Я правда твой муж? Да ладно!

                    Всучив Карлу лопату и определив фронт работ, Света направилась прямиком к главе деревни, помня, что где-то неподалёку остановилась и американская съёмочная группа. Два часа осторожных расспросов, и Света поняла, что сорвала джек-пот, уж на сегодня точно! Актёр, что сейчас копал ей огород, оказался Карлом Урбаном, то-то лицо показалось знакомым: Властелина Колец Света когда-то смотрела. А не искал его пока никто, потому что Карл любил ездить по окрестностям, останавливаясь на ночь в небольших городках. Съёмки его уже завершились, и на ближайшие сутки он был совершенно свободен. Группа привыкла, что актёры останавливались в уютных гостиницах в Англии или Франции во время съёмок, и все решили, что кто-то мог приютить у себя актёра, который ни бельмеса не понимает по-русски.       Прежде чем вернуться к себе, Света навестила местного хакера Илюшу, четырнадцати лет от роду, который виртуозно владел фотошопом. И, спустя ещё полтора часа, шла к дому, попутно заглянув в магазин и набрав колбасы, консерв и взяв две бутылки шампанского, которые стояли здесь с прошлого нового года — в их деревне покупной алкоголь не пользовался ни спросом, ни уважением.       Время приближалось к четырём, когда Света открыла калитку. Обойдя дом, она первым делом поставила пакет с продуктами на стол, потом сходила на кухню, сунула шампанское в холодильник, а после отправилась на огород. И замерла посреди тыкв и кабачков, залюбовавшись своим приобретённым мужем на день.       Карл копал самозабвенно, не обращая внимания ни на что вокруг. Футболка валялась неподалёку, пот стекал по спине, собираясь на пояснице, а мышцы на руках и плечах так и бугрились с каждым новым движением. Раскопаны были явно больше пяти соток, и за одно это Света готова была его расцеловать. Хотя разве должен быть предлог у жены, чтобы коснуться мужа?..       — Коляся! — окликнула она, и Карл обернулся, смахивая пот со лба. — Есть хочешь?       — Да пора бы, — он облокотился о лопату. — Я там компот почти весь выпил, что в холодильнике был.       — И правильно. — Света умилилась: ну чем не идиллия, чем не семья? А может, его и вовсе не возвращать? Пусть у неё живёт, на совсем, а? — Я пойду на стол соберу, а ты тут закругляйся потихоньку.       Борщ разогревался прямо на улице, на небольшой плите с подключённым к ней газовым баллоном. Света споро чистила чеснок, доставала сметану и пару раз шуганула кошку, которая пыталась стащить шмат сала. Карл показался через несколько минут, неся лопату на плече, и остановился посреди двора в растерянности.       — Туалет там! — правильно разгадав его сомнения, Света махнула рукой в противоположный конец двора. — И душ там же, летний. Подожди, я тебе полотенце принесу.       — И майку принеси, — попросил Карл. — А то эта, — он снял с плеча серое нечто, — уже никакая.       — Х-хорошо, — протянула Света, лихорадочно размышляя, где бы ей найти футболку нужного размера. Вовремя вспомнилось о собственной, полученной на соревнованиях почти десять лет назад, когда весила Света килограмм на десять побольше. Ярко-жёлтого цвета, с логотипом спортивной школы, которую представляла. Быстро её обнюхав, Света вздохнула — футболка явно долго лежала в шкафу и имела слегка затхлый запах лежалой одежды. Но больше предложить точно было нечего.       Тем временем Карл подошёл к небольшой постройке с ромбиком на уровне глаз, вырезанном в двери, и потянул дверь на себя. Нет. Определённо, ходить сюда каждый день он бы не смог! Просто не смог, потому что дыра в полу — это не то место, которое вообще может называться в цивилизованном мире туалетом! Под потолком флегматично жужжала муха, в углах серебрилась паутина, а туалетная бумага непонятного серо-коричневого цвета, висевшая на проволоке, даже на вид была жёсткой и грозила прорвать кожу до костей. Тяжело вздохнув, Карл вошёл внутрь и закрыл за собой дверь.       Прижав к груди футболку и полотенце, Света спешила на звук фырканья и льющейся воды. Обойдя кусты сирени, она остановилась, как вкопанная, жадно разглядывая подтянутые ягодицы, по которым стекала вода вперемешку с мылом. Задёргивать шторку Карл не стал, её шагов не слышал, продолжая самозабвенно намыливать плечи, встряхивая время от времени головой так, что брызги разлетались в стороны. Мышцы бугрились на широкой спине и плечах всякий раз, когда Карл поднимал руки, и Света с трудом заставила себя не подойти ближе и не коснуться его. Не провести по гладкой влажной коже, не припасть губами к углублению между лопатками… Но в следующую секунду она взяла себя в руки и громко закашляла.       — Ты бы воду так не тратил, а то она к вечеру нагреться не успеет, будем холодной обмываться.       Карл вздрогнул и резко обернулся. Тут же дёрнул ручку над головой и, всё так же глядя через плечо, протянул руку. Света буквально впихнула в неё полотенце и футболку и поспешила уйти, пока фантазии вновь не вернулись, отдаваясь тянущей сладкой болью внизу живота. Вот везёт же кому-то: имеют таких мужиков…       Карл появился через пару минут, в чёрных боксерах и майке с надписью «ДЮСШ №56». Уселся на лавку и с сомнением посмотрел на тарелку борща. Что-то не сходилось. Вроде бы всё было правильно: и жизнь эта, и жена — сочная, симпатичная. Но неужели в сознании не сохранилось ни малейшего намёка на их общее прошлое? Задумчиво поворошив сметану в тарелке, Карл посмотрел на Свету, которая, подперев подбородок ладонью, с умилением смотрела на него.       — Светулик, скажи, а где вся моя одежда? Джинсы грязные, хоть штаны бы принесла.       — Так выкинула я её всю, — пожала плечами Света, успевшая подготовиться к такому вопросу. — Мы вчера поругались, ты к Степанычу пошёл бухать, а я всё собрала и выбросила. Сам виноват, не фиг доводить жену.       Карл тяжело вздохнул, в принципе соглашаясь с объяснением; но внутренний червячок сомнений продолжал грызть. Ну, не сходилось что-то, хоть ты тресни!       — А свадьбу мы где гуляли? Здесь? Не могу же я даже свадьбу не помнить…       — Ха! — Света фыркнула, доставая телефон. — Ты, милый мой, такой предсказуемый: каждый раз, когда память теряешь, надеешься, что ты не женат!       — Да нет, что ты! — Карл взмахнул рукой и тут же съел ложку борща, всем своим видом показывая, что совершенно всем доволен. — Просто странно, а так… Ты же мой Светулик, правда?       Отчего-то интонация жены зазвучала слишком грозно, отбивая всякое желание с ней спорить.       — Ладно, — вздохнула Света. — Смотри. — Она обошла стол и села рядом, протягивая телефон. — Вот это мы за столом, вот это — гуляем во дворе, вот это — после регистрации…       Фотографии сменяли друг друга, и Карл не мог не заметить, что на некоторых выглядит слишком неестественно, словно испуганно.       — Ты бухой с утра был, — охотно пояснила Света. — Налакался с друзьями своими ещё до ЗАГСа. Поэтому почти всю свадьбу не помнишь.       — А почему на тебе не было свадебного платья? — осторожно спросил Карл, заметив, что Света на всех фотографиях выглядит по-разному.       — Какое свадебное платье, ты что? Белый — цвет невинности. А мы с тобой, — она окинула его фигуру таким многозначительным взглядом, что Карл невольно покраснел, — из постели до свадьбы почти не вылезали. Я решила — кому она нужна, эта показная невинность?       — А сейчас? — тихо спросил он, разглядывая пышную грудь, вздымавшуюся при каждом вдохе.       — А сейчас копать пойдёшь! — отрезала Света, кивая на огород. — Знаю я тебя: сначала тискаться лезешь, а потом спать увалишься. А кто мне грядки под чеснок подготовит?       Карл вздохнул и покорно опустил глаза в борщ. Доказательства, приведённые Светой, полностью сходились, и даже в чём-то хотелось им верить. Надо было брать себя в руки, ведь, судя по рассказам жены, он был не самым лучшим мужем. И двор, и дом говорили о том, что хозяин из него никакой. Это обидно цепляло самолюбие. Твёрдо решив с сегодняшнего дня стать самым лучшим для своей жены, Карл решительно доел борщ, отказавшись, правда, от чеснока, и поднялся, тяжело опираясь о стол.       — И всё же зря ты мои вещи выбросила, — сказал он, с сомнением покосившись на свои голые ноги. — Как копать теперь?       — Держи. — Света протянула растянутые чёрные треники, которые остались от бывшего. И как ещё повезло на тряпки их не пустить? — Я постираю джинсы и рубашку. К утру высохнет всё.       Рядом с ним было уютно. Просто изредка бросать взгляд в огород и находить там высокую фигуру, равномерно склоняющуюся над грядкой. Сколько ещё продлится эта сказка? Света тяжело вздохнула: стоит на её пороге появиться хотя бы кому-то из соседей и всё, тут же растрезвонят по посёлку, и за Карлом придут американцы. Заберут кровинушку… Она смахнула скупую слезу и вернулась к тазу, в котором лежали джинсы.       Провидение Свете благоволило: сегодня никто к ней не заглянул. И к вечеру, когда сверчки поочерёдно начали заводить свои песни, Карл снова фыркал в душе, в кустах сирени. Света решила не обращать внимания на то, сколько кубометров воды выльется за эти сутки. Деньги найдутся, а вот где взять такие впечатления?       Под лампочкой в беседке кружились мотыльки, шурша крыльями, дымилось тушёное мясо, в сковороде скворчала, истекая маслом, жареная картошка, помидоры и огурцы лежали горкой в миске, а в центре гордо красовалось шампанское. Бокалов, правда, у Светы не было, но кружки всегда отлично их заменяли, так что теперь ерепениться? Карл появился через пять минут, широко улыбаясь и одобрительно поглядывая на стол.       — Откроешь? — вдруг засмущалась Света, протягивая шампанское. Карл кивнул и в два движения лихо скрутил фольгу и проволоку, потянув пробку. Шампанское открылось с тихим выдохом, задымилось и плеснуло в кружки искрящейся пеной.       — За нас! — Карл отсалютовал кружкой, но Света поспешила чокнуться, да так, чтобы пена пошла через край. Потом оба рассмеялись, ловя убегающую пену, но, спустя секунду, Карл поморщился.       — Светулик, ну это ж гадость! — Он сморщился так, словно съел лимон.       — Сам ты гадость, — обиженно отозвалась Света. — Это лучшее шампанское, между прочим! Мы даже на новый год не всегда такое берём!       — Странно. — Карл поболтал жидкость в кружке и потянул воздух, вновь сморщившись, когда газики брызнули в нос. — Ну, гадость же! Я явно пил лучше!       — Может, и пил, — фыркнула Света, — когда с трактористами в райцентр на выставку ездил. Кто знает, чем тебя там поили. И кто.       Она вдруг почувствовала себя и впрямь обиженной женой. Сложив руки на груди, отвернулась, прикусив губу.       — Светулик! — умоляюще заголосил Карл. — Ты же знаешь — для меня кроме тебя никого нет!       — Так уж и нет? — кокетливо вздохнула Света, заправив русый локон за ухо. — А чё ж ты постоянно к Степанычу бегаешь?       — Прости, — он покаянно склонил голову. — Веришь: и сам не знаю!       Света посмотрела на него через плечо, улыбнулась смущённо, подумав, что взять быка за рога и утащить его в постель — не самая плохая идея. А Карл чувствовал, как кровь разгоняется в жилах, заставляя сердце биться быстрее, а член — наливаться кровью и пульсировать. Судя по давлению, которое испытывал его пах, секса у него не было очень давно.       — Све-ет, — протянул он, медленно поднимаясь и обходя стол. — А когда мы с тобой в последний раз были вместе?       — А? — Света опешила, не ожидая, что её мечты сбудутся так скоро. — Давно, а что?       — А ничего! — воскликнул Карл, легко подхватывая её на руки и направляясь к дому. — Чего тянуть-то?       Света не ответила. Только с блаженным вздохом обхватила его крепкую шею и зарылась носом в ямку между ключицами, вдыхая свежий запах хозяйственного мыла и едва заметный — его тела. Кровать скрипнула под сдвоенным весом, когда Карл опустил её и лёг сверху, не давая опомниться, тут же целуя её так жадно, будто и вправду не целовал месяц или два. Его губы, мягкие, умелые, ласкали так, что Света поначалу растерялась — никогда в жизни подобных мужчин не встречала. Это в романах они целуют, и земля уходит из-под ног. Обычно же мужики слюнявили губы, елозили языком взад-вперёд и тут же спускались к шее. Которую, к слову, тоже слюнявили.       А Карл… Он целовал её с таким упоением, что Света забыла о том, для чего они вообще переместились в кровать. Прикусывал нежно, посасывал, легко касался языком, в то время, как его руки исследовали её тело, попутно избавляя от одежды. Но Света заметила это лишь тогда, когда осталась обнажённой, чувствуя его горячую кожу на своей груди.       Не хотелось останавливаться, только целовать его, гладить широкие плечи, приподнимать бёдра навстречу ищущим пальцам… Он коснулся её клитора, надавил слегка, и Света охнула, развела ноги шире, провела раскрытой ладонью по его каменной груди, задевая острый сосок. А Карл, оставив, наконец, её губы, неспешно переместился к шее, дыша тяжело, сладко. Его член упирался в её бедро, горячий, такой твёрдый, что Свете хотелось кричать от восторга: у последнего, Димки, он падал, едва касался входа во влагалище.       А здесь… Она протянула руку, обхватила его, едва сомкнув пальцы у основания, провела, снизу вверх, слушая, как Карл задышал чаще, толкаясь ей в руку. Пока его пальцы ласкали её круговыми движениями, уверенно подводя к оргазму, она гладила, сжимала его член, не спеша, но и не останавливаясь. Но, когда низ живота схватило сладкой судорогой, Света закинула руки за голову и громко застонала, чтобы в следующий раз вновь содрогнуться от наслаждения, когда он вошёл в неё. Карл двигался неспешно, растягивая удовольствие, вращая бёдрами и, казалось, задевая каждую клеточку внутри, заставляя её взрываться от наслаждения. Его руки уверенно и крепко держали её ягодицы, он с громкими шлепками врывался в неё, не давая опомниться или передохнуть. Света забыла, где она, кто она, что с ней. Она просто цеплялась за его плечи, спину, хрипло выдыхая. Оргазм накрыл с головой, вырвал из горла громкий протяжный стон. Света тяжело рухнула на кровать, а Карл присоединился к ней через минуту. В темноте было видно, как сверкают его зубы — он улыбался.       — Я соскучился, Светулик, — прерывистым, довольным голосом выговорил он.       — Я тоже, — хрипло ответила она.        Пусть эта сказка с выдуманным мужем не заканчивается никогда, если замужество с таким мужчиной сулит такие приятности!