Wolf

Чанёль бежал прочь с этой поляны. Лишь бы не видеть того водопада, той поляны, тех грёбаных светлячков, что освещали его и без того яркую улыбку. Чтобы забыть. Забыть его нежные и тёплые прикосновения, забыть глаза цвета тёплой осени, забыть ласкающий слух голос, забыть, наконец, те прекрасные и мягкие черты лица, чёрт возьми! Забыть всё, что связано с Бён Бэкхёном. Забыть Забыть Забыть… Но как это вообще возможно, когда руки до сих пор горят, вспоминая его несильный и согревающий захват? Когда глаза не хотят выпускать его образ, когда даже уши в трубочку сворачиваются без снабжающего их тёплого и ласкающего голоса, обволакивающего всё тело? Чанёль закрыл глаза, из которых лились слёзы. Нет, не от обиды на Бэкхёна. Слёзы досады, потому что отпустил. Нет, даже не так… Упустил… И от этого в груди кололо только сильнее, сдавливая напрочь все существующие органы. Внутри что-то слабо бьётся, но теперь это снова, обычный ритм, оповещающий о жизни в молодом теле. Но на кой чёрт ему сдалась эта жизнь, если он уже второй раз упускает из своей жизни дорогого себе человека? Да, и Чанёль уже давно смирился, что Бэкхён дорог ему, потому что бессмысленно это отрицать теперь, когда все горькие слёзы летят из-за этого маленького и хрупкого мальчишки. Глупо. И тут даже упорство и настырность Чанёля бессильны. Но говорить о том, что это любовь, по-прежнему рано. Почему? Да потому что не бросил бы Бэкхён Чанёля, если бы любил, а Чанёль не позволил бы уйти Бэкхёну, бросая права на его жизнь во власть врага. Это не любовь. Это зависимость. - Я обещаю, что вернусь. – твёрдо сквозь слёзы прорычал Чанёль куда-то в пустоту. Ёль обессилено упал на холодную и мокрую траву, собирая на своё тело капельки росы. Слёз в нём больше не было. Все они выплакались, оставляя за собой лишь след, в виде покрасневших и опухших глаз. Чего-чего, а слёз Чанёлю в этой жизни хватило с лихвой. Но вспоминая это грубое расставание, волна эмоций вновь пробегает по телу, сильным толчком отдавая в висках. В глазах темнеет, а голова идёт кругом. Как он убегал в самую чащу леса, оставляя за собой лишь маленькие следы, которые тут же заметались густой листвой, отрезая все пути к преследованию. Но Чанёль и так бы не смог преследовать его. И так больно. Делать себе и ему ещё хуже он просто не может. Чан поднял руку, разжимая ладошку и роняя маленькие амулет, который висел на тонком чёрном шнурке, обмотанном на запястье Пака. Это были два маленьких крылышка, обмахивающие маленькую каменную стрелку, которая постоянно вертелась, как на циферблате. Этот амулет значил, что как бы далеко путник не ушёл, и в какое бы путешествие не пустился, он всё равно придёт домой, рано или поздно. Чанёль случайно нашёл этот амулет в уголке, где спал Бэкхён, но всё никак не решился отдать его ему. Вдруг, подумал бы, что украл? А просто так подкинуть его он тоже не мог, потому что Бэк бы просто не заметил. В итоге, этот талисман так и сбежал вместе с Чанёлем. Судьба? Нити, которые она прочертила между этими двумя, слишком заметны, чтобы закрыть на них глаза. Значит, амулет этот был найден не зря. Чанёлю оставалось лишь смириться с этим. Он надел на себя этот талисман. Теперь у него будет хоть что-то, мельком напоминающее ему о Бэкхёне. И тут в виски Чанёля что-то ударило. Голову стали посещать мысли, мол «Как ему быть вместе с Бэкхёном, если он несёт в себе кровь врага?», «Бэк сын убийцы его семьи», «От генов не излечишься. Это уже твои корни, въевшиеся в твоё ДНК и портящие чистую кровь». Сын врага встречается с сыном другого врага. Что за парадокс? Чанёль лишь ударил себя за эти идиотские мысли. Это не парадокс, а обычный и решаемый казус. Но очень уж сложно решаемый казус… Если так подумать, то Бэкхён пошёл внешностью далеко не в Криса. А если вспомнить Исина, то характеры у них с вожаком абсолютно противоположные. Крис жаждет власти и битв, а Лэй любит умиротворённость и не любит вмешиваться в какие-либо передряги. Возможно (лишь возможно), что Бэкхён пошёл именно в Лэя. Комплекция тела, форма лица, форма глаз и даже пальцы идентичны! Может, Чанёлю повезёт, и это ангельское создание будет с таким же ангельским характером? Кто знает… Время покажет. Если судьба вновь сведёт их. Отсчёт пошёл и стрелки уже давно тикают, отступая каждый раз одно и то же расстояние между цифрами. Сказать по правде, но Чанёль уже трижды забил на эту чёртову месть. Родителей не вернуть, время – тем более, да и чего он добьётся, если, всё же, прольёт кровь? В том-то и дело, что результата будет ноль. Его даже родители уже просили забыть тот ужасный случай, но Чанёлем просто овладело чувство мести и жажда вражеской крови. Из размышлений Чанёля вывел шорох в кустах неподалёку от него самого. - Кто здесь? – рыкнул Чан, резко вставая на ноги и меняя цвет глаз. - Чан, не шугайся ты так, это Тао. –из кустов вышел его черноволосый друг. - Фух ты. Чего забыл здесь? - А чего так грубо-то? Я, между прочим, за твою шкуру переживаю, а ты мне даже руку не пожал. - Прости, как-то не додумался сразу. Голова кругом идёт. Совсем с ума схожу уже… - сказал Чан, грустно опуская голову. - А что случилось? – недоумевал Тао. - Бэкхён, вот что случилось. Заколебал меня этот мальчишка. Вроде и надоедливый, но, в то же время, уже совсем не то без него. - Он красивый? – ни с того, ни с сего спросил Тао. - Да, и воспитанный, кстати. - Он делает что-нибудь, от чего тебе приятно? - Он часто берёт меня за руку. А, как ты знаешь, в большой толпе мне это необходимо. – ответил Чан, мечтательно глядя на звёзды. - А он может рассмешить тебя? - Да. И знаешь, теперь, помимо тебя, это неплохо получается и у него. - Мой вывод таков: ты втрескался по уши, Пак Чанёль. – вынес вердикт Тао, хлопая ошалелого Чанёля по плечу. - Тебя расстроить? Хорошо, я это сделаю. Он сбежал. Сбежал, как только услышал всю соль жизни волка-одиночки. - Погоди-погоди. Ты сказал Бэкхёну, как живут волки-одиночки, он сбежал, а ты теперь мучаешься? - Ну, получается, что так. - Ты идиот, Чанёль, ты знал об этом? – заметил Тао, суживая глаза. - С чего это вдруг? – удивился Чанёль такой наглости. - Ты идиот, потому что если бы вы сбежали вдвоём, то это уже не жизнь одиночки, придурок! – кричал Тао. Его глаза налились кровью и они стали яркого угрожающего цвета спелой вишни. - Тао, он слишком слабый, а я не всегда смогу быть рядом, чтобы защитить его, пойми ты, наконец! - А кто тебя заставляет оставлять его?! Взял бы с собой и всё! – всплеснул руками Тао. - И на охоты ты мне тоже предлагаешь брать его с собой? Да он же мне всю добычу спугнёт! - Если ты так говоришь, значит, не доверяешь ему. А если и сам это осознаёшь, то заткнись и не ной мне о своих проблемах. Чанёль выпучил глаза на своего разозлившегося друга и не мог поверить, что это только что сказал его лучший и единственный друг, Хуан Цзытао. Тот единственный, кому он мог душу излить и получить дельный совет, теперь просит его заткнуться и не делиться душевной болью? - Тао, ты хоть сам понял, что сейчас ляпнул? – озвучил свои мысли Чанёль. - Прекрасно понял, и если ты, заносчивый и высокомерный придурок, так и собираешься полагаться только на себя любимого и не доверять внешнему миру, то я умываю руки отсюда. Если ты не исправишься, то забудь моё имя, понял? – резко ответил Тао, обращая в сторону Чанёля самый гневный свой взгляд, от которого волосы на затылке покрывались сединой. Чанёлю откровенно не понравилось такое обращение младшего к себе, и он резко подорвался, запрыгивая на Тао и занося кулак, чтобы вбить в голову младшего такое понятие, как «уважение». - Давай, самовлюблённый и напыщенный индюк, ударь меня и лишись единственного друга прямо сейчас. Последний Анубис. Только и умеешь, что кулаками махать, да ныть в жилетку. – сказал Тао, лёжа под Чанёлем и смотря на него самым звериным взглядом, на который был способен. По позвоночнику Чанёля пробежала стая мурашек, потому что такой взгляд пугал даже его. Слишком пронзающий и смертоносный, чтобы принадлежать даже животному. Нет, этот взгляд поистине самый чудовищный на свете. Чанёль нехотя опустил руку и выпустил Тао из захвата. Всё-таки, как бы ему не хотелось, но Тао прав. Но не совсем… - Знаешь… когда умерли мои родители, я не надеялся на чью-либо поддержку. Но ты был рядом… И я, как ты выразился, «плакался тебе в жилетку», только потому, что ты был моим единственным другом и близким человеком. Ближе тебя у меня не было никого. – тихим и хриплым голосом сказал Чанёль и медленно удалился с поляны. Глаза Тао расширились, и он понял всю свою оплошность. Он хотел было уже позвать друга, чтобы извиниться, но язык, как будто встал поперёк глотки, не давая никаким звукам выйти наружу. Потерял. Упустил… *** Бэкхён не мог выйти из пещеры вот уже несколько дней, а всё почему? Грёбаный запах орхидей! От него так и пасло этими дрянными цветами! А перебить этот запах способна лишь метка другого волка, то есть – партнёра. Коего у Бэкхёна и не являлось! Этот запах заполнил уже всю пещеру, но благо, что в ней, помимо Бэка, жила пара, а не одиночки. Иначе они бы уже сошли с ума от этого зловония. Бэкхён искренне надеялся, что Чанёль вскоре придёт и заберёт его, спасёт от этой надоевшей стаи и этого идиотского запаха, который Бэк уже не переносит. Но с каждым серым днём эта надежда всё меркла и меркла, пока не исчезла совсем. Чанёль – взрослый и самостоятельный волк, не нуждающийся в чьей-либо опеке и защите. Бэкхён же – полная его противоположность: рост. Бэк был, чуть ли не на голову ниже Чанёля. Цвет волос. Чан был рыжим, а Бэкхён шатеном. Темперамент. Чанёль был холериком чистой воды, в то время, как Бэк был сангвиником. Руки. У Бэкхёна они всегда тёплые и мягкие, а у Чана холодные и немного грубоватые. Но, как известно, противоположности притягиваются. А такой сильный контраст между этими двумя не просто притянул их, а намертво склеил. Только вот клей до конца не просох, и одно звено отделилось, теряясь где-то в недрах Артродиса. Бэкхён до сих пор не знает, была ли та встреча роковой, или же судьба просто решила над ними посмеяться, а потом свести вновь? С новой волной симпатии и страсти? Однако, шли дни, а этой волны всё не было, и не было… Отчаянье совсем овладело молодым волком, и он просто сидел в своём уголке и смотрел в одну точку, ожидая, видимо, чуда. - Бэкхён. – вдруг разнеслось по всей пещере. Бэкки поднял голову и полный удивления взгляд на обладателя голоса, коим оказался Крис. - Бэкки, сынок. Мы с Лэем знаем, как ты мучаешься из-за этого запаха. И так же знаем, что у тебя до сих пор нет пары, поэтому мы решили всё за тебя. – и вслед за Крисом в пещеру зашёл Кай, хищно скалясь. - Эй-эй-эй, пап, мы так не договаривались. Если ты намекаешь на то, чтобы Кай меня сейчас пометил, то ты этим всё равно ничего не добьёшься. Я его не люблю и более того, он мне даже не нравится. - Бэк, этого никто сейчас не спрашивает. Тебе уже давным-давно нужна пара, плюс, этот запах уже поднял на уши всю округу. К нам даже волки из соседних стай сбегаться начали. Так что выбора у тебя нет. – сказал Крис, выходя из пещеры и оставляя двух парней наедине. - Послушай, Кай. Ты, ведь, тоже понимаешь, что это полнейший абсурд? Не думаю, что это хорошая идея, поэтому просто уйди из пещеры и оставь меня одного. – сказал Бэкхён и развернулся спиной к воину. - Что, скучаешь по своему рыжему волчонку? – саркастично заметил Кай, от чего спина шатена вмиг напряглась. - Откуда ты?.. - Поверь мне, я так долго за вами наблюдаю, что искры и напряжение между вами можно даже рукой прощупать. Но знай, я наблюдаю не просто потому, что мне интересно, а потому что ты, Бён Бэкхён, уже давно стал моей добычей. – с хищным блеском в глазах Кай начал приближаться к Бэку, загоняя того в угол. - Что ты несёшь? Кай, я тебе уже сказал, что ты мне не нравишься, и твоя метка ничего не решит, поэтому проваливай, пока я тебе булыжником голову не раскроил. - О, ты у нас сегодня на дерзости решил поиграть? Что ж, мне это нравится. Надеюсь, что и в постели ты тоже любишь пожёстче, потому что я на нежности не расписан. - Отойди от меня, петух напыщенный. – зыркнул злым взглядом Бэк, меняя цвет глаз на угольно-чёрный. - Смотрите-ка, наша леди злится. – сказал Кай и резко прыгнул на Бэкхёна, прижимая того к стене и перекрывая все пути к отступлению. Он схватил руками его запястья, а коленкой начал несильно надавливать ему на пах, чтобы перестал дёргаться. Горячий язык прошёлся по скуле и мокрой дорожкой начал спускаться к ключицам, где кожа была непозволительно белой и сочной. - Отпусти меня, мерзкая тварь. – шипел Бэкхён, пытаясь выбраться, но тут же заскулил, когда Кай сильно укусил его за кожу на ключице, выпуская наружу струйку алой крови. У Кая даже глаза загорелись сильнее и он начал яростно слизывать горячую кровь. Крики Бэкхёна он уже не слушал. Бэк извивался под ним, глотая слёзы, но прекратил свои попытки, когда почувствовал, что в бедро ему что-то упирается. Этим «что-то» оказалось не что иное, как возбуждённая плоть Кая, которая пульсировала от изнеможения. Бэкхён не успел опомниться, как его заткнули жадным и звериным поцелуем, оттягивая то одну губу, то другую, смазывая выступающую кровь. Бэкхёну было до одури больно и противно чувствовать жар этого тела, поэтому он больно прикусил губу Кая, от чего тот взвыл и отлетел в сторону. - Ах ты мелкая сучка… - разозлился Кай, чувствуя металлический привкус в горле. Он не стал мелочиться, а просто подлетел к Бэкхёну, разворачивая его к себе спиной и приподнимая руками за бёдра, вонзаясь ногтями в тонкую кожу, где потом останутся синяки. Бэкхёну было безумно страшно, и он уже кричал, но на его крики о помощи никто не отзывался. - Готовься, будет больно, малышка… - прохрипел Кай, проводя языком по шее Бэкхёна. О Боже, помогите хоть кто-нибудь…