Часть 6
18 ноября 2020 г., 03:05
Парни стояли очень близко к двери, поэтому звук опускающейся ручки был слышен весьма отчётливо. Кто-то собирался войти в комнату, парни это поняли и как на рефлексах отскочили друг от друга на метр. В комнату вошла мама Гриши. Она обвела взглядом помещение. Перед ней стоял сын, а рядом мальчик пониже и в капюшоне.
— Я видела в прихожей обувь. Раз у тебя гости я сделала вам чай. — Женщина пытается увидеть лицо гостя.
— И где чай? — Собравшись, спросил Гриша.
— Чашки возьми на кухне. — Женщина требовательно посмотрела на сына.
— Спасибо. — Сказал Гриша и направился к выходу из комнаты, чтобы принести чашки. — Ты пока садись.
Рома остался в комнате один. Достал салфетку из кармана, вышморкался, так как слёзы без соплей бывают только в кино, и кинул салфетку в, заполненное бумагами и такими же салфетками, мусорное ведро рядом с рабочим столом Гриши.
Когда Гриша вернулся в комнату, Рома уже сидел на краю его кровати. Почему он сел на кровать а не на стул рядом со столом, даже сам Рома не знает. Всё по Фрейду наверное.
Гриша пнул дверь ногой и она захлопнулась за ним. Парень подошёл к Роме и протянул ему чашку.
— Здесь три ложки сахара, всё как ты любишь. — Гриша хотел сказать это веселее, но как-то не вышло.
— Спасибо — Ответил Рома, и взял чашку.
Гриша сел рядом, держа свою чашку в руках и смотря перед собой. Они сидели в тишине пару минут. И всё это время Рома переживал что его сердце бьётся слишком громко, и что Гриша наверняка всё слышит. Гриша прекрасно понимает что значит влюбленность, понимает что их отношение друг к другу отличается, и что он не может винить в этом Рому. Просто так вышло, никто не виноват. Однако, решать что-то было нужно. Обсудить это, поговорить.
— "Да что я ему, блять, скажу? Я не знаю что говорить или делать! Почему я вообще оказался в такой ситуации!?" — Мысленно паниковал Григорий, пока Рома пялился в чашку с, пока ещё слишком горячим чтобы пить, чаем.
Гриша покосился на друга, который явно переживал не меньше.
— "Я должен собраться! Выдохни и реши уже что будешь говорить. Я же психологом собрался быть, должен бы знать что говорить в таких ситуациях!" — Собирается с мыслями Григорий. — "А что психологи говорят в таких ситуациях?... Рома, это сексуальный перенос, давай выясним его причины? Так, стоп! Какой перенос, Гриша, ты долбаёб?" — Мысленно отругав себя, он продолжил размышления. — "Как психолог не годится. Тут не перенос, тут чувства адресованные конкретно мне... Если как психолог нельзя, значит нужно действовать как друг." — Снова косится на Рому, на этот раз сглотнув.
Нужные мысли так и не появились, поэтому Гриша лишь приложился к чашке чая, нападая на неё как на последнее спасение. Рома, который морально уже готов умереть от разрыва сердца, но к собственному сожалению является слишком молодым и здоровым для этого, тоже присасывается к чашке с уже остывшим чаем. Сидят, пьют. Дверь в комнату снова неожиданно открывается, из-за чего оба парня слегка подпрыгивают на кровати.
— Я принесла пирожки.~ — Улыбается женщина, кладёт тарелку на стол, и направляется к выходу. Во время своего недолгого прибывания в комнате, она так же старается рассмотреть гостя.
— Спасибо, мама. — Благодарит хозяин комнаты, после чего его мама уходит за дверь.
Он опускает взгляд на мастерку приятеля, которая была знатно облита чаем.
— Испугался? — Усмехнулся Гриша, после чего встал и запер дверь комнаты на замок. — Теперь без стука не зайдёт. — Улыбнулся.
Рома немного растерянно смотрел на друга, продолжая сидеть на кровати.
— Давай повешу мастерку на сушилку. — Указывает на предмет разложенный у стены.
Рома встаёт, откладывает чашку на стол, и послушно снимает предмет одежды. Теперь на нём осталась лишь чёрная футболка.
— "А у него спортивное тело... Зачем кутается в мастерку?" — Гриша взял протянутую ему вещь, и положил на сушку. Затем подошёл к столу, взял пирожок и укусил его. Взял второй и протянул Роме.
— Бери. Ты ведь любишь с картошкой. — Теперь Гриша вроде вёл себя более непринужденно.
Быстро адаптируется, так сказать. Хотя Рома может только позавидовать такой адаптации, обыденное поведение друга, всё таки делало свой вклад.
— Спасибо. — Тихо и немного хрипло, отозвался Рома, принимая пирожок.
При этом их взгляды встретились. Его - виноватый, и Гришин - обеспокоенный.
Поели они в тишине, так же молча допили чай. Роме было конкретно неуютно без своей мастерки, в которой можно было спрятать руки, шею и лицо.
— "Боже." — мысленно взвыл Роман. — "Я хочу уйти отсюда! Что он теперь обо мне думает? Я признался ему в любви, потом плакал, а теперь мы молча сидим уже грёбанную вечность!"
— "Отлично Гриша, просто отлично. Ты его накормил, а дальше что? Мы молчим уже слишком долго!" — Тарелка пуста, чашки тоже. Осталось только поговорить. — Эм... — Подал голос Григорий. — Я хочу сказать, что всё нормально. Правда. — пытается не обидеть и не напугать.
Рома в свою очередь выжидающе смотрит на одногруппника. Его действительно волнует то что сейчас о нём говорит и думает Гриша.
— Ты хороший парень, Романыч, и ты мой друг уже почти три года, и... Я хочу чтобы мы продолжали так же видеться и общаться, понимаешь? Не хочу прекращать...
Хотя попытки Гриши сохранить дружбу, были очевидны, Рома всё же удивился тому, что не столкнулся сейчас с проявлением гомофобии, а даже наоборот - получил дружескую поддержку. В идеале была бы - взаимность, но Рома о ней и не мечтал, в общем то. Гриша делает вдох:
— Так что... Не избегай меня и не игнорь. Хорошо?
Искренние глаза напротив смотрят со, свойственной влюбленным, преданностью:
— Хорошо. — слегка кивает Рома, не разрывая зрительного контакта.
На что Гриша улыбнулся и несильно похлопал друга по плечу:
— Тогда договорились.
В этот момент Рома ощутил желание податься вперёд и поцеловать Гришу. Вероятно располагало то, что он более раздетый чем обычно, сидит на кровати с предметом воздыхания, в запертой, тёмной комнате. Тёмная она потому что, когда они только пришли сюда, на улице было светло и свет включать не пришлось, а сейчас уже прилично стемнело. Рома неверно облизал губы, и этот жест, даже в полумраке, был пойман цепким взглядом Гриши. Этот жест показался ему не столько предупреждающим о намерениях парня, сколько милым и притягательным. Глаза так и прилипли к блестящим от слюны губам, прогоняя посторонние мысли. Атмосфера, правда, располагала.
Но Рома поднялся на ноги раньше, чем кто-то из них, успел поддаться желанию:
— Мне уже пора. Ещё домашку делать, по подготовке примера влияния. — Старательно отводит взгляд в сторону.
— Ага. — Отвечает Гриша, понимая что Рома пытается уйти от этой атмосферы в его тёмной комнате. — Тогда... Увидимся завтра на паре?
— Ага. — пальцами сжимает своё запястье, нервничает.
Гриша берёт не до конца высохшую мастерку и отдаёт Роме. Затем отпирает дверь и открывает её. Атмосфера развеивается от включённого в коридоре света и звуков телевизора из гостиной. Сексуальное напряжение между ними двумя, начинает терять свою силу. Оба доходят до прихожей, где Рома надевает на себя мастерку и обувается.
— До завтра. — Говорит Гриша.
— До завтра. — отвечает Рома.
Дверь закрывается. Рома спускается на первый этаж, заходит в квартиру, запирается в своей комнате, садится на кровать и скидывает мокрую мастерку.
— Теперь он знает. — откидывается на кровать спиной, закрывая лицо руками.
Гриша закрывает входную дверь своей квартиры, судорожно перебирая возвращающееся в голову мысли:
— "Я правда был готов его поцеловать?"
