Вспоминай меня

«Я могу уехать туда, где ты никогда меня не найдёшь» Никогда и ни за что на свете. Хоть землю переверни, объезди каждый задрипанный мотель, загляни во все уголки нашей страны и посети другие. Никогда.

Слышу треск карандаша, который ломается от моего напора. Вздрагиваю только через несколько секунд, как по запоздалой инерции. Наверное, стоит дать себе несколько пощёчин, чтобы очнуться и, наконец, прийти в себя. Время близится к обеду. Ещё немного потерпеть, и я на полном праве могу встать и уйти из своего душного кабинета, куда глаза глядят, но только на полчаса. Иначе попрощаюсь с работой. Не мне выпендриваться, у меня даже своё личное пространство есть, пока все остальные ютятся за тонкими перегородками общего помещения офиса. Старший специалист — звучит гордо. Наверное. По крайней мере, раньше я гордился повышением и даже немного злорадствовал, потому что из трёх человек выбрали именно мою кандидатуру. Может быть, начальник прямо сейчас об этом жалеет. Смотрю на круглый циферблат. Секундная стрелка неумолимо отсчитывает мгновения, через которые я окажусь на свежем воздухе. Нужно зайти в магазин. Поблизости, вроде, есть Aldi*, если я ничего не путаю. Мэл завернула какую-то еду в контейнер, но я всё равно хочу пройтись по дискаунтеру, позаглядывать на полки, полной всякой ненужной дряни и упорно делать вид, что хочу что-то взять. Только всем будет всё равно. Меня никто не знает. Получается, это странная иллюзия для самого себя. Хотя, может, я возьму что-то с бешеным количеством усилителей вкуса, чтобы мне прям слизистую обожгло. Глупо так думать, что после этого чувствительность вернётся, но я буду пробовать. Тик-так. Ещё щелчок. Ещё. Срываюсь с места, прихватив пуховик, который буквально умоляла с утра надеть Мэл. Ведь холодно. И правда холодает — на улице валит крупный снег, который упорно облепляет лицо, тая слишком медленно. Будто во мне недостаточно тепла, чтобы его растопить за доли секунд. Дела, похоже, плохи. Идти до дискаунтера не так уж и далеко — всего лишь минут семь неторопливой ходьбы и ты на месте. Хлопаю себя по карманам куртки, убеждаясь в том, есть ли там бумажник. Удостоверившись в этом, киваю сам себе и немного ускоряю шаг. Автоматические двери пропускают внутрь, печка обдувает потоком горячего воздуха. Жмурюсь, стараясь быстрее пройти в более прохладное место, словно желая замёрзнуть к херам. Не особо важно, на самом деле. Нужно найти продукт с как можно большим содержанием усилителей вкуса. Вот она, такая странная цель на сегодня. Здесь почти нет людей. Хотя, это подозрительно, потому что поблизости довольно-таки много многоэтажек. Или они закупаются в Rewe**, или я просто докопался до мелочи. Не беру тележку, потому что незачем, уверенным шагом направляюсь в отдел с чипсами, сухариками и всякой похожей дрянью. Первая же упаковка интересует, вдумчиво читаю состав, пока не слышу, как кто-то с тележкой выруливает из-за угла и внезапно останавливается. Это что-то значит. Можно отличить, когда человек мягко стопорит, потому что увидел что-то интересующее, а когда он замечает того, кого не очень-то и хочется видеть. Сейчас второй вариант. Понимаю, что почти нет желания поднимать голову и натыкаться на чьё-то лицо, которое стараюсь вычеркнуть и памяти, но что-то всё же заставляет обратить внимание на человека. На меня расширенными глазами пялится Тилль. Он настолько вцепляется в ручку тележки, что видны жилы на руках и побелевшие костяшки. Ноздри широко раздуваются, а лицо постепенно бледнеет. Кладу чипсы обратно на полку, но они тут же падают на пол. Равнодушно присаживаюсь, чтобы поднять их и слышу:  — Привет, — я не узнаю его голос. Слишком дрожащий и волнующийся, Это не похоже на Линдеманна. Или я приписываю ему чужие привычки?.. Мы не виделись больше года, я мог забыть. Хотя в глубине души понимаю, что такое не забывается. Я помню всё до мелочей.  — Привет, — я поднимаюсь, зажав в руке пачку. Возьму их. Они со вкусом сыра, наверное, просто кишат всякими добавками. Тилль мнётся, словно не знает, что сказать. Я хлопаю свободной рукой по бедру, пытаясь улыбнуться.  — Как дела? — наверное, именно это и стоит спросить, потому что Линдеманн не решается. Хотя очень хочет. Невозможно, что бы его это не интересовало. Это же, мать его, Тилль. Он прерывисто выдыхает, ухмыляется, начиная рассматривать продукты в своей тележке.  — Да нормально, — натужно весело отвечает он, как можно натуральнее растягивая обветренные губы в улыбке, — а ты? — он слишком резко кидает взгляд на меня, я теряюсь. Но только на секунду. Потому что я уже привык быть в порядке, хотя все знают, что это не так.  — Хорошо, — вру я, не моргнув и глазом. Вскидываю руку вверх, обнажаю запястье с часами и сгибаю её в локте, чтобы посмотреть время. Приподнимаю брови, словно вижу что-то необычное, — прости, мне пора идти, а то опоздаю, — на самом деле, у меня в запасе ещё двадцать минут. Сто раз успею переделать все свои дела, но Тиллю это знать необязательно.  — Да, ладно, рад был повидаться, — Тиллю не удаётся скрыть взволнованный взгляд, хотя очень старается. Мне становится не по себе; неловко киваю ему на прощание и иду к кассе, напоследок столкнувшись с углом витрины. Неважно. Это всё настолько неважно, что я начинаю есть эти треклятые чипсы прямо по дороге до работы. Плевать на хлопья снега, которые лезут в рот, нос, глаза и уши, просто нап-ле-вать. Ничего не должно волновать меня сейчас. Ничего.

Двадцать шестое июня, 18:18

Когда Мэл торжественно вручает мне список покупок, параллельно болтая со своей матерью по телефону, мне становится очень тепло на душе. Это отчего-то очень радует меня. Наблюдаю, как жена прикусывает нижнюю губу, вдумчиво буравя взглядом стену, и не удерживаюсь от внезапного порыва. Достигаю Мэл в два шага, притягиваю её рукой за талию вплотную к себе, и быстро целую в уголок губ. Она тихо смеётся, отталкивая меня, бормоча в трубку:  — Да это Пауль, мамуль! — я фыркаю ей в ухо, чем ещё больше веселю.  — Здравствуйте, — прогундосив приветствие в самый динамик телефона, напоследок чмокаю веселящуюся жену в подбородок и иду на выход. Замечательная погода. На небе появляются тёмные тучи, ветер сразу же становится сильным, но дико тёплым. Обожаю погоду перед дождём. Само предвкушение приближающейся непогоды, на которую так уютно смотреть из окна квартиры, слегка приоткрыв его, дабы чувствовать запах мокрого асфальта. Эта привычка осталась ещё с детства, поэтому я каждый раз, как ребёнок, подбегаю к окну и приоткрываю. Мэл смеётся надо мной до тех пор, пока не услышит звуки грома. После этого она юркает под одеяло и мне тут же нужно оказаться рядом — она боится. И я чувствую себя героем, гладя её по волосам и нашёптывая успокаивающие слова, пока она вздрагивает от каждого раската грома. Пребывая в прекрасном настроении, чуть ли не насвистываю песенку под нос, дохожу до Netto***, пропускаю выходящую влюблённую парочку и юрко ныряю внутрь дискаунтера, пока двери бы полностью не закрылись. Мэл написала целых сорок три пункта. Странно, у нас что, сегодня какой-то праздник? Наверное, он называется: «Последний день, когда у нас в этом месяце есть деньги». Может, конечно, я придираюсь, но что-то мне подсказывает, что это истина. Задумчиво подхожу к тележкам, стоящим у входа, вставляю в замочек пятьдесят центов, а когда он приветливо щёлкает, качу тележку по дискаунтеру с не менее загруженным выражением лица. Понимаю, что выгляжу, по меньшей мере, очень странно, когда лоб начинает болеть от напряжения. Наверное, если я его расслаблю, то складки так и останутся. Первым в списке значится молоко. Лавирую между рядов, чтобы в итоге остановиться перед стеллажом и тупить, думая, с каким же процентом жирности его взять.  — На молочко потянуло? — спрашивает над левым ухом слабо знакомый голос. Слегка вздрагиваю и медленно поворачиваюсь. Я узнаю его по доброжелательной улыбке. Рихард стоит прямо напротив, скрестив руки. Сказал бы я, что внимательно наблюдает, но его глаза скрывают солнцезащитные очки.  — Ага, — хмыкаю я и осматриваю его с головы до ног, — а тебя потянуло на подсматривание? Рихард снимает очки и одну дужку пропускает сквозь собачку на замке.  — Конечно. Это моя работа, — он подмигивает, затем несколько секунд просто улыбается, глядя на меня. Становится неуютно, но он прерывает молчание вопросом:  — Ты тогда сразу позвонил Тиллю, ведь так? — готов поклясться, что он задан с подвохом.  — Думаю, ты и так знаешь ответ, — уклончиво проговариваю я, кидая бутылку в тележку.  — Откуда ты такой догадливый? — Рихард щурится, после чего заводит волосы назад. — На самом деле, не напрягайся, — он хлопает меня по плечу, — я же не маньяк какой-то. И на самом деле, чего это я? Решаю быть более приветливым и улыбаюсь.  — Я так и не думал, — шмыгаю носом и киваю в сторону прохода к следующему стеллажу, — раз уж встретились, не хочешь помочь мне в поиске продуктов? Мэл мне его составила, — договариваю последнее предложение до конца и понимаю, что Рихард вообще не в курсе, кто такая Мэл, но только открываю рот, чтобы договорить до конца, как Рихард вскидывает ладони вверх и проговаривает:  — Для меня это только в радость. Я здесь как раз хотел взять что-то, но вот что именно — загадка, — он сдвигает брови, поджимает губы и осматривается. — Куда пойдём? Смотрю в список, где на втором месте гордо красуется: «Колбаса».  — В мясной отдел. Наверное, Мэл устраивает какую-то подростковую вечеринку, — осуждающе качаю головой, но затем вспоминаю, что по-любому приглашён на неё и успокаиваюсь. Рихард не спеша идёт рядом. Я слышу, как при каждом его вдохе и выдохе потёртая кожанка скрипит. Этот человек напоминает мне отца. Тот дымил, правда, как паровоз, поэтому от него пахло табаком, резким парфюмом и кожанкой. От Рихарда чувствуется только резковатый запах, наверное, его одеколон стоит недёшево.  — Кем ты приходишься Тиллю? Рихард молчит, заглядевшись на что-то сбоку. Еле пихаю его локтём, от чего тот резко поворачивает голову в мою сторону и быстро спрашивает:  — Что?  — Ловелас, — замечаю, как на том месте, куда он так упорно пялился, стоит симпатичная блондинка, которая, похоже, замечает внимание со стороны Рихарда и улыбается, рассматривая его, — кто ты Тиллю?  — Она показалась мне знакомой, — отвечает на первую часть моей реплики Рихард, заворачивая в следующий ряд. Повторяю его действия и вижу, как приходим к нужному отделу. Взяв палку колбасы в руки, Рихард задумчиво рассматривает её и безмятежно отвечает:  — Бывший парень, — сдвинув тёмные брови, он внимательно читает состав, пока я стараюсь понять, прикалывается этот человек или нет. Рихард бросает на меня хитрый взгляд, после чего опускает голову и в открытую насмехается надо мной.  — Почти поверил, — он грозит мне указательным пальцем. Скрип его кожанки аккомпанирует весёлому смеху, я сам невольно растягиваю губы в улыбке, — расскажу Тиллю — ахренеет, — Рихард напоследок вытирает глаза большим и указательным пальцами. Выдержав несколько секунд молчания, он говорит:  — Двоюродные братья. Хотя, возможно, что в скором времени… Наверняка бы Тилль сейчас хорошенько его напиздил, но пока я сам привыкаю к чувству юмора нового знакомого.  — Мог бы и догадаться, — ворчу я, обращая внимание обратно на прилавок. С лёгкими подъёбками от Рихарда мы покупаем всё, что нужно Мэл, затем вытаскиваем четыре полных пакета на улицу. Я останавливаюсь, чтобы поблагодарить Рихарда за составленную компанию, на что тот недоумённо смотрит на меня.  — Я тебе надоел? — я не привык к вопросам прямиком в лоб, поэтому вместо ответа тупо моргаю.  — С чего ты это взял? — когда, наконец, ко мне вернулся дар речи, Рихард уже нетерпеливо громко выдыхает. Очень громко.  — Потому что я тебе помогу дотащить эти сраные сумки, ты же живёшь недалеко.  — Вот именно, я что, по-твоему, не смогу их донести?  — Ты глупый? — он приподнимает бровь и качает головой. — Пошли, я тебе говорю. Я верю, что ты пиздато-сильный, но раз я здесь, то шевели булками. Не найдя сил (возможно и желания) спорить, тихо называю Рихарда придурком, но волочусь за ним. Начинает накрапывать мелкий дождик. Ёжусь, втягивая шею в плечи, мельком обращаю внимание на Рихарда и замечаю, как тот шпарит с высоко поднятой головой, словно не замечает капель, активно долбящих по голове.  — Где твоя машина? — вдруг этот вопрос начинает очень сильно интересовать.  — Припаркована неподалёку отсюда. Люблю, знаете ли, гулять под дождём, а потом болеть, — наверное, каждый его ответ скрывает в себе подкол. Порой, конечно, непонятный никому, кроме него, но такое бывает. Есть такой тип людей, которые не могут ответить без сарказма. Интересно встретить такой экземпляр вживую. Мы быстро доходим до нашего дома. Достаю магнитный ключ, открываю железную дверь и приподнимаю брови.  — Поднимешься? — спрашиваю, хотя заранее знаю, что он скажет.  — Конечно, — фыркает он, — вдруг с тобой что-то случится. Если мы когда-нибудь станем друзьями, я его пну. Честное слово. Мы с Мэл купили квартиру на седьмом этаже, поэтому замираем с Рихардом в ожидании лифта. Как только он пребывает, заходим, нажимаем на горящую семёрку и молча поднимаемся наверх. У него очень вкусный парфюм. Потом нужно спросить, где его нашёл, потому что очень долго ищу подходящий аромат. Этот, по-моему, очень даже подойдёт. Почти перед тем, выходить из лифта, Рихард замечает, что я смотрю на него. Подмигивает мне, выходит первый и озирается.  — Какая квартира?  — Сто пятьдесят девятая, — бормочу я, нажимая носом на звонок. Рихард сзади вовсю потешается. Мудак. Но весёлый мудак, надо признать. Дверь открывает радостная и покрасневшая Мэл, видит позади меня Рихарда и вопросительно смотрит на меня.  — Дай нам пройти, дорогая, — шепчу я и прикрываю глаза, показывая, что всё в порядке. Жена послушно отодвигается, лопочет робкое: «Здравствуйте», на что Рихард харизматично выговаривает:  — Привет, — засранец, наверное, ещё и заигрывает с ней! Ставлю сумки на пол и поворачиваюсь лицом к ребятам. Мэл всё ещё стоит у открытой двери, не понимая, закрывать её или оставить так. Рихард бережно кладёт пакеты на пол, хлопает в ладоши и удовлетворённо произносит:  — Ну, вот теперь я могу идти. Рад был повидаться, — он обращается ко мне, — а также рад увидеть девушку Пауля, — поворачивает голову к Мэл.  — Жену, — в один голос с ней исправляем Рихарда, после чего поджимаем губы.  — Вау, поздравляю! — такое ощущение, что радуется этот человек искренне. — Ну, что же. Всего хорошего и приятного вечера, — он спешит на выход. Мэл озадаченно смотрит на меня, а затем вдогонку говорит:  — Может, вы останетесь на ужин? И я почему-то не против её решения.  — Спасибо, вынужден отказаться, — Рихард уклончиво кивает, лучезарно улыбаясь. — Всего хорошего! — он нажимает на кнопку вызова лифта и машет нам. Как только он собирается заходить в лифт, кричу:  — Серьёзно, где твоя машина?  — В жо… Простите, здесь же дама! — звонким эхом от стен отражается шлепок. Наверное, хлопнул по губам. — Далеко от этого места, — последнее слово почти не слышу из-за закрывшихся дверей. Мэл хихикает, закрывается, прижимается к входной двери спиной и с лёгкой снисходительностью спрашивает:  — Где ты его нашёл?  — Долгая история. Иди сюда, — я вытягиваю руки, приглашая её подойти ко мне. И она сдаётся.

***

Мэл заслуживает счастья. Смотрю на неё спящую, самого замучила бессонница. Не знаю точно, почему память подбрасывает именно этот эпизод из моей жизни, но ничего не могу поделать. Наверное, всему виной внезапно встретившийся Тилль. Но это неважно. Блять, это всё уже неважно. Буравлю взглядом лицо Мэл, которая хмурится во сне и дёргает губами, словно что-то кому-то говорит. Не смогу. Я точно больше не смогу сделать её счастливой. Какой же я идиот…