Вспоминай меня

У неё утомлённый вид. Медленно пережёвываю остывший пирог, вперившись взглядом в свежую газету. Невидящим взглядом пробегаю с одной строки на другую, больше сосредотачиваясь на механических движениях челюсти. Вверх, вниз. Наверное, пирог очень вкусный. По крайней мере, Мэл готовит обалденно, если опираться на воспоминания. Когда-то эта девушка была жизнерадостной. Очень часто улыбалась, глядя на меня. Постоянно покупала те духи, которые мне нравились, пока я не прекратил обращать нужное внимание на запахи вокруг себя. Иногда складывается впечатление, что я их почти не чувствую. Как будто самостоятельно заглушаю нахрен все рецепторы. И так со всем, не считая одного, особенного аромата. Но сейчас не об этом. Резко мотаю головой, чем привлекаю внимание Мэл. Бросив на меня быстрый взгляд, который уже нельзя назвать обеспокоенным, она поджимает тонкие губы и снова обращает внимание на свой кусок пирога. Возвращаюсь к неизвестным новостям, которые даже не способен прочесть с первого, да что уж греха таить, с десятого раза, но всё равно упорно буравлю взглядом пахнущую типографской краской желтоватую страницу. Интересно, сколько человек трудились для создания одной страницы?.. Интересно. Давно не придавал значения этому слову. Жизнь — словно череда автоматических событий. Живу, потому что так надо. Ложусь спать с женщиной, с которой нахожусь в отношениях уже как семь лет, а в браке три года, тоже потому что надо. Нет сил бороться за собственные желания. Потому что их нет. Всё, что окружает меня — всего лишь причинно-следственная связь всех выборов, которые я делал на протяжении всей прошлой жизни. Боюсь, всё происходящее всего лишь наказание за нечаянное убийство какой-то букашки*.  — Вкусно? Внезапный вопрос выдёргивает из мыслей. Вздрагиваю, смотрю на Мэл, которая старательно изображает искреннюю улыбку. Ну, что же. Почти получается, если не замечать серьёзные глаза с лопнувшими капиллярами. Словно она тёрла глаза на протяжении долгого времени, прежде чем обратить на себя моё внимание. Стараюсь вести себя как можно натуральнее. Часто киваю, понимая, что давно уже не откусывал от пирога. Предыдущее пережёвывание пищи было, как минимум, минут пять назад, если не больше. Но если мы оба играем в «интересную» игру под названием: «Наеби ближнего своего», то стоит побороться за первое место.  — Очень, — выдыхаю я, с небывалым энтузиазмом принимаясь за пищу. Наверное, не стоит ей сообщать о том, что мне и кусок в горло не лезет. Не хочу её огорчать. Она не виновата абсолютно ни в чём. Но ей не удастся вытащить меня из омута собственных мыслей и переживаний. Никто не может. Именно поэтому я веду себя как можно невиннее, напрочь забывая о том, что Мэл тоже живой человек, даже далеко не глупая, чтобы её дурить бездарными потугами в неискреннее «нормально». Я на себя смотреть в зеркало боюсь, не знаю, как Мэл всё это терпит. И что её держит вообще?..  — Сегодня тебя во сколько ждать? — как бы невзначай спрашивает она, направляя внимательный взгляд на окно. Автоматически обращая внимание на него же, отмечаю, что за ним совершенно никого нет. Жалею её где-то глубоко внутри, но с собой ничего поделать не могу. Если я буду обращать внимание на её переживания, то мои рано или поздно выползут на свет с ещё большей силой из-за того, что их заглушают. Намного проще игнорировать. Правда, что конкретно, не знаю.  — Буду не слишком поздно, — наверное, такой ответ самый оптимальный. Не даю надежды ни на что, при этом обещаю себе приползти как можно раньше. Мэл, потупив взгляд, едва слышно шепчет:  — Ладно. Я тебя дождусь. Она меня не заслужила. Никто, конечно, такого не заслужил, но эта девушка в особенности. Протерпев меня столько времени, закрывая глаза на все огрехи, беспричинные психи и постоянную ревность, Мэл постоянно дарила мне любовь и внимание. Нужно, по-хорошему, бросить её, чтобы она нашла более достойного парня на крутом байке, о приобретении которого всегда уговаривала меня. Но я против скорости и внешней крутизны, если таковым не являешься. Мэл всегда тихо вздыхает, думая, что я этого не слышу, но такие вещи никогда от меня не укрываются. В каком бы состоянии я не был. Наверное, стоит её оставить. Сказать, как есть, что я не чувствую ровным счётом ничего. Конечно, не только по отношению к ней, а вообще, но страшусь того, что ей станет хуже. Она уже настолько привыкла к моему присутствию, что плевала на все изменения в поведении. Мэл попросту не знает, как жить без меня. Возможно, это наивно с моей стороны, но лучше я буду стараться делать вид, что всё налаживается, чем оставлю одну без её инициативы. Бездумно дожёвываю остатки пирога, откладываю газету в сторону, беру грязные приборы с тарелкой и ставлю в раковину. Помою потом. Сделав глубокий вдох, разворачиваюсь и направляюсь к Мэл. Она тщательно скрывает то, как ей не по себе, разглядывая потолок. Словно я не вижу, как ей хреново. Но я тоже делаю вид, что ничего не понимаю и не замечаю. Прижавшись губами к её лбу, вдыхаю запах от светлых волос. Вроде, всё как обычно. Она даже не меняет парфюм, словно надеется на то, что однажды я пойму, что веду себя, как последний мудак и начну жизнь с ней, как ни в чём не бывало. Жаль, что это всё не про меня.  — Будь осторожна, — сказав привычные слова, я отхожу от неё, стараясь не пересекаться взглядами. — Очень вкусный пирог, — зачем-то добавляю, прежде чем быстро уйти в прихожую. Её «спасибо» повисает в комнате позади, как негласная просьба не уходить. Но я не могу. Я больше так не могу. Зима в этом году пришла слишком рано. Вечерний мороз уже вовсю щиплет нос и щёки, не остаётся ничего, кроме как опускать лицо в высокий воротник или шарф, в зависимости от ситуации. У меня нет ни того, ни другого сейчас. Зачем-то накидываю лёгкую ветровку поверх тонкой кофты без малейшего упоминания на воротник. Смешно. Будто я не знаю, какая погода на улице. Понятное дело, что я собирался как можно быстрее покинуть дом, да и вообще, доехать можно и на машине, но я иду за конкретной целью — нахреначиться. Оставлять машину около бара нет желания, поэтому двадцать минут ходьбы трачу на то, чтобы добраться до злачного места. Сегодня на смене мой любимый бармен. Любимый он потому, что не задаёт лишних вопросов. Усаживаюсь на высокий стул, расстёгиваю ветровку и жду. Звук привлекает бармена, Джека, кажется, так его зовут. Повернув голову в мою сторону и заметив моё присутствие, он коротко кивает, одними губами спрашивая:  — Двести?  — Триста, — так же негромко отвечаю, но уверен, что он слышит меня. В подтверждение Джек кивает головой и тянет руку наверх за Чивасом**. Слава богу, что завтра выходной и с работы точно не уволят. Конечно, на последний факт постоянно полагаться нельзя, поэтому более-менее держу себя в руках, наблюдая за тем, как Джек ловко переливает из мерника в пузатый штоф заветный напиток. Поставив напротив его и рокс, через несколько секунд подвигает креманку***, полную льда, и невзначай произносит:  — Хороших воспоминаний. Затем, как ни в чём не бывало, возвращается к своей работе, игнорируя меня. Идеально. Только если бы не дыра где-то в середине туловища, ежедневно расширяющаяся…

Двадцать третье июня, 22:39.

Стоит провести чёткую грань между «в говно» и «могу ещё». Чаще всего она настолько тонкая, что даже капелька алкоголя может только навредить.  — Мэл меня убьёт, — стону я, пытаясь фокусировать взгляд на Тилле, который, в свою очередь, подпёр щёку кулаком и из принципа никого не замечает.  — Брось ты! — Кристоф шутливо (мне так кажется) бьёт меня кулаком в плечо, из-за чего вся моя сосредоточенность пропадает и всё, что я способен сказать, дабы дать хоть какой-то отпор, так это:  — Ты жопа! Кристоф опускает голову, фыркая от смеха и хорошенько хлопнув себя по колену. Кажется, выпивая, этот человек становится способен только на разрушение. Конечно, я не беру в пример Тилля, который по своей натуре человек-машина.  — А жопе слова не давали, — мрачно заканчиваю я, зачем-то подняв вверх указательный палец вверх. Наверное, так убедительнее.  — Приезжай, бля, — с бешеным усилием переключаюсь на громкий голос. Оказывается, орёт Тилль, смотря в горящий дисплей, но судя по тому, что экран тёмный, значит, что Линдеманн действительно с кем-то разговаривает. Немного помолчав, Тилль орёт ещё громче:  — Такая проблема, я тебя нихуя не слышу, поэтому жду тебя, — явно с чувством выполненного долга, Тилль не с первого раза попадает на красную кнопку, обозначавшую завершение вызова, но после давит довольную лыбу, — ща за нами приедут, — неуверенными движениями обеих рук нащупывает, наконец, рокс с остатками коктейля, запрокидывает голову и допивает. Я в таком состоянии, что остаётся только хихикать, что, собственно, и делаю. Пока мы ожидаем неизвестного персонажа, который самоотверженно повезёт трёх мужиков, бухущих в стельку, пытаемся вспомнить, из-за чего, собственно, сие пышное мероприятие, пока Кристоф не догадывается посмотреть прямо перед собой.  — Бля, мужики, я же наконец университет закончил! — радостно выпаливает он, хватая диплом и тут же его роняя. Мы с Тиллем взрываемся в овациях, после чего даём друг другу «пять», как будто это наша с ним командная работа помогла Кристофу в своё время посещать все лекции и вовремя сдавать конспекты.  — Молодец, ботаник, — тянет Тилль, после чего мы гаденько хихикаем. Синхронизироваться с Тиллем — как нехер делать. Порой кажется, что у нас один мозг на двоих. Проводя параллели между нашими шутками и уровнем тупости в них, это не кажется бредом.  — Да пошли вы, — Кристоф, поднявшись, крепко сжимает в руки диплом, параллельно пытается обидеться, но у него ничего не получается, поэтому он начинает смеяться вместе с нами. Время пролетает незаметно, но боковым зрением я замечаю, как на плечи Тилля ложатся мужские бледные руки, и мне тут же становится не особо весело. Напрягаюсь, но вижу, что Линдеманну всё ни по чём. Он перехватывает длинные пальцы, затем сжимает их, прикрывая глаза.  — Ты же знаешь, что мне не особо приятно, — недовольно произносит низкий голос, цокнув по окончанию этой фразы. Резко не получается посмотреть в лицо этому парню, потому что не успеваю отрезветь. Всё ещё кружится перед глазами, какие только способы по экстренному отрезвлению не предпринимай. Всё, что я пока что могу видеть, так это причёску, вроде, Гитлерюгенд****, тёмную куртку и кривую улыбку полных губ. Тилль подрывается с барного стула и тут же буквально падает в объятия незнакомца. Подхватив пьяного Линдеманна, тот шумно выдыхает от неожиданности, но удерживает эту тушу на себе. Комплекцией с Тиллем они схожи, остаётся только недоумевать несправедливости генетики и природы в целом.  — Рихард, — мурлычет Тилль, устремляя на него восхищённый взгляд снизу вверх. По-моему, обзор Тилля начинается и заканчивается подбородком Рихарда, но его, похоже, ничего не смущает. — В состоянии дойти? — Рихард, закинув правую руку почти заснувшего Тилля себе за шею, оценивающе осматривает меня с Кристофом. И я, чтобы не портить впечатление, просто как можно спокойнее киваю. Вроде как выходит убедительно. Слышу храп с той стороны, где сидит Кристоф. Поворачиваю голову и от досады хлопаю себя по лбу.  — Прости, — почему-то извиняюсь перед совершенно незнакомым человеком. Наверное, так надо, он же сорвался и приехал к нам, а тут такое…  — Подожди меня здесь, — велит мне он, после чего тащит на себе Тилля. Случайно стукнув того головой о дверной косяк, Рихард слегка поворачивает лицо в мою сторону и я замечаю быструю усмешку. Машинально ухмыльнувшись в ответ, понимаю, что на данный момент самый адекватный среди друзей, поэтому тыкаю Кристофа в бок. Тот недовольно бурчит что-то нечленораздельное в ответ. Наклонившись к нему, фактически кричу в ухо:  — На тебя уже смотрят бармены, просыпайся! — правда, решаю умолчать о том, что бармены обращают своё внимание на нас только после этой фразы.  — Чего орать-то, — видно, каким невероятным усилием воли Кристоф заставляет себя поднять голову от барной стойки. Невидящим взором тот пытается увидеть хоть что-то знакомое, правда, смотрит в стену, но это ничего страшного. Главное, что не спит. Как только я хочу поднять Кристофа с места, так его подхватывают под мышки, вытягивая со стула. Неуклюже болтнув ногами, тот всё же не падает, наклоняясь корпусом на Рихарда, который вовремя поворачивает голову направо, избегая случайного удара затылком Кристофа.  — Помочь? — неуверенно лепечу я, взлохмачивая волосы. Рихард осматривает меня с ног до головы, приподнимает левую бровь и тихо проговаривает:  — Иди за мной. Духота на улице невыносима. Сразу же кружится голова, мозг требует прохладного воздуха. Погрузив Кристофа на заднее сидение, рядом с Тиллем, Рихард тут же разминает явно затёкшую шею, хрустит пальцами, исподлобья поглядывая на меня.  — Поедешь на переднем сидении? — он что, принимает меня за пацана-подростка?  — Думаешь, не справлюсь? — с вызовом отвечаю, скрещивая руки на груди. Несколько секунд серые глаза буравят меня, после чего Рихард запрокидывает голову и фыркает, смотря в вечернее небо.  — Конечно, — смеётся он, возвращая своё внимание ко мне. — Как тебя зовут?  — Пауль, — отвечаю я, протягивая руку.  — Рихард, — повторяет он своё имя, пожимая мою ладонь. Наверное, думает, что я не запомнил. Или не услышал. Неважно, но я не тупой. Конечно, откуда ему это знать… Слава богу, что в машине Рихарда вовсю работает кондиционер, иначе бы всем троим поплохело. Уверенно усаживаюсь на переднее сидение, пристёгиваюсь и жду, пока окажусь дома. Меня ждёт Мэл, нужно спешить. Хорошо, что Рихард спрашивает адрес и сначала завозит меня, аргументируя тем, что, цитирую: «Пьяные туловища — моя забота. Не в первый раз».  — Если что-то случится, я запомню номера твоей тачки, — напоследок грожусь ему, стараясь быть как можно строже. Рихард хохочет, вытягивая вперёд большой палец.  — Хоть сфоткай моё лицо, мне не страшно. Если что, я могу уехать туда, где ты никогда меня не найдёшь, — загадочно добавляет он, подмигнув. Хмурюсь, но понимаю, что Мэл себе места не находит, поэтому сворачиваю разговор фразой:  — Набери меня с телефона Тилля или Кристофа, как закинешь их домой, хорошо?  — Если только у Кристофа не стоит супер-сложный пароль, — Рихард не прекращает улыбаться, отвечая мне. Провожу большим пальцем по своей шее, показывая, что если что-то случится с моими друзьями, то ему пиздец.  — Пока, красотка, — безмятежно парирует Рихард и трогается с места. Глядя вслед удаляющемуся автомобилю, я ловлю себя на необычном жжении между лопаток, но предпочитаю игнорировать это. Ведь дома меня ждут.

***

Ничего не меняется. Меня по-прежнему ждут, но только сейчас это волнует меньше всего. Еле как заползаю внутрь дома, игнорируя встречающую меня Мэл, быстрее направляюсь в ванную, включаю душ на полный напор, скидываю все вещи на пол и залезаю внутрь ванны, подставляя тело ледяной воде. Так проще. Сначала надираться до беспамятства, затем нырять под холодную воду. Не хочется вникать в весь смысл поступков, но есть один вопрос, который вызывает мало-мальские чувства. Когда всё это закончится?