Любовь и магия

- Хейлы… Хейлы… Точно не родственники? - татуированные пальцы выстукивают незатейливый ритм по крытой льняной скатертью столешнице. - Не думаю, - Питер не вполне уверен на этот счет, семейными бестиариями он в юности увлекался больше, чем фотоальбомами и генеалогическими древами. - Я много слышал о твоем друиде. Поэтому и обратился к нему… - Питер делает короткую паузу, потому что подобные признания никогда не давались ему легко. - За помощью. - Ну это меня не удивляет, - оборотень сверкает белоснежными клыками в широкой, дружелюбной улыбке. - Лукита просто лучший. Он действительно дружелюбен, без показного веселья, и то, что он говорит про своего друида - не бахвальство, а абсолютная уверенность. Питер не много знает о волке, сидящем напротив, у него почти не осталось связей с Европой и остальным миром, а в Штатах… Стайлза нужно было увозить из Штатов, смена обстановки с Бейкон Хиллс на Нью-Йорк, а затем на Лос-Анджелес не давала никаких результатов, он все больше мрачнел, уходил в себя и отгораживался от Питера и от всего остального мира. - И он заинтересован, - продолжает Рамос, с живым интересом ткнув ложечкой в принесенное официантом мороженое вызывающе лазурного цвета. - Так что мы будем рады видеть вас в Мадриде.

***

Питер забрал Стайлза из Бейкон Хиллс через неделю после похорон шерифа Стилински. Не увез, не уговорил уехать, а просто собрал все необходимые вещи и документы, которые нашел в доме, усадил равнодушно молчащего Стайлза на заднее сиденье своей машины и рванул в аэропорт - билеты на первый рейс до Нью-Йорка были заказаны заранее. Он не обсуждал это ни с кем, ни с племянником, который так и не собрался с силами, чтобы прийти к Стайлзу и честно сказать - Прости, Стилински, я бесполезный мудак и я не уберёг твоего отца, - и вместо этого заперся в полуотстроенном особняке, ни со Скоттом, который бродил возле дома друида побитой собакой. Питер дождался, пока этот щенок умотает к другим своим щенкам на то, что они гордо именовали тренировкой, и постучал в дверь, готовясь либо к долгому разговору, либо к тому, чтобы вынести ее к чёрту. Но Стайлз почему-то открыл. Глянул тёмными больными глазищами и отступил в сторону, пропуская Питера в дом. Питер всегда, наверное с первого дня их своеобразного знакомства, чувствовал связь между ними. Волк и его пара, волк и его друид, все эти слова наконец-то обретали смысл для Питера, когда он смотрел на Стайлза. И Стайлзу нужна была помощь, которой он никогда бы не получил здесь. Питер надеялся справиться сам. Это было опрометчиво - он ведь сам так и не оправился от боли потери, не стоило думать, что он сможет избавить от нее кого-то другого. Но тогда самым главным было увезти Стайлза подальше от всего этого, от дома, наполненного воспоминаниями, от крови, боли, Неметона, от сборища бестолковых волков, от страха, переполняющего и парализующего Стайлза. Страх и воспоминания Стайлз, конечно, привез с собой. И в Яблоко, и в Город Ангелов. Он ни на что не реагировал в течение дня. Питер снял квартиру поближе к парку, но к прогулкам Стайлз относился так же равнодушно, как к еде, кино, интернету и всему прочему. Выходил из дома, если Питер звал, ел, если Питер предлагал, и так во всем - выгоревший, совершенно опустошенный пацан, словно от прежнего жизнелюбивого Стайлза осталась только пустая оболочка. Ночами его страхи просачивались сквозь стену, которой Стайлз отгораживался от них днём. Ночи были… плохими. Каждую ночь Питер просыпался от полного ужаса крика или от тихого плача, и шел в соседнюю спальню, где долго и безмолвно обнимал, согревал человека, иногда оставаясь в его постели до утра. В Нью-Йорке они провели несколько недель, потом перебрались в Лос-Анджелес - Питер надеялся, что океан и солнце хоть немного выведут Стайлза из оцепенения, - но легче не становилось. Стайлз почти не разговаривал, ни капли не интересовался планами Питера или теми, кто остался в Бейкон Хиллс - черт, да Питер был бы рад даже вопросам о Макколе! Сказал однажды, сидя на террасе поздним тёплым вечером: - Дитон сказал, что я стану друидом. - Если захочешь, - осторожно согласился Питер, гадая, почему из всех вещей Стилински выбрал для обсуждения именно это. Стайлз кивнул и снова замолчал, безразлично уставившись на переливающийся яркими огнями город. Питер искал учителя для него с тех самых пор, как они уехали из родного города, искал кого-нибудь, кто смог бы научить Стайлза справляться с тьмой, которая копилась в нем годами. Кого-то, кто сведущ в магии, а не только в приготовлении настоек и зелий. И чутье подсказывало - а своему чутью Питер верил - что искать надо в Старом Свете. У Хейлов должна была быть там родня, но Питер никого не знал и пока не представлял, с чего начинать поиски, да и уйти на это могли месяцы, а у Питера не было столько времени. У Стайлза не было. Волк чувствовал всем своим существом, что его человек продолжает угасать, терять интерес к жизни, несмотря на то, что в последние недели Стилински даже мог поддержать небольшой разговор, если был в настроении. Но Рамосы точно Хейлам родней не приходились, Питер был уверен почти на сто процентов. Серхио был общительным и непохожим ни на одного оборотня из тех, что видел Стайлз, зато напоминал самому Питеру о юности и тех временах, когда старик Арджент ещё не слетел с катушек окончательно и их жизнь была почти обычной. Охотников, конечно, приходилось опасаться, но не больше чем цепных псов на ферме старика Винкси, у которого семья в те времена закупалась свежим мясом. Серхио был… нормальным. А его друид был… При упоминании его имени никто не делал большие глаза и не говорил шепотом, никто не связывал его с темными искусствами, никто не отводил взгляда, как было в те времена, когда Питер, ещё в самом начале, искал сильного друида. Питер сменил тактику, когда понял, что в шаманском сообществе силу неизменно связывают с Тьмой. Питер стал искать умного. Того, к кому обращались за советом. Того, кого не боялись. И, откровенно говоря, ожидал найти какого-нибудь старика в родовом поместье в Англии. Чуть занудного, скучного, но хотя бы представляющего, что делать дальше. А нашел хорвата, которому едва перевалило за тридцать, живущего в Испании. Впрочем, он какое-то время провел в Англии, но на этом сходство с нарисовавшимся в голове Питера Мерлином и заканчивалось. Связаться с ним в век интернета оказалось легче лёгкого, никаких паролей и явок не понадобилось, только короткая рекомендация от общего знакомого. То, что Питер неплохо владел испанским, а Модрич отлично говорил по-английски, тоже упрощало задачу. Все получалось как-то слишком гладко, Питер, привыкший преодолевать бесконечный поток трудностей, валящихся на его голову, постоянно ждал подвоха или отказа. Он бы не удивился - всё-таки его репутация была далека от идеальной, а Стайлза вовсе никто не знал и то, что Дитон сказал, что он связан с Неметоном, тоже было паршивой рекомендацией. Они общались несколько недель, присматриваясь друг к другу, Модрич не обещал ничего, но задавал много вопросов - про Стайлза, про самого Питера, про последние годы. Питер иногда чувствовал себя словно на приеме у психотерапевта, но, наверное впервые в жизни, не лукавил, отвечая на заданные вопросы. Может, чуть приукрашивал или сглаживал какие-то моменты, но не больше - чем дольше он общался с этим человеком, тем лучше понимал, что он, если захочет, действительно сможет помочь. Слишком многое было поставлено на кон, чтобы Питер мог позволить себе ложь. И, конечно, от него не укрылось, что в какой-то момент их общения произошел не слишком явный, но имеющий место всплеск заинтересованности им, Питером, людьми, ему незнакомыми. Его определенно проверяли, аккуратно, но не слишком скрываясь. Тогда Питер был уверен, что все договоренности сорвутся. Он не заострял внимания на том, что сделал с Лорой, не уточнял, что вернулся из мертвых - в конце концов, этот период не был для Стайлза таким уж травмирующим… по сравнению с тем, что происходило потом. Но разузнать об этом было проще простого. Лука позвонил, когда они со Стайлзом, устроившись на диване, смотрели какое-то шоу - Стилински рассеянно отвечал на вопросы, озвученные ведущим, раньше игроков, а Питер просто смотрел в экран, слушал его голос и малодушно радовался хотя бы такому крохотному прогрессу. - Это тот человек, о котором я тебе говорил. Шаман, помнишь? - Питер легонько трогает Стайлза за руку, привлекая его внимание. - Поздороваешься? - Давай, - вяло соглашается Стайлз, придвинувшись ближе, чтобы быть в кадре, когда Питер принимает видеозвонок. - Здравствуй, Питер, - торопливо тараторит Модрич, вскинув светлые брови, когда видит Стилински. - Добрый вечер, Стайлз, верно? Стайлз кивает и вежливо откликается "приятно познакомиться", когда хорват представляется. Лука окидывает его внимательным взглядом, прежде чем снова переключиться на Питера. - У нас тур по Штатам, мы подумали, что ты можешь встретиться с Серхио в Лос-Анджелесе, мы будем там свободны… так, с двадцатого по двадцать второе. - Тур? - вдруг переспрашивает Стайлз. Не с тем сносящим с ног любопытством, которое сквозило в нем раньше, но хоть что-то. - Профессиональный футбол, милый, настоящий, не регби, - откликается Лука, вдруг подмигнув Стайлзу. - Типа с круглым мячом? - хмыкает пацан, удивляя Питера всё больше. Когда он вытаскивал Стайла в бар, тот только бармену столько слов за вечер выдавал, обновляя заказ. - Типа мяч и должен быть круглым, в этом и смысл, - легко включается в обмен любезностями Модрич, зачесав пятерней лезущие в лицо волосы. Стайлз отвечает ему… ну, не улыбкой, нет. Просто уголки губ чуть дергаются, и с этого момента Питер готов сделать всё, что угодно, лишь бы этот совершенно не похожий на мудрого и сильного друида человек занялся Стайлзом. Готов просить. Умолять. Готов даже отпустить Стайлза одного, если с Рамосом они не достигнут взаимопонимания. - Сброшу тебе номер Чехо, договоритесь с ним о встрече, - торопливо заканчивает разговор Модрич, помахав на прощание рукой. - Приятно было тебя увидеть, Стайлз! Стилински молчит ещё несколько минут после окончания разговора. Питер не шевелится даже, ждет, что тот скажет. - Ты вообще уверен, что он друид? - с сомнением интересуется Стайлз, подняв голову. - Определенно, - кивает Питер. - Такое количество людей не может ошибаться.

***

То ли Модрич своим видом и улыбкой так подействовал на Стайлза, то ли сама идея поехать в Европу ему импонировала - хотя он никогда не говорил Питеру о желании куда-то уехать, - но хотя бы минимальную заинтересованность он начал проявлять. После встречи с Серхио даже поджидал Питера с вопросом "как прошло?" и последовавшим за ответом Питера задумчивым заявлением. - Ты хочешь, чтобы я стал твоим друидом. У тебя ведь нет стаи, Питер. Питер не раз прокручивал в голове этот разговор. И даже говорил об этом со Стайлзом, но, раз он спрашивает, значит все те разы действительно пропускал все слова мимо ушей. Питер мог бы сказать честно: да, хочу, всего тебя, друидом, советником, своей парой, частью стаи и семьи, но понимал, конечно, что это было бы опрометчиво. Поэтому, наступая на горло себе и ворчащему волку, раз за разом повторял одно и то же - я хочу, чтобы тебе помогли. Хочу, чтобы тебе стало лучше. Все остальное - потом, это не так важно. Стайлз обычно кивал и продолжал отстраненно смотреть в сторону. Сегодня он недоверчиво хмыкнул, глянув на Питера с лёгким подозрением. - У Рамоса, кстати, тоже нет стаи, - почему-то сообщает Питер, хоть это и звучит как жалкая попытка оправдаться. - Правда он, вроде, капитан футбольной команды, но я бы не сказал, что это одно и то же. В остальном вся жизнь течет по-старому. Стайлз просыпается от ночных кошмаров, иногда вечерами устраивается рядом с Питером на диване, но в основном сидит в своем кресле на террасе с ноутбуком и читает. У Дитона немного информации было в электронном виде, все, что имелось, Стайлз проштудировал ещё в Бейкон Хиллс, и теперь добрался до тех файлов, что собрал Питер. Читал залпом, не вникая - навряд ли это было полезно, но все равно эти дни были лучше, чем те, в которые Стайлз лежал на застеленной кровати и смотрел в потолок.