Разбитые Мечты

Утро разбудило Аккермана яркими лучами стоящего в зените солнца и пустой постелью. Спросонья он даже не обратил на это внимания, и сонно потянулся рукой за лежащим на тумбочке телефоном, но столкнулся лишь с деревянной столешницей. Сначала отсутствие телефона немного напугало его, но потихоньку воссоздав в голове события вчерашней ночи, понял, что телефон скорее всего остался в кармане брюк. Наряду с этим он также заметил, что солнце светит чересчур ярко для раннего утра, а потом доходит ещё и то, что он проснулся не по будильнику. Пазл окончательно складывается, когда посмотрев на наручные часы, Леви видит время 11:24. Обычно он даже без будильника в принципе просыпался где-то в 7, но, видимо, физически и морально уставший после первой вязки, он погрузился в очень глубокий сон, и проспал так много. Около 30-ти секунд Аккерман тупо пялился на свою руку, прокручивая в голове этот факт. До выходных ещё далеко, отпуска он точно не брал, а значит… — Блять, я проспал! — вскрикивает мужчина и подрывается с кровати. Но…эта попытка оказалась провальной, ведь от резкого движения бёдра свело судорогой, и ноги подкосились, отправляя Аккермана на пол. Он тихо выругался себе под нос и повторил попытку, на этот раз аккуратнее, и кое-как дошёл до первого этажа. Там на диване лежала аккуратно-сложенная одежда и записка. Поначалу Леви думал, что там обычное что-то вроде «ты так мило спал, не хотел тебя будить, скажу Ханджи что у тебя течка, завтрак на столе», но с каждой строчкой глаза мужчины выпячивались, и пару раз становилось трудно дышать. «Доброе утро, любимый. Вчера был, наверное, самый ахрененный секс в моей жизни. Может ты и не разделяешь моего восторга, но сцепка с тобой была просто прекрасной. Кстати, я ведь не шутил насчёт ребёнка. И поэтому теперь ты не выйдешь из этого дома ближайшие 9 месяцев. С Ханджи я разберусь сам, потому что ты…не сможешь,  я забрал твой телефон, прости, так нужно было. Завтрак на столе, противозачаточные из твоей тумбочки где-то в мусорке, но не пытайся искать, они не у тебя в доме. Надеюсь ты смиришься с моей попыткой создать нормальную семью и будешь хорошим омежкой. Навещу тебя вечером. Люблю больше жизни.» — гласил жуткий текст записки. Сначала Леви не поверил. Ему это показалось тупым розыгрышем, и он, натянув одежду, полез в карман чтобы достать телефон и написать Эрену про то, что эта шутка не смешная. Но телефона не было. Тогда в ледяных глазах блеснула натуральная паника, и мужчина начал судорожно выворачивать все карманы, в надежде оправдать свои надежды на розыгрыш, но телефона действительно не было. Ещё больше запаниковав, Аккерман полетел к двери и начал быстро крутить замки, пытаясь её отпереть, но без толку — она не поддавалась. На смену панике пришло отчаяние — всё говорило о том, что сказанное в записке — не шутка. Но Леви не мог смириться с тем, что его истинный затеял какую-то сумасшедшую игру. Не хотел, но пришлось, ведь несколько часов просидев у двери, он понял, что Йегер с цветами и камерой не спешил выходить, а новых гипотез о месте нахождения телефона тоже не было. Вот и оставалось принять тот факт, что Эрен сошёл с ума от боли и решил насильно воплотить свою мечту. Это было не совсем в его стиле, но мало ли что на уме у отвергнутого альфы. Чем больше Аккерман думает об этом — тем хуже становится. В конце концов он просто не выдерживает — со всей силы бьёт рукой в дверь, и, кажется ещё немного, и кости бы хрустнули. По бледным щекам начинают скатываться горькие слёзы боли и ненависти, раздражающие своей солью ранки на искусанных губах. — Подонок…ненавижу…- шептал себе под нос омега, пытаясь контролировать рвущийся наружу ком истерики. Леви ещё много раз перечитывал письмо, и каждый раз сердце болезненно щемило от таких грубых, насмешливых формулировок, а от фразы «будь хорошим омежкой» в глазах вспыхивал огонь. Хотя чем больше раз мужчина перечитывал записку, тем меньше эмоций вызывал у него этот клочок бумаги, пока все не скатилось к его типичному каменному лицу. Не то чтобы он перестал волноваться, просто слёз больше не осталось, как и сил на реакцию. Он просидел так весь день, не считая минут и часов. Живот предательски урчал, исполняя арию китов, но Аккерман игнорировал голод, просто пялясь в пол и прокручивая в голове произошедшее. Оставалась ещё маленькая надежда на то, что это — затянувшаяся шутка, что завтра он уже пойдёт на работу, сделает тест на беременность, и в случае чего быстро сделает медикаментозный аборт. Но если это не шутка, то что ему делать? Леви пытался не думать о таком варианте развития событий, но его хвалёный разум обязан был просчитать все вероятности.  Солнце медленно катилось за горизонт, и даже не глядя на тикающие в кухне часы, Аккерман чувствовал — приближается 19:00, когда Эрен должен вернуться с работы и всё объяснить. Но подумать о том, что ждать альфу прямо у двери — плохая идея, он не смог. Именно поэтому, застряв в своих мыслях совершенно не услышал открывающейся двери, а Йегер, не ожидая увидеть мужчину прямо у двери, спокойно толкает её вперёд, проходясь ручкой прямо по голове Леви. Эрен слышит удар и быстро забегает внутрь, закрывая за собой дверь, и опускаясь к упавшему омеге. Парень с волнением смотрит на возлюбленного, и даже пытается помочь ему встать, но когда лицо Аккермана отлипает от пола, альфа видит только пустые глаза. В них не было абсолютно ничего, просто серая пустота, которая не понравилась Йегеру. Леви отбрасывает от себя «руку помощи», и сам поднимается, слава богу удар был несильным. — Пожалуйста, скажи что пошутил. — холодным голосом говорит мужчина, но где-то на самом дне этой отрешённости проскакивают нотки отчаяния, смешанного с надеждой. — Ты о чём? — искренне недоумевает Эрен. Конечно, он понимал что Аккерман будет не в восторге от его заявления про фактически содержание в рабстве, но из-за этого удара ручкой, всё тупо вылетело из головы, заставляя искренне беспокоится про своего омегу. — Ты ведь не будешь силой заставлять меня родить тебе ребёнка? — дрожащим голосом переспрашивает Леви, надеясь получить чёткий ответ. Эрен замялся, не зная что ответить. Скандал был неизбежен, если он скажет правду, а говорить неправду в данной ситуации было очень глупо и жестоко. Парень на несколько секунд замер, пытаясь подобрать подходящие слова, но они просто застревают в горле. Но молчать так дальше не получится — приходится откашляться и выдавить из себя хоть что-нибудь. — Нет, Леви, я правда хочу завести с тобой нормальную семью, и даже если ты не хочешь я… — начинает Эрен и сразу пытается оправдаться, но первой части Аккерману было вполне достаточно — он, с такими же пустыми глазами, лишь в самом зрачке которых, блеснула ярость, бьёт ногой в пах парню со всей силы, а затем подрывается и, дав ещё и хорошую пощёчину, убегает в свою комнату. Он едва не спотыкается на лестнице, но это не замедляет его, он просто не хочет больше видеть Йегера, и бежит не оглядываясь, чтобы забежать в свою комнату и закрыть дверь на замок. Эрен сгибается от боли и падает на пол, удар был сильным и болезненным, но когда омега бежит от него — не может просто сидеть на полу. Парень срывается с места, бежит за ним по лестнице, но не успевает — дверь захлопывается у него прямо перед носом, всё как в их первую ночь. Это вызывает у Йегера некое чувство ностальгии, и он, как и тогда, садиться перед дверью, с глуповатой, вымученной улыбкой.  — Леви, помнишь, в нашу первую ночь всё было точно также. — внезапно произносит вслух Эрен. — Ага, а потом ты заставил меня выйти и в итоге изнасиловал. — холодным голосом отвечает Аккерман, также усевшись у двери, спиной к ней. Он мог бы забраться в постель, игнорировать парня, но ведь тогда они ни к чему не придут, а так ещё был шанс договориться.  — Ты этого хотел. — вздыхает Эрен, уперевшись взглядом в пол. — Нет, я не хотел, Йегер! — от такого заявления Леви заметно злится и его голос становится раздражённым. — Неужели за этот месяц ты так и не понял? Ты изнасиловал меня тогда! — Тогда почему ты так блядски стонал? Почему не выпер меня из своего дома на следующее утро?! — Эрен не то чтобы злится, просто хочет чтобы Аккерман признал что всё было обоюдно, ведь в глазах альфы это выглядело именно так. — Потому что я не настолько бессердечная мразь как ты думаешь. — почему-то успокаивается Леви, решая что истерика — не выход. —  Слушай, Йегер, я понимаю, что ты из тех, кто всю жизнь с нетерпением ждёт своего истинного и мечтает о счастливой семье с ним. И ты не виноват что природой тебе заложено быть с таким бракованным омегой как я. Моя совесть просто не позволяет навсегда выгнать тебя из своей жизни, поэтому ты можешь уйти когда захочешь. — вздыхает Аккерман. На удивление эти слова успокаивают ярость Эрена, но морального спокойствия не дарят — хоть он и знал об этом, слышать такое от любимого было мягко говоря неприятно.  — Я никогда не уйду, Леви. — в голосе парня появляется неожиданная для омеги уверенность, его голос — твёрдый и бассистый, сладкой патокой заливается в уши, и Аккерман даже не может понять, почему же ему так нравилось это слышать, если мальчишка для него ничего не значил. — Мы будем вместе, ты родишь мне ребёнка, у нас будет семья, и ты поймёшь, что быть омегой не так уж и плохо. — с небольшой улыбкой, но по прежнему твёрдо, так, что  слово «нет» просто застряёт в горле, говорит он.  — Ты понимаешь что я этого не хочу? — пытается сражаться с пьянящим голосом Леви. — Мне не нужен ребёнок, не нужна семья, мне прекрасно быть одному, да даже тебя я готов терпеть, но не ребёнка!  — Ты скоро изменишь своё мнение. Я заставлю тебя передумать. — Эрен нервно усмехается и проводит рукой по двери, инстинктивно пытаясь добраться до своего омеги, чтобы…просто обнять, поцеловать, заставить влюбится взаимно, и стать нормальным. На минуту в доме воцаряется тишина. Леви не знает что ответить, а провоцировать ссору Йегер не хочет, поэтому они просто сидят, оперевшись об дверь, и тихо, прерывисто дышат, пытаясь собрать мысли в кучу и успокоиться после эмоциональной беседы. Первым приходит в себя Аккерман. Он, осознав, что прятаться сейчас бесполезно, осторожно встаёт с пола, и, собравшись с мыслями, отпирает дверь, дёргая ручку на себя, и заставляя облокотившегося на неё Эрена завалится в комнату. Тот же, осознав что омега в осязаемой близости, резко подскакивает и, не дав Леви сориентироваться, сжимает его в крепких объятиях, заставляя уткнуться себе в плечо. — Тише, детка, всё будет хорошо. — успокаивающе шепчет парень, зарываясь носом в смоляные волосы, и нежно поглаживая спину омеги.  — Не называй меня так. — спокойно отвечает Леви, не особо сопротивляясь. Хотелось поверить Эрену, хотелось добровольно сдаться в его заботливые руки и остаться там на всю жизнь, хотя с другой стороны он понимал что на самом деле не хотел этого. Или хотел? Конечно, самому себе он в этом точно не признается, но даже если и успел привязаться к этому альфе, то насильственно заводить семью не хотел. — Я не хочу, Эрен, понимаешь, не хочу! — от отчаяния и непонимания по его глазам скатывается пара слезинок, на что Йегер только нежно улыбается и ещё сильнее сжимает его в своих объятиях, пытаясь успокоить. — Захочешь. Что бы ни случилось я буду с тобой. — такие тёплые и приятные слова, по сравнению с холодной жестокостью действий Эрена, просто кружили разум, в плохом смысле. У Леви не укладывалось в голове — как можно говорить такое, при этом закрывая своего…истинного в его же доме, словно в клетке, заставлять родить нежеланного ребёнка. Но спорить и продолжать конфликт сейчас Леви не намерен, он просто хочет есть, ведь не ел весь день, и спать. Аккерман не без труда вырывается из объятий возлюбленного, и хоть сначала Эрен не понимает куда тот идёт, быстро осознаёт, что местом назначения была кухня, от чего расслабляется и следует за мужчиной. Но на кухне его ожидает неприятный сюрприз — на столе стоит нетронутая тарелка завтрака. Йегер откровенно злиться, но старается себя контролировать, и лишь раздражённо, стиснув зубы, шипит: — Это что? — он указывает рукой на тарелку, и Леви оборачивается, но, поняв в чём проблема, отворачивается обратно, не желая оправдываться. — Спрашиваю ещё раз. Почему завтрак не тронут? — продолжает давить Эрен. — У меня была истерика, я весь день был у двери, про завтрак забыл. — абсолютно холодно отвечает Леви, чем очень сильно злит альфу, но в последний момент перед злобным рыком, Эрен, на удивление, берёт себя в руки, и бережно обвивается руками вокруг талии куховарящего Аккермана со спины. — Ладно, тогда сейчас тебе двойная порция. — усмехается Эрен, уже гуляя губами по изгибам молочной шеи, на которую так и просилась его метка. Но он держался. Хотя бы метку он поставит добровольно. Леви решил ничего не отвечать и спокойно готовил ужин, периодически отпихивая прилипшего к себе Эрена  когда надо было отойти к другому столу. Йегер не злился, да и в принципе они выглядели как счастливая семья, ожидающая пополнения. Вот только счастья тут было меньше, чем планет пригодных для жизни. Но оба парня играли роль хороших, порядочных, обычных влюблённых, хотя оба были не такими. Аккерман чувствовал что угодно, но не любовь, а Йегер…его любовь была сильнее чем обычная любовь, чем притяжение истинных, это душевный зов, требующий именно Леви, несмотря на его сущность и ужасный характер. Они ели в тишине, лишь иногда бросая взгляды друг на друга, а потом так же тихо убрали и пошли в комнату. В глазах Леви читалось, что он хочет спать один, но либо альфа разучился читать, либо проигнорировал эту просьбу, как обычно укладываясь рядом, и сжимая Аккермана в объятиях, игнорировать которые мужчина научился за этот месяц попыток выстроить отношения. Так они и засыпают, с верой в то, что завтрашний день будет лучше. Но лучше он не был. Как и последующие дни, сосчитать которые Леви был не в силах. Всё повторялось как в дне сурка — он просыпался, завтракал заранее оставленной Эреном едой, усаживался на диване в зале и весь день смотрел телевизор, продумывая планы как бы сбежать из этого проклятого дома, но ничего не выходило. На окнах стояла сигнализация, и если Леви пытался вылезти — Йегер бы узнал, и лучше от этого бы точно не стало. Шанса на спасение у него не было никакого, как и желания закатывать истерики каждый день. Поэтому омега терпел. Терпел приходящего поздно Эрена, иногда подвыпившего, терпел его приторные ласки, блуждающие по телу руки, а иногда даже давал взять себя. Просто резко стало всё равно. Мир приобрёл серые краски, и ничего не могло разбавить монотонных будней. Всё одинаковое, всё надоевшее, приближающее худшее время в жизни. Аккерман даже не знал ради чего терпел всё это? Ради чего раз за разом поддавался мальчишке? Последней каплей был токсикоз. Глупо было надеяться что Леви не залетит. Глупо и безнадёжно. Если первые пару недель это не чувствовалось, то потом бушующий организм дал о себе знать — почти весь день Аккермана мутило, бросало в жар, и приходилось бегать в туалет каждые полчаса. Это стало последней каплей в образе великомученика. Он просто не мог больше смотреть на то, как его жизнь разрушается. Именно поэтому, впервые за долгое время в его глазах засверкали искры. Он ждал Йегера не на кремовом диване, как обычно, а на кухне, с которой был идеальный вид прямо на входную дверь. Неизвестно сколько прошло времени, за эти недели Леви совершенно разучился считать. Но сколько бы времени не прошло, он ждал. С кухонным ножом в руках. Парень ничего не подозревая шёл домой. У него было отличное настроение, день на работе выдался успешным, и эту радость он хотел передать своему омеге, поэтому купил тому подарок. Эрен знал, что мужчина любит читать, но времени на это из-за работы у него почти не было. А сейчас времени у него больше некуда, и чтобы хоть как-то скрасить монотонное просиживание на том самом злосчастном диване, он купил возлюбленному книгу, и искренне надеялся порадовать его, но этим планам было не суждено сбыться. Едва он отворил дверь и прошёл внутрь со своим привычным «я дома, детка», его взгляд метнулся на застывшего с ножом в руке Аккермана. В голове неслась 1000 мыслей, а сердце на секунду панически сжалось, но на удивление, лицо Леви не выдавало никаких эмоций…практически. На его губах была еле заметная ухмылка, разглядеть которую Эрен не смог, хотя даже если смог бы — не факт, что она бы дала хоть какую-то подсказку о том что творится. — Я тебе не детка, Йегер, сколько раз повторять? — шипит сквозь зубы Леви, уперевшись взглядом в ничего не понимающего альфу. — Леви, что случилось? — немного отойдя от шока вопрошает Эрен, метаясь между двумя решениями — отойти подальше, или подойти к возлюбленному. Инстинкт самосохранения сражался с инстинктами альфы в равном бою, и в итоге Йегер просто застыл на месте, не решаясь отдать победу кому-либо. — Сколько ещё ты будешь меня мучить? У меня все болит, меня тошнит, я не хочу 9 месяцев сидеть тут как в клетке. — всё ещё злобно рычит Аккерман, и проводит указательным пальцем по лезвию, убеждаясь в его остроте. Когда на подушечке пальца появляется несколько капель алой крови, он слизывает их, не сводя взгляда с парня, и тут Эрен начинает реально нервничать. — Милый, смирись… Я же сказал, я тебя не выпущу. Хочешь я куплю тебе обезболивающие таблетки? Хочешь возьму пару выходных и побуду здесь с тобой? — пытается предлагать варианты Эрен, лишь бы остаться на своём. — Я хочу аборт, Йегер! Я не потяну это ни морально, ни физически! — не выдерживает Аккерман и вскрикивает. — Я хочу нормальной жизни! Нормальной, Йегер! Какого хрена ты вообще творишь такое со мной?! — Ты ведь никогда не был нормальным омегой. Поэтому и сейчас, пока нормальные омеги растят детей в счастливых семьях с любовью своих истинных, ты сидишь запертый у себя же в доме, как живой инкубатор без чувств и эмоций. — нервно смеётся Йегер, и смотрит на омегу хищным насмешливым взглядом. — Мразь! Ненавижу тебя! — кричит Леви, и по его щекам медленно стекают слёзы. Он устал, он не выдерживает, он ненавидит весь мир. Сердце стучит как бешеное, всхлипы мешают дышать, а адреналин прибывает в кровь, заставляя сделать необдуманный поступок — омега со всей силы бросает нож в Эрена. Лезвие свистит перед лицом Йегера, и уже в следующую секунду пролетает сбоку, оставляя глубокий порез на плече и врезаясь в стену на глубину нескольких сантиметров. Парень падает на пол от неожиданной боли, сгибаясь пополам, а Аккерман не упускает возможности позлорадствовать — он подходит к согнувшемуся парню, и бьёт ногой ему в живот, заставляя подавиться кровью и упасть на спину. Физической силы омеге было не занимать, Эрен знал это как никто другой. Поэтому понимал — долго он не протянет. А Леви в свою очередь не останавливался. Ему просто снесло башню от чувства полного контроля над ненавистным альфой, над тем как он болезненно сжимался и хрипел от каждого удара то в грудную клетку, то в солнечное сплетение. Йегер не мог разогнуться. Он кашлял кровью, и через раз пытался сказать что-то вроде «остановись», но слова растворялись в крови, и Эрен понимал, что нужно что-то делать, иначе он умрёт прямо здесь. Поэтому в один из ударов он хватает мужчину за ногу, и, не дав ему сориентироваться, со всей силы, которую смог собрать, тянет на себя. Аккерман падает на пол, хорошенько проехавшись головой по стенке, и приземляется рядом с Эреном, который, более-менее придя в себя, накинулся на него и прижал к полу, оказываясь в контролирующей позиции. Теперь в этой битве двое равных соперников — и она становится ещё кровавее. Сначала Эрен удерживает лидерство, отвешивая не особо сильные удары по лицу омеги не сколько чтобы навредить, скорее чтобы успокоить и привести в чувства. Но в отличии от альфы, Аккерман поддаваться не собирается.  Он со всей силы бьёт коленом в пах Йегера, заставляя его снова согнуться от боли и потерять преимущество. Леви успешно пользуется этим и седлает бёдра альфы. Серия ударов приходится по его лицу, и в отличии от парня, Аккерман бьёт на полном серьёзе. На костяшках его пальцев остаются следы крови, верхняя губа Йегера разбита в мясо, но он продолжает. В ледяных глазах пылает огонь безумия, он плавит всю сталь и сейчас глаза мужчины приобретают светлый оттенок, а где-то на их дне можно увидеть пылающие искры. Удар за ударом, Леви бьёт не считая. Пока последняя капля крови не оказывается на его руках, пока глаза парня не закрываются окончательно, и лишь тогда он осознаёт что сделал. Когда изуродованное лицо Йегера становится холодным, и, проведя по нему кровавой рукой, он чувствует это. Вся ярость рассеивается, уступая отчаянию и непониманию — неужели он убил его? Дальше всё как в тумане, изображение становится более-менее чётким лишь когда Аккерман слышит голоса.  — Это сотворил омега? — Омега не мог сделать такого с альфой…со своим истинным. — Откуда у него столько сил? — Наверное этот альфа просто не сопротивлялся. Наши инстинкты не позволяют бить омег.  — Похоже этот омега забыл своё место. — Мерзость. Всё это так давило на стоящего в дверном проёме Леви. Он видел, как тело альфы выносили на носилках, а к нему уже подходили парни в полицейской форме. Досмотреть что будет дальше он не смог. Аккерман пришёл в себя от сильного толчка в грудь. Эрен воспользовался его замешательством и вжал в стенку, сжимая руки у него над головой и блокируя движения. Он настроен не агрессивно, лишь пытается удержать гнев омеги, опасаясь за то, что в критическом случае ему придётся защищаться. — Леви, пожалуйста, успокойся… Давай поговорим, давай решим всё…- тихим бормотанием звучит голос Йегера рядом с ухом мужчины. И на удивление, этот голос действительно помогает ему прийти в себя. Он спокойный, но твёрдый, сладкой патокой разливается по телу, и Аккерман сдаётся. Его руки расслабляются и обречённо падают на плечи Эрена, пачкая и без того окровавленную белую рубашку. — Вот так, молодец, всё хорошо. — вздыхает Йегер с нежной улыбкой, прижимаясь к шее омеги и вдыхая его тихий аромат.  На бледной коже остаются капли крови, то-ли своей, то-ли Эрена…она смешалась, и сейчас оба были перепачканы ею с ног до головы. Но сейчас было всё равно. Леви инстинктивно жался к альфе, всхлипывая в истерике и шепча как сильно он ненавидит парня, а Эрен просто бережно поглаживал его спину, оставляя нежные поцелуи на окровавленной шее. Оказавшись на краю смерти, как бы пафосно это не звучало, он понял какой бред творил. Насильно держать омегу дома, заставлять вынашивать нежеланного ребёнка, какой альфа вообще осмелится на такие пытки? — Прости меня, детка, прости….Я ужасен. — шепчет Эрен, сжимая мужчину в объятиях ещё крепче. — Сколько раз говорить, не называй меня так. — бурчит Леви, но объятиям не сопротивляется, в глубине души он понимает — сейчас это нужно не только его внутреннему омеге. — Дашь мне позвонить? — решает попросить Аккерман, учитывая что парень вроде осознал свою вину. Эрен без слов решает сдаться. Он и так причинил омеге слишком много боли. В чём смысл заставлять его играть в счастливую семью, если никому от этого лучше не будет? Особенно ребёнку, который будет рождён в «семье» с невзаимными чувствами и совершенно нежеланным. Поэтому парень вытащил из кармана свой смартфон, на экране которого поползло несколько трещин после сегодняшней драки, и отдал его Аккерману. Омега сначала недоверчиво посмотрел в глаза Эрена, отлипая от него, но увидев сожаление и покорность в глазах альфы, тихо вздыхает и набирает номер лучшей подруги, ведь она была единственной, кто мог помочь. Да, был ещё Эрвин, но Леви был уверен, что если бы он вызвал его, то всё бы закончилось кровавой бойней, да и Смит бы точно отомстил Эрену за то что он сотворил с его лучшим другом. Ханджи взяла трубку быстро, несмотря на достаточно позднее время — 9 часов вечера. — Ханджи, приедь. — дрожащим голосом шепчет Леви в трубку. -Леви, это ты? Как ты? Эрен сказал не тревожить тебя пока-что. Всё в порядке? — Приедь пожалуйста. — чуть более твёрдо повторяет Аккерман. — Всё в порядке? Ты точно залетел? Знаешь, мы так давно не виделись. — продолжает засыпать вопросами девушка. — Да блять, просто приедь ко мне, тупая ты дура! — кричит в трубку Леви. — Поняла, буду через 15 минут. — контрастно твёрдым и холодным голосом говорит Ханджи, поняв что у её друга что-то случилось. Девушка не соврала. Через 15 минут она была уже возле двери, которая оказалась открытой. Тяжело представить её эмоции, когда пройдя в дом лучшего друга она увидела его, сидящего у стенки со своим альфой, в окровавленной одежде и с кровью везде где только можно.  — Ч-что у вас тут произошло? — слегка дрожащим голосом спрашивает Ханджи. — Забери меня. — необычайно холодным голосом говорит Аккерман, смотря девушке в глаза. — Что случилось, Леви, что за кровь?! — продолжает недоумевать девушка. Её взгляд сталкивается с торчащим из стены ножом, и от этого становится ещё более жутко. — Я объясню тебе потом. Просто забери меня. — таким же холодным голосом говорит Аккерман, и сейчас Ханджи не намерена спорить. Она подошла к Леви и помогла ему подняться. Кровь отпечатывалась на её рукавах, но Зоэ не чувствовала брезгливости. Сейчас она искренне переживала за лучшего друга, и хотела узнать что произошло. Эрен же совершенно не сопротивлялся уходу своего омеги. Он понимал что так нужно было, и просто сидел, смотря на то как с помощью подруги Леви выходит из своего проклятого дома и идёт в сторону белой иномарки. Может это его воображение, а может это и реальность — тяжело было разобрать, но в голове у парня отложилась фраза: «Больше не приближайся ко мне, подонок» голосом любимого. Ханджи отвезла Леви к себе, закинула его одежду в стирку, дала сменную, которую когда-то сам Аккерман забыл у неё, и накормила, не задавая никаких вопросов. Как бы интерес не мучал её, она ждала пока Леви сам решит всё рассказать, и после позднего ужина он отважился. На Зоэ вывалилось всё и сразу — первое изнасилование, месяц попыток завязать отношения, тот страшный приступ ревности с последующей дракой, секс с согласием и те разы, когда уставший с работы омега просто пропускал момент, когда оказывался зажат у стенки с оттопыренной задницей, первая сцепка, утро с той проклятой запиской и последующий вечер, когда Аккерман осознал всю ущербность своего положения, попытки побега и рутинные будни, выходные, когда Эрен уходил гулять с друзьями и возвращался поздно вечером подвыпившим, сегодняшний день, когда все прелести беременности показали себя и последующая истерика, жестокая драка, даже про то видение о последствиях убийства альфы он рассказал лучшей подруге. Ханджи слушала всё это внимательно, не перебивая, и лишь иногда в знак поддержки поглаживая плечо друга. Она не знала об этом, как всегда самые серьёзные проблемы Аккерман решил оставить при себе. Но на просьбу пожить здесь, Зоэ как всегда ответила согласием. Она понимала, что после всего произошедшего Леви просто не сможет находиться в своём доме. Всё в принципе приходило в норму. Ханджи помогла Леви сделать аборт, благо срок позволял сделать это безболезненно, и Эрен решил пока что не трогать его. Да, они по прежнему виделись на работе, но всё ограничивалось лишь деловыми приветствиями, холодными взглядами, и иногда обсуждением рабочих вопросов. Оба страдали, это было видно, но Аккерман просто не хотел снова затевать эту игру в влюблённых и давать парню какую-либо надежду, а Эрен всё ещё чувствовал вину и не хотел причинять омеге, которого всё ещё искренне любил, боль.