Любовь и магия

Когда Серхио вернулся в номер после встречи с Хейлом, Лукита, судя по мокрым волосам и полотенцу на бёдрах, только только вышел из душа в его номере. В команде никто не заострял внимания на том, что номер Модрича обычно пустует, потому что тот на выездах селится у капитана, более того, никто обычно и не сомневался, что искать Луку нужно в номере Чехо. Например Родригес, бесцеремонно сидящий на столе, точно знал, где искать волчьего шамана, правда что могло понадобиться милому мальчику из охотничьей семьи от Лукиты, Серхио вот так сходу предположить не мог, но не сомневался, что Лука со всем разберётся. - Привет, кэп! - лучезарно улыбается Хами, болтая ногами в воздухе. Серхио кивает ему, но прежде, чем продолжить разговор, сгребает обернувшегося Лукиту в охапку, ткнувшись носом в волосы, довольно заурчав, когда тот, засмеявшись, мягко отпихивает волка, больше зарываясь пальцами в волосы, чем действительно оттаскивая от себя. - С Жераром все в порядке? - кажется, слова получаются не очень внятными, потому что мокрые Лукитины волосы набиваются в рот, но Хамес только отмахивается, всем своим видом сообщая, что у него все под контролем. - Да я просто заскочил поболтать, - объясняет Хамес, пожав Серхио руку - Чехо заодно сдернул его со стола, потому что нехрен на нем сидеть. - Тату нужно подновить… - Да не нужно тебе, рано ещё, - отмахивается Лука. - Но это не значит, что я тебя не жду делать ликер! - Как можно пропустить, - Хами ужасно достоверно изображает крайнюю степень изумления и Чехо оставляет их наедине, направляясь в спальню, переодеться. Лукита выпроваживает мальчишку раньше, чем Серхио наденет шорты с футболкой. То есть, буквально - теплые влажные руки приятно скользят по телу, когда Лука прижимается, оставляя поцелуй между лопаток. - Как поговорили? - Лука мягко шлёпает Серхио по запястью и тот послушно откладывает футболку, которую уже держал в руках, вытягивая руки вдоль тела. - Раз уж речь зашла о татуировках… - Ты же перед туром все проверял, - капризно вздыхает Серхио, поднимая глаза к потолку. Боги свидетели - нет худшей пытки, чем стоять спокойно и вести себя хорошо, пока Лукита мягко скользит пальцами по телу, проверяя пропитанные магией рисунки. - Занесло же Хами… - Не скули, моя радость, - Лукита смеётся, немного отстраняясь, прикасаясь к коже только самыми кончиками пальцев. - Лучше расскажи, как все прошло. - Ну… - Серхио вздыхает, когда Лука ведёт вдоль нужных линий, отчего кожу немного покалывает, а тепло растекается по венам - это магия отзывается на шамана, которому принадлежит. - Представь Жерара… Лукита деловито угукает за спиной. - Умножь на три, - Серхио тщательно подбирает слова, хотя думал об этом разговоре по пути в гостиницу. - И прибавь парочку глубоких психологических проблем. На вид не скажешь, но с таким прошлым, я думаю, они у него есть. - Тебе нравится Жерар, - невозмутимо замечает Лука, скользнув пальцами по пояснице, послав новый заряд искорок по коже. - Умножь на три ту его часть, которая мне не нравится, - Серхио закрывает глаза. Выдержка и самоконтроль. Самоконтроль и выдержка. Лука за спиной садится на пол, теперь изучающе касаясь ног. Чехо едва слышно, как он надеется, поскуливает. - Жерар для Хами что угодно сделает, - задумчиво продолжает Лука, проигнорировав недовольное ворчание Серхио на тему "а я для тебя, что, нет?!", - как и Хейл для парня. - Если тебе это интересно - приглашай, - Серхио передёргивает плечами, невольно приподнимаясь на носочки, когда Лукита щекотно касается голеней. - Ты же знаешь, я люблю гостей. - Да, дорогой. Повернись, - Лукита легонько шлепает Серхио по бедру, и тот послушно делает оборот на сто восемьдесят градусов, вздохнув, когда Лукита так же неторопливо и сосредоточенно продолжает с его ногами, мучительно медленно поднимаясь вверх. - Я говорил с Жери, - Чехо прикрывает глаза, когда Лукита встает на колени - вид светловолосой макушки на уровне паха всегда действует на Серхио одинаково - хочется запутаться пальцами в мягких волосах, притянуть Луку ближе, свободной рукой приспуская белье, и блаженно заурчать, когда тот откроет свой чудесный нежный рот. Мысли о любимом, в кавычках, родственнике, всегда немного охлаждали пыл. Лукита касается пальцами низа живота, и от видимого, чернильного рисунка растекаются по коже серебристая рунная вязь, которая через несколько минут пропадет, впитавшись обратно в кожу. - Про Хами? - интересуется Лукита, проверяя руны. - Что? - Серхио, успевший потерять мысль за то время, пока сладковатое тепло Лукитиной магии разливалось в опасной близости от и без того твердого члена, вздрагивает, услышав имя. - Нет, про Хейла. Лукита, солнце мое… Шаман поднимает голову, наградив заворчавшего волка осуждающим взглядом. - А зачем ты попросил набить тебе цепь именно здесь? - Потому что её ты чаще всего проверяешь, - Серхио пытается удержать виноватое выражение лица, но не может - расплывается в широкой, довольной улыбке. - И я всегда надеюсь, что мне что-нибудь перепадет. - Так что там с Жераром? - невинно интересуется Лукита, оттягивая резинку трусов вниз, преувеличенно внимательно разглядывая серебристые завитки рисунка. - Нахуй Жерара? - умоляюще предлагает Рамос, но, заметив, что Лукита качает головой, вздыхает: - Говорит, все янки немного… С причудами. Детка, я же говорю, делай, что захочешь, я буду рад любому твоему решению… - Тогда пригласим их в середине июля, - Лука снова задирает голову, продолжая многообещающе поддевать пальцами резинку белых брифов. - Люблю середину лета. - Конечно, любовь моя, - Серхио поддается приливу нежности - обводит пальцами контур Лукитиного лица кончиками выпущеных когтей, чувствуя, как рунная цепь слабо, предупреждающе теплеет. Когда они будут дома, Лукита заберет остаток магии из неё и можно будет наконец-то снова перекинуться в волка. У Чехо был план пару дней просто не вылазить из волчьей шкуры, так он соскучился по четырем лапам и тому, как волк чувствовал своего человека. - Лето - твоё время. Это правда, хоть Серхио знал и не так уж много шаманов или друидов, но заметил, что почти у каждого есть время года, когда они сильнее. Лука объяснял это связью с древними силами, все эти Самайны, Бельтайны, Йоли - Чехо плохо разбирался в этом, хотя страшно любил наблюдать за колдующим Лукой. - Лукита… - тихо зовёт Серхио, надеясь, что шаману наскучит его мучить. - Я, кажется, дверь за Хами не запер, - откликается Лука с сомнением, оглядываясь и даже сделав движение, будто собирался подняться на ноги. Отпускать его Серхио точно не собирался - Лука так до ночи может дразниться, а ночью скажет, что спать надо, завтра тренировка или ещё что, прижмется потом весь, маленький, теплый, сладкий, а Серхио до утра будет мучиться, боясь вздохнуть лишний раз, чтобы не спустить от того, как Лукита пахнет - цитрусами, солнцем, мягким возбуждением и терпкой неудовлетворенностью. - Да никто не посмеет ко мне вломиться, что ты как маленький, - Серхио смеётся, ловя Луку обеими ладонями за затылок и притягивая к себе. - Назову троих, кто не постесняется, - фыркает в ответ Лукита, и он, конечно прав, но все равно послушно скользит обратно, прижимаясь сухими тёплыми губами к низу живота. - Я услышу, - шепчет Серхио, и оба они прекрасно знают, что это откровенная ложь. И именно поэтому мало кто решится вламываться к кэпу без стука и приглашения - можно было напороться на весьма откровенные сцены. Лукита всё-таки сжаливается - оставляет ещё несколько теплых поцелуев под пупком, трётся щекой о живот - так по-волчьи правильно, что Чехо тихонько подвывает, напоминая себе не отклоняться от человеческой формы - цепь среагирует, и Лукита не дай бог вспомнит, почему они так редко позволяют себе близость в турах. Потому что Чехо всегда, прямо с первого дня их знакомства, рвало от него крышу, и желание прикоснуться по-настоящему: держать в когтях, широко, влажно вылизывать, нежно касаться клыками кожи, чуять каждую крохотную эмоцию, каждый отзвук удовольствия; обычно бывало сильнее здравого смысла. А это точно не то, что стоит видеть или слышать товарищам по команде. Но Лука, видимо, думает, что Серхио ведёт себя достаточно хорошо - он опускается губами к паху, придерживая упруго качнувшийся член у основания, поочередно втягивает в рот потяжелевшие яйца, посасывая и мягко вылизывая, когда выпускает их изо рта. Серхио только касается его влажных волос, почти неосознанно покачивая бёдрами, наполняя лёгкие глубоким и густым запахом возбуждения. Влажные губы длинно, умело скользят по члену от головки по всей длине, плотно смыкаясь на основании - Лука замирает так на несколько мгновений, заставляя Серхио забывать как дышать, а потом отстраняется, плавно соскальзывая с члена, хотя Серхио ещё несколько секунд продолжает чувствовать фантомную узость его глотки. Он повторяет эту сладкую пытку до тех пор, пока Чехо, сорвавшись, не прихватывает его мягко под затылок, не давая отстраниться, и не начинает двигаться сам, вспыхивая внутри и беззвучно завывая от восторга. Лука красивый - губы, растянутые вокруг ствола, мгновенно алеют, щеки заливает румянцем, короткие светлые ресницы подрагивают, когда Чехо толкается особенно глубоко, растягивая тугую, трепещущую глотку. И когда он поднимает взгляд, глянув на Серхио тягучей темнотой карих глаз, тот оказывается так близко к краю, что едва успевает пережать член у основания, чтобы не кончить глубоко Луките в глотку. У Луки затуманенный, дурной и нежный взгляд, когда он отстраняется, скользнув губами и языком по пульсирующему члену. Он мягко удерживается за бедро и протянутую руку Серхио, поднимаясь на ноги, ведёт губами по шее, прижавшись, поддаваясь, когда Серхио обнимает его ладонями за лицо, наклоняясь и целуя, смакуя свой вкус на его губах. Так, не расплетаясь, они делают несколько шагов до постели, падая на нее - Серхио откидывается на спину, а Лука, распутав полотенце, опускается сверху, гибким зверем скользнув вдоль тела, с блаженной улыбкой прикрыв глаза, когда Чехо сжимает его задницу, касаясь пальцами подготовленного, влажного входа. - Ты чем это в душе занимался? - Серхио усмехается, но голос у него проседает на пару тонов, а горячей волной окатывает до кончиков пальцев, дразнящих размыкающиеся навстречу давлению мышцы. Мысль о том, что этот маленький белокурый паршивец стоял там перед Хамесом в одном полотенце, растянутый и готовый к сексу, только что в душе фантазировавший о том, что это Серхио растягивает его пальцами, прежде чем натянуть на член, обжигает темным, густым с оттенком ревности, возбуждением - Серхио взрыкивает, сверкнув алой радужкой, игнорируя пока ещё предупреждение от цепи, вьющейся по низу живота. - Не ты один соскучился, мой капитан, - дразнит Лука, погладив мягко по груди и выгнувшись - он заводит руку за спину, направляя член, и плавными, мягкими толчками насаживается до основания, с нежностью глядя на Серхио, не смеющего его поторопить. - Ну не смотри так жалобно, Чехо… Вернёмся домой и ты сможешь сделать все, что захочешь, знаешь же… Серхио не уверен, что его взгляд, когда он сдыхает тут под Лукой от нежности, возбуждения и желания трахнуть это совершенство так, чтобы он голос сорвал, можно охарактеризовать как жалобный. - Тише, любовь моя, тише… - Лукита откидывает назад голову, начиная двигаться, а Чехо слегка придерживает его бедра, срываясь то на стоны, то на рык, лишь изредка, когда совсем не остаётся сил терпеть медленного темпа, поддавая бедрами вверх, так, что Лука сладко охает, сильнее запрокидывая голову, открывая для Чехо соблазнительную белую шею. Выдержать эту пытку не хватает терпения - Серхио сначала садится, притягивая Луку ближе и теснее к себе, чтобы затем опрокинуть его на спину, подхватывая под колени, и сорваться в дикий, быстрый ритм, низко наклоняясь над заметавшимся под ним шаманом, ловя его губы, слизывая с них стоны и нежности на разных языках. Лука впивается пальцами Серхио в затылок, обвивая крепкими ногами за поясницу, размыкает губы, уже не издавая ни звука, пока выплёскивается жемчужно-белым семенем на свой живот, туго и жарко сжимая Серхио в себе. - Вернёмся, будем трахаться только в саду, - шепчет Серхио, почти касаясь губами лукитиного лба, пока быстро отдрачивает себе, глубоко вдыхая запах своего человека - сливочный, с лимонными нотками, мешающийся с пряными запахами пота и спермы. - Люблю тебя, - выдыхает Лука, скользнув ладонями по груди, и Серхио пропадает на несколько мгновений, обессиленно опускаясь сверху, когда вновь обретает способность дышать. - Но чем тебя не устраивает постель не понимаю, - сонно потягивается Лука, зарывшись ладонью Чехо в волосы, и перекатившись вместе с ним набок. Чехо лижет солёную вкусную шею, дорвавшись, а Лукита потворствует, по затылку гладит и подставляет нежное горло. - Лапы на матрасе разъезжаются, - невнятно бормочет Серхио, легонько куснув Лукиту в ответ на подзатыльник.