоило ему поставить стул к начисто вымытому обеденному столу, как Лекси, черно-белая кошка, которую завели они с Брэдом, заявилась из гостиной. Майк нагнулся, поднял кошку, уткнулся лицом ей в шерстку, а она, радуясь, что он наконец дома, одобрительно заурчала. - Привет, Лекс, - ласково сказал Майк. Кошка тем временем утаптывалась у него на груди. - Рад, что ты пришла поздороваться. Хорошо провела день? - Он почесал ей за ухом, и она устроилась у него на коленях. Это было чем-то вроде традиции: Майк приходил домой, и Лекси некоторое время ласкалась к нему, после чего удалялась, чтобы заняться более интересными кошачьими делами, в которых участие хозяина не требовалось. Благодаря этим ласкам он чувствовал, что кто-то скучал по нему. Он открыл блокнот, одной рукой набрасывая план на завтра, а другой лаская кошку. Как раз в тот момент, когда он закончил, сработал таймер духовки, оповещая, что ужин готов. - Пора подниматься, - шепнул он Лекси, и та спрыгнула на пол, потянулась и удалилась. Он знал, что теперь не увидит ее, пока не настанет пора ложиться спать. Он вынул противень из духовки с помощью прихваток, улыбнулся, ощутив запах готовой рыбы с овощами. Хоть и грустно было готовить для одного себя, он был доволен, потому что в желудке уже урчало. - Пойду-ка я поем на диване, - произнес он в пустоту и положил еду на тарелку, хотя изначально собирался есть прямо с противня. Налив себе вина, он отнес тарелку и стакан в гостиную, поставил их на стеклянный журнальный столик и потянулся к пульту. Он откинулся на спинку черного кожаного дивана, пощелкал по каналам и наконец нашел National Geographic. - Кажется, Лекс, тут снова показывают «Секунды до катастрофы», - обратился он к кошке, поставил тарелку на колени и как следует пригубил вина. Не сказать, что день был плохим, просто он представлял собой обычный кавардак из уроков с оркестрами и бумажной работы при нехватке времени на то и другое. Да еще эти близнецы. Хорошо хоть в следующем году они будут проблемой Роба. С их успеваемостью они смогут попасть лишь в оркестр для отстающих. Тогда он перестанет посмеиваться надо мной за то, что у меня от них каждый день голова болит. Они станут его головной болью. Майк улыбнулся про себя, наслаждаясь мыслью о том, каким облегчением будет избавиться от всей этой подростковой драмы всего лишь через четыре месяца. Бьюсь об заклад, их папаша мне даже не перезвонит. Они производят впечатление детей, чьи родители любой ценой избегают все, что связано со школой. Майк взял кусочек рыбы, положил в рот. Неплохо, подумал он, и стал смотреть повтор своего любимого сериала, где при помощи компьютерной симуляции воссоздавались события, которые привели к катастрофе. Серия была о разрушении торгового центра, которое произошло более десяти лет назад в Южной Корее. Компьютерные модели были впечатляющими. К концу серии тарелка опустела, а во время перерыва на рекламу он даже успел подлить себе вина. Пока шел фильм, Лекси запрыгнула на диван и растянулась у него за головой, время от времени касаясь лапкой шеи. Всякий раз, когда она так делала, Майк протягивал руку и скармливал ей кусочек лососины. Весь оставшийся вечер они провели вместе на диване. Майк переключался с канала на канал, ни на чем не задерживаясь, потом решил, что пора спать. Будильник он ставил на пять часов, чтобы успеть перед школой пробежать шесть миль, и знал, что, если не ляжет спать к десяти, то завтра на репетиции ни на что не будет годиться. - Пошли, Лекси, - негромко сказал он кошке, неторопливо прошел в кухню. Каким-то образом он успел выпить перед сном чуть ли не всю бутылку. После развода такое случалось все чаще. Он поставил противень и тарелку в посудомоечную машину, вытер все поверхности белым кухонным полотенцем. Наполнил миску Лекси свежей водой, запер заднюю дверь, ведущую в гараж. Выключил свет, подождал, не пойдет ли за ним кошка на верхний этаж, но она не сдвинулась с гнездышка, которое устроила себе на спинке дивана. - Доброй ночи, Лекси, - сказал Майк и тихо направился вверх по лестнице. Он знал, что кошка останется внизу, чтобы совершить свой полуночный обход, и только потом поднимется к нему и ляжет спать. Ноги утопали в плюшевом сером ковровом покрытии на ступеньках, заглушавшем его шаги по пути наверх. Майк увидел, что дверь в его кабинет осталась открытой, но прошел мимо него прямиком в спальню. Он не собирался больше работать перед сном. В спальне он включил свет и принялся расстегивать рубашку. Его взгляду предстала та же черная мебель, которую много лет назад они купили вместе с Брэдом. Как и в любой другой день, постель была аккуратно заправлена бело-серым стеганым одеялом и подходившими по цвету простынями, а пижама - столь же скрупулезно сложена у кровати. Он бросил рабочую одежду в корзину с крышкой, сделал прочие дела, которые всегда совершал перед сном: принял душ, побрился, почистил зубы. Все шло как по часам, и без одной минуты десять Майк уже откинул покрывало и забрался в кровать. Перед тем, как выключить свет, он бросил взгляд на телефон, стоявший на зарядке на прикроватном столике. На экране горело уведомление. Он убрал руку от выключателя лампы и взялся за айфон, экран которого уже успел погаснуть, чтобы посмотреть, что там. С разочарованным вздохом он положил его обратно на стол, выключил свет, откинулся на подушку и закрыл глаза. Он терпеть не мог эти автоматические уведомления по электронной почте, поступавшие на его школьный аккаунт, а на этот раз их было сразу два подряд. "Вам назначена встреча с родителями на 20 января 2010 года в 3:10 в конференц-зале по поводу учащейся Лили Беннингтон". "Вам назначена встреча с родителями на 20 января 2010 года в 3:10 в конфренц-зале по поводу учащейся Лайлы Беннингтон". Майк обматерил себя за то, что позвонил отцу девочек и оставил ему сообщение. Встречи с родителями были для него самым ненавистным в школе. Даже больше, чем педагогические советы. Он подумал, что папа девочек, вероятно, отправил имейл школьному консультанту по окончании рабочего дня после того, как увидел пропущенный от Майка. Блин, Анне это как раз плюнуть. Она любит назначать личные встречи, потому что "людям полезно видеть друг друга при общении" или еще из каких-нибудь новомодных соображений. Образ школьного консультанта (она работала с учениками, чьи фамилии начинались на буквы алфавита от "эй" до "пи") в блузке из полиэстера и с волосами мышиного цвета промелькнул в голове, и он мысленно показал ей язык. Анна Хиллинджер хотела, как лучше, и дети ее любили. Но для учителей она была занозой в заднице. В особенности хорошо она умела усложнять жизнь Майку, внося путаницу в его расписание, размещая детей не в те классы, а потом делала вид, что произошло недоразумение, для разрешения которого ей требовалось три недели в начале учебного года. Каждый год происходило одно и то же, с того самого момента, когда она пришла в МакАртур и пыталась флиртовать с ним, не зная, что он гей. Воспоминание об этом неловком разговоре, во время которого он отверг ее ухаживания, упомянув своего парня, всплыло в голове, но он тут же отогнал его. Не его вина, что у нее нет радара на геев. Брэд тогда посмеялся над всей ситуацией, а через шесть месяцев они поженились. Майк постарался выкинуть из головы воспоминания о свадьбе. Терпеть не могу встречи с родителями. И что я должен сказать этому мужчине? Что его дочери - самые бесящие создания на планете Земля? По ним не скажешь, что им хочется играть в оркестре, они вечно ищут повод сбежать в уборную. Может, им больше подойдет школа косметологии? Майк уткнулся в подушку. Он знал, что ничего этого в завтрашнем разговоре он не скажет. Это будет стандартная встреча, в ходе которой папа пожалуется, что не в состоянии помочь детям, потому что это же не математика (или любой другой предмет, какой он изучал), а Майк предложит дополнительные занятия, чтобы девочки могли нагнать материал. Майк слышал все это миллион раз. Куча оправданий для ленивых детей вместо того, чтобы просто признать: может, им вместо музыки следовало бы заняться драматическим искусством. Терпеть не могу этого парня, преподавателя драмы. Долбанный Дэйв. Вечно раздает высшие баллы, будто мы тут развлекаемся. На моих уроках баллы надо зарабатывать. Майк потянулся за еще одной подушкой, прижал ее к себе. Все лучше, чем ощущать пустоту в постели рядом. Он попытался отключить мозги и выкинуть из головы мысли о встрече. Может, все пройдет быстро, и я смогу доделать бумажную работу. Хотя, да, мне ведь никогда ее не доделать. С многострадальным вздохом Майк напомнил себе, что любит свою работу, в том числе и возню с бумажками. Завтра будет такой же день, как и все другие, и, может, встреча с папой девочек чему-нибудь поможет. С надеждой на благополучный исход он наконец провалился в сон без сновидений.