Может, всё к лучшему?

  Ночью снова были слышны крики. Крики, что рвали души маленьких девочек на мелкие лоскутки, а собрать это всё и сшить вместе будет крайне сложно, ведь целостность уже не вернуть. Казалось бы, что это просто очередная ссора в семейной паре, но если считать так, то можно глубоко ошибиться. Это одна из тех ссор, что рушила семейные узы напрочь, а дети впитывают после всю эту негативную волну, как губка. Каждый день, как день Сурка...   Одна из девочек, что выглядела чуть младше другой, прижалась к грудной клетке старшей, при этом трепетно обнимая маленького плюшевого кролика с чёрными глазками-пуговками, хотя один из его глазиков отсутствовал, оставляя после себя лишь торчащие белые нитки на розовом теле тряпичной игрушки. Не смотря на старый и довольно-таки потрёпанный вид игрушки, она всё ещё оставалась милым кроликом-защитником. Младшая плакала в плечо старшей, находясь у сестры в крепких объятьях. Из глаз крохи ручьём текли слёзы, а губы дрожали так, будто в комнате температура под минус. Её голос дрожал, когда она пыталась сказать хоть слово. Старшая из сестёр была спокойнее, но это она просто пыталась сдержать слёзы, проглатывая накопившийся ком из примеси негативных эмоций, которые только могут быть в данном случае. Старшая трепетно прижимала к груди свою сестру, слегка поглаживая ту по мягким, как лепесток розы, снежным волосам, дабы хоть как-то успокоить. Слышен ещё один крик... Мужской крик... И это явно было ругательство. Женская сторона не осталась в долгу и тоже произнесла в ответ нечто колкое. Старшая из сестёр зажмурила крепко свои глаза-топазы, повторяя себе вновь и вновь, что это лишь очередной ночной кошмар, что это происходит не на самом деле, что... Нет, это не сон. Это всё слишком реально, чтобы это было лишь сноведением. А ведь девочкам так мало лет... Завтра младшей должно исполнится пять лет, в то время как другая девочка старше на два года своей сестры. — Рин, почему мамочка и папочка ссорятся? Они разведутся, да? —беловолосая девчонка подняла свои топазы на старшую сестру, шмыгая носом, смотря на ту с какой-то детской, трепетной надеждой на положительный ответ. — Сайя, я... Я не знаю... —произнесла Рин, как две капли воды похожая на свою младшую сестру, отличие лишь представлял цвет волос — воронье крыло. Голос старшей дрожал, но не настолько сильно, как у Сайи. — Мамочка столько раз повторяла слово "развод"... Это плохо, да? Я не хочу, чтобы они развелись! — из глаз юной Сайи вновь хлынули слёзы новым потоком.   Старшая Рин попыталась изобразить мягкую улыбку, но вышла лишь кривая линия. Она хотела бы что-то сказать сестре, но на всю квартиру донёсся женский крик и звук чего-то хрупкого, напоминавшее звук бьющейся фарфоровой посуды. Обе девочки распахнули в ужасе глаза, когда до их ушей донёсся рык мужчины и слова о помощи женщины. Сёстры, будто сговорившись, одновременно выбежали из комнаты, смотря на происходящее. Вся эта вакханалия происходила на кухне. Женщина, лёжа на полу, прислонившись спиной к духовке для опоры, зажимала своё правое запястье левой рукой, где маленькой струйкой текла кровь. Женщина со злостью смотрела на своего мужа, но, заметив девочек, её выражение лица поменялось на обеспокоенное. — Мама, мамочка! — Сайя в слезах бросилась к матери, но на пол пути её остановил отец, отбросив девочку в сторону взмахом руки. Пошатнувшись, она упала на пол, плача от бессилия и выкрикивая жалостливое "мамочка". — Заткнись, шавка! — рыкнул мужчина на девочку и было замахнулся на неё кулаком, но старшая сестра встала перед отцом, распахнув руки в стороны, став подобием щита для младшей сёстры. Она зажмурила глаза, приготовившись к удару, но его не последовало. Мать вовремя вцепилась своими руками в руку мужчины. — Не смей детей трогать, скотина! — грозно произнесла она, на что мужчина лишь сильно ударил её рукой, от чего та отлетела в сторону. — Заткнись, шалава! Сама виновата в том, что решила изменить мне с другим мужиком! Хочешь развода? Хорошо, милая, ты его получишь! Только знай, что детей я заберу, поняла? — он был хуже разъярённого зверя. Простоял он так некоторое время, а потом, развернувшись, вышел из кухни в гостиную, громко хлопнув дверью, что означало то, что он на время покинул этот дом.   Наблюдая за всем этим, девочки сидели в обнимку, боясь даже пошевелиться лишний раз. Мама тут же подскочила к близняшкам и в миг их крепко обняла, прижимая к себе, совсем забыв про свою рану. — Тише, девочки, всё хорошо. Мама с вами. — она шептала это тихим и мягким голосом, гладя дочерей по голове успокоительным жестом. — Ничего не бойтесь, хорошо? Мама защитит.   Девочки, будто очнувшись от нескончаемых кадров страха, тут же обняли мать. Сайя плакала в голос, а вот Рин подавляла свои рыдания, слышны были только всхлипы. Так они втроём просидели несколько минут. — Мам, твоя рука... — неуверенно начала Рин, отстранившись от матери и посмотрев на её руку, которая была испачкана кровью. — Не волнуйся об этом, Зайчонок. — мать поцеловала старшую в лоб, убрав с глаз тёмную чёлку. — Это быстро пройдёт, как только я обработаю рану. — Мамочка, тебе больно? Можно я помогу? — Сайя подняла свою белоснежную макушку и заглянула матери в глаза — такие же, как и у самих девочек. — Маме не так уж и больно, Мышонок. — произнесла женщина, взъерошив белоснежные волосы дочки. — Но от помощи не откажусь. — после этих слов она встала с пола и подошла к крану, смывая водой алую кровь с раненой руки, а после смыв кровь с ладони другой. — У мамы в комнате есть аптечка, так что идём туда. — женщина направилась в свою комнату, а за ней сами девочки, ладошками попутно стирая слёзы.   После того, как рана была обработана, мама перед сном прочитала девочкам сказку про фею и демона, которую сама же как-то давно и придумала.   Уложив девочек спать, женщина выключила везде свет, после чего отправилась в свою комнату, где, смотря в окно на ночной город, дала волю своим эмоциям и, закрыв лицо ладонями, расплакалась. Её чёрные волосы, подстриженные под каре, были растрёпаны, но её сейчас это мало волновало. Волновал лишь будущий результат суда. Наконец-то она сможет увести своих девочек из этого Ада. Но так ли это будет на самом деле? * * * День судебного заседания.   Этот тревожный день настал. Нервы, как натянутые струны гитары, не давали спокойно хотя бы просто выдохнуть, а после вдохнуть глоток свежего воздуха.   Началось судебное разбирательство. Мать была уверена, что правда на её стороне, смотря на то, как всё закончилось. Осталось ждать только окончательного приговора. Близняшки держали маму за руки, стоя по разным сторонам, робко и как-то затравленно смотря на проходящих мимо людей. Из зала последним вышел виновник этого происшествия. Проходя мимо бывшей жены, он лишь ядовито усмехнулся, на что женщина лишь проводила его недовольным взглядом голубых глаз.   И вот самый волнительный момент — оглашение судом итога всего этого ужаса. Наконец спасательный круг будет брошен утопающим. Но то, что произошло далее — повергло многих в шок. Приговор оказался следующим: нажитое за весь брак поделили ровно; близнецов разделили: старшая Рин оставалась с матерью, а вот младшая Сайя — с отцом. — Что?! Да... Да как это возможно?! — возмущению женщины не было предела. Однако сам судья прервал её речь стуком молотка. — Решение суда не обговаривается. Дело закрыто. — строго произнёс судья, нахмурив брови.   Сайя посмотрела на маму, словно не могла поверить в происходящее. На её глазах появились слёзы, а мать поспешила обнять своё дитя, тоже сдерживаясь из последних сил. Рин просто стояла, опустив голову вниз и сжав до побеления костяшек свои руки в кулак. — А я тебе говорил, что победа за мной. — усмехнулся мужчина, выходя из зала, но напоследок он произнёс: — Беги к своему любовнику. А если увижу на пороге своего дома, то убью. Мелкая идёт со мной. — вырвав из объятий женщины младшую дочку, он теперь уже окончательно покинул зал. Девочка протягивала свои крохотные ручки к матери, но желаемого так и не получила.   С этого дня начинается чёрная полоса в жизни Сайи Араи.