Двенадцатый демон

      Через некоторое время Тахомару очнулся. Придавленная шея все еще побаливала. В открытом дверном проеме были видны еще больше сгустившиеся сумерки и силуэт тела часового. «Он мог бы отрезать мне голову моей же катаной», ̶ подумал Тахомару, немного удивляясь, что его брат этого не сделал. Когда он вышел наружу, то сразу же увидел мертвого Данкичи, лежавшего в пару метрах от часового. «Что делал Данкичи возле сарая? Очевидно, он следил за мной, и уже обо всем догадывался. Что ж, хорошо, что он мертв. Кроме него никто не знает, что я был последним, кто держал в руках протезы Хяккимару, и теперь никто не догадается, что я сам отдал ему руки. Хяккимару…Только бы у тебя хватило мозгов не заходить на конюшню», ̶ Тахомару было обидно, что брат обманул его, но в глубине души он догадывался, что все закончится этим, и именно этого он и хотел, попытавшись сделать все, что мог, чтобы дать Хяккимару возможность сбежать. Несколько минут он стоял, вдыхая прохладный весенний воздух и напряженно вслушиваясь в звуки вокруг, ожидая, когда кто-нибудь к нему подойдет, чтобы доложить о том, что не смотря на все принятые меры, демон был упущен. ̶ Юный господин, демон попытался сбежать! ̶ услышал он голос, подбегающей к нему Муцу. ̶ Где он сейчас? ̶ с замиранием сердца спросил Тахомару. ̶ Мы задержали его на конюшне. Вы были правы. Сейчас его допрашивают. Непонятно, кто дал ему руки. Разве Данкичи не должен был их уничтожить? Тахомару почувствовал, как сердце упало куда-то вниз, и его последняя надежда с грохотом разбилась, как глиняная ваза. Не дослушав Муцу, он побежал на конюшню. «Ну зачем, зачем ты поперся за Дороро? Почему ты не мог просто сбежать? Ну что за бестолочь! Другого шанса уже не будет. Я сам приказал Муцу и Хего устроить засаду на конюшне, говоря им, что в случае побега, ты можешь направиться туда, чтобы забрать Дороро. Я должен был создавать видимость, что делаю все, чтобы твоя казнь состоялась. Ты даже не представляешь, через какие терзания я проходил, разрываясь между чувством долга и желанием тебе помочь. Но зачем еще в самом начале я сказал тебе, что Дороро якобы держат на конюшне, и подробно описал, где она находится? Возможно, в тот момент я уже знал, что отдам тебе руки, и хотел перестраховаться на тот случай, если ты обманешь меня и убьешь. Но это было еще до того… Еще до того, как я понял, что люблю тебя. Но ведь никто не заставлял тебя туда идти! Почему, почему ты не мог просто спасти свою жизнь? ̶ в отчаянии мысленно говорил брату Тахомару, понимая, что возможности поговорить с ним вслух уже не будет. Тахомару ворвался на конюшню, растолкав толпившуюся у дверей любопытствующую прислугу. Внутри находились самураи и Хего, который производил допрос. Хяккимару снова был без рук. На этот раз протезы разломали и уничтожили. Все его тело было перемотано цепями, чтобы уже точно лишить возможности двигаться. Следы допроса были на лицо. ̶ Вы убили его? ̶ холодея, спросил Тахомару, глядя на истекающее кровью тело брата. ̶ Нет, он потерял сознание. Мы пытались выбить из него ответ, как к нему попали протезы. Но этот демон так ничего и не сказал, ̶ ответил Хего. ̶ Протезы ему передал Данкичи, который оказался предателем. Это он убил часового, вошел в сарай и передал руки демону. Я пытался их остановить и убил Данкичи, но демон едва меня не задушил и сбежал. Хорошо, что я предусмотрел это, и велел подготовить ему западню на конюшне, ̶ Тахомару не только старался выгородить себя, но и снять с Хяккимару хотя бы эти два убийства, хотя понимал, что и без них казни не избежать. Сказанное им ни у кого не вызвало сомнений, потому что на шее юного лорда отчетливо виднелись синяки от удушения. ̶ Бросьте его обратно в сарай. Усилить охрану. Четверо человек снаружи, и столько же внутри. Больше ни что не должно помешать казни, ̶ звуки собственного голоса казались Тахомару чужими, будто это говорит кто-то другой, и все, что он видит, происходит сейчас не с ним. Но выбора не оставалось. Все было кончено.