Не сдержалась на реснице, покатилася слеза...

Она идет по пыльной улице одного из типичных городков Великобритании. В Лондоне таких же пыльных улиц просто пруд пруди, поэтому она привыкла. Девушка зябко кутается в свою кожаную куртку с нашивкой на спине: Princess Evans и символом короны и духов с надписью: Chanel №5. Да, она и есть та самая Принцесса Эванс, известная чуть ли не на всю Британию. Да, это она — королева любого бала, капризная и богатенькая девчушка, пережившая несколько моральных травм. Флэшбек. Десятилетняя девочка с пшеничными волосами, обрушивающимися водопадом на хрупкие плечики, сидит на диване, забравшись на него с ногами. Туфельки тридцать второго размера лежат тут, рядом. Малышка уже устала от этих каблучков. Сегодня она впервые сходила на бал с мамулечкой. Голубые ясные глазки с красивыми пышными ресничками с любопытством рассматривали незнакомых взрослых дядь и тёть. Девочка даже встретила свою ровесницу, тоже блондинку, только вот в сотни раз наглее её. Вот, в комнату входит женщина лет тридцати с каштановыми волнистыми волосами, концы которых — розовые, и серыми глазами. Она присаживается рядом с девочкой, мило улыбаясь. — Как дела, солнышко? — Все прекрасно, мамулечка. А где Бакки? Почему я не видела его на балу? Джагхед Баклан Форсайт Пендлтон Джонс—Эванс Третий — брат близнец Салли (этой самой девочки). Она любит его всем сердцем, блондинка даже не представляет жизни без него. — Вот о нем я и хотела с тобой поговорить… Алексия как можно мягче улыбается. — Что случилось? Малышка Си никогда не любит томить, она всегда говорит и спрашивает в лоб. — Сначала пообещай мне, что не будешь сильно расстраиваться… Старшая—Эванс явно волнуется, боится реакции дочери. — Мамочка, ты же знаешь, что я не могу такого пообещать. Я сама не могу предугадать свои следующие эмоции. Конечно, не стоит забывать о том, что у Саллис биполярное расстройство (частая смена настроений). — В общем… Джагхед… Он прыгал с Орлеоном с вышки в пять метров. Они поспорили… Бетшот прыгнул удачно, а вот Джагги… Он… Он упал на палубу парохода, который проплывал в тот момент и… И… Он… Он больше не с нами… Из глаз Алекс брызнули слёзы. Конечно, ей ужасно больно потерять старшего сына, но вот его близняшке… Ей, наверняка, намного хуже. — Иди сюда, мое солнышко. Алли зовет дочь, но та не идет. Голубые глазки малышки Эванс распахнуты, в небесных омутах светится каша из страха, боли, ярости и обиды. Слезы сами собой появляются, крупными каплями скатываясь по щекам. Блондинка закрывает лицо ладошками, убегая из комнаты. Шатенка все так же сидит на диване. Она знает, что дочь не стоит трогать сейчас, что слова: «Все будет хорошо…» — лишь пустая фраза, а девочке нужно побыть одной, нужно разобраться в себе, осознать сказанные ею слова. Си бежит по коридору босиком. Её туфельки остались все там же, около дивана. Бальное платье с огромным бантом сзади путается, мешая бежать. Сначала малышка Эванс хотела убежать в свою комнату, самую светлую во всем гигантском особняке, но ноги сами принесли её в комнату Баклана, четвертую с краю на третьем этаже, ровно над её комнаткой. Девочка забегает в комнатушку, тут же захлопывая дверь и проворачивая ключ три раза. Только ей, ей и маме, Джагги разрешал сюда заходить. Блондинка падает на кровать, утыкаясь носом в подушку. Все здесь напоминает о брате. Их фотографии, их детские поделки, его грамоты и награды за соревнования по плаванию… Нет, он просто не мог умереть, такого просто не может быть… А как же их детские мечты? Как же Хогвартс, как же Министерство Магической Моды, как же король и королева бала по случаю их совершеннолетия, как же подарки на общий день рождения, как же бои подушками, которые они так любили устраивать, как же его обещания о том, что он не позволит ей встречаться с тем парнем, который ему не понравится?.. Неужели… Неужели этого не случится? Неужели эта комната будет теперь принадлежать какому-то другому Эвансу? Нет, нет, нет, так просто не может быть… Слезы текут по щекам, давно намочив и платье. А… А если бы она не пошла на этот бал, она бы смогла пойти с ним, он даже предлагал ей… Она смогла бы спасти его, предотвратить смерть, не дать покинуть её. — Почему? Почему, Бакки? Почему ты покинул меня? За что? Все же было так хорошо… Но это законы суровой жизни… Всё не может быть просто прекрасно… Рано или поздно все расстаются с тем, что им дорого… Юный Джонс был для Салльевры всем… Она потеряла его, теперь ей придется жить без него… Хотя нет, не жить… Ей придётся выживать…

***

Салли сидит по среди своей кровати. Она уже давно выросла, закончила Школу Волшебства, была ведущим дизайнером Лондона… Да, она исполнила все то, о чем они с Джагом мечтали, будучи десятилетними. Теперь она — королева любого бала. Её знает почти каждый житель столицы. Год назад Ванвал вышла замуж за Джонни Карла Де Флиана — заместителя директора в Школе Волшебства им. Лили Поттер, где работала Си. Но… Но они не смогли ужиться, скажем так, поэтому неделю назад они развелись. Между зубов Саллис держит, только что подожженную, сигарету. Интересно, какую за сегодня? Она травит свой организм совсем не щадя его. Будь здесь Бак, он бы немедленно отобрал злополучные сигареты у сестры, немедленно выкинув их в окно и прочитав девушке нотации о том, что это плохо. Но его здесь нет. Нет и не будет. Он умер четырнадцать лет назад. Вчера был тот самый злополучный день, который Эванс ненавидит всей душой — день его смерти. Семнадцатое июля. Джин сидит на кровати, медленно пуская отравляющий дым. Завтра ночью её убьют. Зарежут ножом в собственной постели. Она отказалась от поставки наркотиков в Бостон, а значит, подписала смертный приговор. Но этого не произойдет. Да, конечно, она может просто ничего не делать и встретиться с братом где-то там, на небесах, но нет. Она пообещала себе жить до старости, умереть когда положено, она хочет, чтобы Джонси гордился ею. Он будет гордиться. План давно разработан, продуман и практически выполнен. Через час варево в котле будет готово, и она сможет создать свою точную копию, которая разыграет сцену самоубийства сегодня вечером, а сама Ванвал уедет из Британии, сбежит, как трусливая тряпка, но по-другому она не может. Боже, если бы не эта свадьба, если бы не развод, то этой ситуации и вовсе не было бы. Но нет, мало того, что это неудачное замужество лишь ухудшило её психическую проблему, так ещё и повлекло за собой череду ужасных событий, которые она не сможет забыть. Но что делать, она должна жить. Она обязана. Ради Джагхеда. Ради своего любимого брата.

***

Прошёл ещё один год, Си сидит в тёмной, пыльной комнате главной психбольницы Франции. Да, она сбежала именно сюда, но после того, как она в порыве ярости чуть не убила мальчика, предельно похожего на Орлеона Бетшота в детстве, её упекли сюда. Она сидит в этом месте уже одиннадцатый месяц и девятнадцатый день. Комната давно превратилась в тюремную камеру, а коробочек с транквилизаторами, которые она просто откладывала в тумбу, делая вид, что пьёт их, стало слишком много. Нет, она больше не может… Надо бежать, бежать без оглядки и не возвращаться… — Мисс Бетшот, ваши таблетки и газета, как вы просили. Да, она сказала, что её зовут — Дафна Бетшот, в прочем, это сути не меняло… Смотритель передает через небольшое окошко в двери ещё одну баночку транквилизаторов и свежую Английскую газету. Девушка кивает, прячет таблетки в тумбу, разворачивает номер «London News», вчитываясь в статьи. Вот, на седьмой странице красуется жирный заголовок: «ПОЙМАН ОПАСНЫЙ НАРКОДИЛЕР ЛОНДОНА — ДЖЕК УАЙТ.» Довольная улыбка озарила лицо Саллис. Он больше не угроза. Её больше ничего не держит за границей. Она может вернуться домой. В тот вечер безумный хохот сотряс Психбольницу Парижа. Она сбежит отсюда. Сбежит завтра же... Конец флэшбека. Тучи, которые заволокли небо ещё час назад, наконец, соизволили выжать из себя всю воду, опустив на Воттерсити ливневый дождь. В городке на побережье Атлантического океана дождь начинался всегда резко, как и заканчивался. Он мог быть продолжительным, а мог идти всего лишь пять минут. Но Ванвал было глубоко наплевать на осадки, тяжелыми каплями падающие на её голову. Девушка лишь сильнее натянула капюшон топа, одетого под кожанку. Ей плевать на всё в этом мире. Она выживает на этой чертовой планете только потому, что обещала брату, она клялась перед его могилой, стоя на коленях, в том, что уйдет на покой только, когда состарится. Наконец, Эванс, промокшая до нитки подходит к какой-то многоэтажке, заходя в какую-то дверь с торца и спускаясь вниз, в подвал. Это был вход в подпольный клуб. Вот, Джин достигла цокольного этажа. Открыв большую стеклянную дверь, Блондинка нос-к-носу столкнулась с громилой-охранником. — А, это ты, Ванвал… Проходи. Си была постоянным клиентом этого клуба. Она часто заскакивала сюда выпить бокал вина, напиться в стельку или просто покурить. — Спасибо, Стив. Кивая мужчине, Саллис натянула капюшон так, чтобы её глаза не было видно, проталкиваясь к бару. Сев на первый попавшийся стул, Эванс уставилась на бармена, который пытался узнать посетительницу, наконец, признав постоянную клиентку, он слегка ухмыльнулся. — Как обычно? Получив кивок от голубоглазой, мужчина достал бутылку коньяка и коробку сигарет, вместе с зажигалкой, протягивая Блондинке. Джинни откупорила стеклянную бутылку, тут же пригубив её. После того, как Салльевра извлекла одну сигарету, тут же поджигая её и делая первую затяжку, к принцессе обратился молодой человек, сидящий рядом. Его голос она узнает везде… Впрочем, она и так слышит его с понедельника по пятницу с девяти и до шести. — Осмелюсь спросить, кто вы. Я вас явно не знаю, и это довольно странно. Вот лопух, собственную секретаршу не узнал… И как он ещё мэром города стал… — Разуй глаза, может узнаешь. Джиневра опустила капюшон, слегка мотнув головой и слегка растрепав пшеничные локоны. — Салли? Какого черта ты здесь делаешь? Я думал, ты не пьешь и не куришь… — Значит, неправильно думал. Я алкоголичка и не могу без сигарет. — Что ты тут забыла? В такое время? Эванс лениво подняла взгляд на часы над барной стойкой — уже перевалило за полночь. — А тебе-то что? Это моё свободное время. Завтра, а точнее, сегодня я буду на рабочем месте вовремя, как и всегда. Наверняка, для парня это было явное потрясение — его секретарша, обычно тихая, спокойная, ужасно редко улыбающаяся, на самом деле алкоголичка… У него просто в голове это не укладывается. Брюнет оглядел Эванс с головы до ног: короткий топ с капюшоном, кожанка с нашивкой, мини-юбка с экстремальной длиной, стройные ножки в чулках в сеточку, чёрные лаковые туфельки и бандана на голове. Это точно та самая девушка? Или… Той девушки, в которую он понемногу влюбляется каждый рабочий день, просто не существует?.. — Ты видишь во мне только начальника? «Нет, ещё ты — тот человек, которого я ненавижу всей душой, потому что ты гадкая мразь.» — Да, а что? Тебе какое дело? «Мне? Мне совсем никакое. Просто хочу убедиться в том, что опять получу разбитое сердце…» Флэшбек. За окном бушевал ливень, начавшийся около двух часов назад, а парень лет восемнадцати сидит за столом в одной из самых тёмных комнат общежития, листая книгу и особо не вчитываясь в её содержание. Аннабет, его девушка, должна была вернуться около двух часов назад, но увы… Трубку она не брала, а где она была — брюнет не знал. Вот, дверь со стуком распахнулась и за ней появилась Чейз, а вместе с ней какой-то шатен, бесцеремонно лапающий её. — Анни? Голубоглазый явно не понимает, что происходит. — А, привет. Слушай, я тут подумала… Блондинка слегка прикрыла глаза, пытаясь вспомнить, что она хотела сказать. — Короче, я переезжаю. А, и мы расстаемся. Шатен ухмыляется, шлепая девушку по ягодицам, та смеется, быстро собирает все свои вещи, посылает Перси воздушный поцелуй и, хохоча, уходит, хлопая дверью. И что это сейчас было… Как это понимать, вообще?.. Этот парень, её странное поведение и… Боже, она же пьяная… Джексон слегка хмурится… Кого-то этот шатен ему напоминал… Да это же Тео… Его друг детства… То есть, она… О боже… Она вправду бросила его, вправду променяла… Но… Как же так? Она была для него всем… Он любил её, как одну единственную… Они вместе пережили много прекрасных моментов, вместе выдержали многие испытания… А потом… А потом она вот так… Глаза увлажняются сами собой… Нет, он мужчина, он не должен… Нельзя… Тяжелые капли падают на 142 и 143 страницы книги, но стихия, бушующая за окном в этом совершенно не виновата. Ураган, бушующий внутри юноши был страшнее любой бури. Ему хотелось рвать и метать, хотелось плакать и забиться в темный уголок, просидев там несколько часов, хотелось наплевать на всю свою жизнь, спрыгнув с крыши, хотелось больше ничего не чувствовать, хотелось повернуть время вспять и сделать так, чтобы все было по-прежнему… Чтобы Аннабет не говорила этих слов, чтобы все было хорошо… Но этого не будет… От этого желание убивать, громить и крушить росло. Звон прорезал тишину, и хрустальная ваза, которую забыла Чейз, упала на пол, разбиваясь на тысячи осколков. Но этого было мало… Желание не угасло, а лишь увеличилось в тысячу раз. Книга, до этого спокойно лежавшая на столе, пролетела через всю комнату, врезаясь в окно, разбивая стекло и вылетая из помещения, падая с пятого этажа и приземляясь где-то на улице. Ему плевать, что это была его любимая книга, плевать, что придется платить за разбитое окно, плевать на всё… Он падает на колени, закрывая глаза. Джинсы рвутся об осколки, стекло оставляет на ногах порезы, из которых сочится кровь. Но ему плевать. Плевать на все… Конец Флэшбека. — Мне? Мне ничего. Просто, хотел убедиться в слухах, которые о тебе пускают в мэрии. Перси ядовито улыбается, а Си недовольно щурится. — И что же это за слухи? — Ну… Поговаривали, что ты не умеешь любить, не можешь дружить и не знаешь, что такое чувствовать. Поговаривали, что ты ненавидишь все, что движется и хочешь сдохнуть. Я, конечно, не верил… Но смотрю, это так и есть. Глаза Ванвал загораются злостью, ручки сжимаются в кулачки, а ногти царапают кожу. Девушка берет бокал с коньяком, угрожающе надвигаясь на парня. Тот, в ответ, пятится назад, все так же ухмыляясь. Но вот, его спина упирается во что-то холодное. Стена. Она уже опасно близко подошла к нему, выливая юноше на голову содержимое бокала. Стакан летит куда-то влево, со звоном ударяясь о стену и разбиваясь на миллиарды осколков. — За мой счет. Блондинка поднимает вверх палец, предотвращая слова бармена. Джин недовольно подносит палец к носу брюнета. Ей плевать на то, что он выше её на двадцать сантиметров. Она давно смирилась со своим ростом. Пускай она и низкая, зато бойкая и может преподать урок, если потребуется. — Не смей обо мне так говорить. Её голубые омуты полыхают искрами, она готова растерзать. Палочка в кармане джинсовки. Одно движение, два слова, и его нет. Она уже убивала. Ей не привыкать… Флэшбек. Девушка с пшеничными волосами стоит на краю обрыва. Сильный ветер нещадно треплет её волосы. Сегодня она должна отдать партию наркотиков. Свою последнюю партию. Больше она не полезет в это грязное дело. Оно ей не надо. Вот, к обрыву подъезжает машина. Черный лимузин. Дверца салона открывается и из машины выходит мужчина в черном костюме и с черными волосами. Он ехидно ухмыляясь, приближается к блондинке. — И почему же такая красивая мисс развозит наркотики? Боже, этот баритон она узнает везде. — Мне интересно немного другое: когда ты успел стать постоянным клиентом «London's Drugs»? Голубоглазка нагло смотрит на молодого человека. — А вот после развода и стал. Какого хрена ты развозишь наркотики, Саллис? — Если ты их заказываешь, то почему я не могу их развозить? Давай деньги, забирай свой товар и проваливай. Брюнет медленно приближается к ней, останавливаясь на опасно близком расстоянии. — Ты глухой? Я, говорю, плати, забирай наркоту и вали. — А если я скажу: нет? Что мне будет, если я расскажу твоей всемиобожаемой мамаше о том, что её старшая дочь развозит наркотики? Салли выхватывает палочку из кармана джинсовой юбки, отскакивает влево и угрожающе направляет магический предмет на юношу. — Ты не посмеешь, Флиан. Ты не посмеешь. Не сможешь. Не захочешь. Ты не станешь меня предавать, потому что все еще любишь. Но я не собираюсь больше терпеть твои выходки. Мне надоело твое обращение ко мне. — Хм… Соглашусь, ты права. Чувства еще остались. Но и у тебя они не исчезли, Саллис. Да, я — мразь. Но ты любишь меня этой мразью. И да, я пойду и расскажу, чтобы ты запомнила раз и навсегда: не связывайся с наркотиками, детка. — Тогда… Тогда, я… Джин направляет на Джонни палочку, тяжело дыша. — Ты не сможешь, детка. У тебя не хватит силы воли, солнышко. Ты — тряпка. Ты — пуффендуйка. Ты не можешь убивать. — Тогда ты подвержен стереотипам, поздравляю. Улыбка исчезает с лица Эванс, уступая место сосредоточенному выражению и нахмурившимся бровям. — Авада Кедавра. Она четко произносит слова. Да, она не убивала раньше. Да, у неё мало воли. Но не скажи он свои последние слова — он бы остался в живых. Из палочки вырывается зеленый луч, ударяющий Флиану в грудь. Секунда, и молодой человек падает замертво. Она знает, что его не будут искать. После их развода у него никого не осталось. Голубоглазая поднимает тело с помощью заклинания, сбрасывая его в обрыв. А теперь, самое время отдать наркоту обратно Джеку, сказав, что заказчик не пришел на встречу… Конец Флэшбека.