Искра

      ***       Шум городской жизни напоминал дыхание далекого океана, его сонно набегающие волны, лениво облизывающие прибрежные скалы. Гул чужой жизни успокаивал, заглушая обрывки всплывающих мыслей. Сколько он тут сидит, двадцать минут или часов, не имеет значения, время незаметно утекало сквозь пальцы подобно горсти песка, уносимого ветром. В минуты особого покоя становилось немного грустно, за все то, что ушло безвозвратно, будь то горе или радость, вернуть потерянный миг нельзя, как и сказанное вслух, хорошо ли, плохо ли.       Все прошлое сделало его настоящего: закрывшегося от мира, недоверчивого, но жаждущего и целеустремленного. Что-то так давно сломанное внутри не болело и, наконец, постепенно начало зарастать, согретое заботой и нежностью. Силы возвращались постепенно, наполняя бурлящими красками, заставляя хотеть не существовать - жить, дышать глубоко и смотреть без страха. Вернуться к настоящему творчеству, а не тем жалким потугам, выйти за границы самолично отстроенной тюрьмы и перестать бояться себя, всех и всего. Отвечать на удары судьбы ударом под дых, бороться теперь не только за себя, за них. Он улыбнулся. Так странно и непривычно ощущать себя частью одного большого мы, ограждающего от холода одиночества теплыми объятиями, заботиться о другом чуть больше, делить на двоих дневную усталость и ночной жар, нести ответственность и думать о будущем. Недавнее чувство, ставшее так быстро естественным, как дышать.       - Простынешь, - недовольно бурчит над ухом. - Лечить не буду.       - Ага, - Лухан смеется и оборачивается навстречу утреннему поцелую личного рыжего солнца. В холодные руки толкается кружка обжигающего кофе, согреться не помешает. - Весна в этом году будет чудесной, как думаешь?       - Жара и пыль вместо грязи и снега, - пожимает плечами Минсок. Поспать перед работой удалось всего пару часов и организм не готов к ударному труду, мстя за свои мучения головной болью. Вроде не старый, так почему простой недосып вызывает столь бурные протесты? Будем надеяться, что утренняя порция кофеина, вкупе с парой нежных прикосновений придаст бодрости и сил для нового дня.       - Не будь такой букой, лучше послушай, - свежеокрашенные локоны цвета белого золота вихрем пронеслись мимо, зашелестел замусоленными страницами толстый блокнот. - “Краешек луны пробивался сквозь плотную перину облаков, освещая серебряным светом безлюдный переулок. Странник брел по мостовой без спешки, его ласково обдувал теплым дыханием вечный спутник ветер. В темных глазницах окон отражались живые, полные любопытства глаза, совсем не подходящие худому изможденному лицу. Ноздри на остром носе трепетали, улавливая запах пищи в оставленных горшках на плите, но с большим удовольствием он вдыхал дух домашнего уюта, созданного трудолюбивыми руками. Невольный путник бродил от города к городу, пересекая плодородные поля и густые леса, блуждал меж чужих домов, в поисках того единственного, который бы смог назвать своим”.       После успеха сказки о приключениях юного Гайон Ши, сумевшего украсть из логова злого дракона драгоценную диадему для спасения принцессы из рук отца-тирана, Лухан всерьез решил заняться восточной мифологией. Знавший многое о призрачных сферах Минсок лишь удивлялся, с каким упорством и иногда удивительной точностью его парень описывал места и существ, которых никогда не видел.       - Интересно, хотя немного грустно, - одобрительно кивнул Минсок. - Про кого она?       - Про касина[3], которого проклял злой вонгви[4] на вечные скитания в поисках того единственного человека, дом с которым сможет разделить.       - Чем же ему насолил маленький дух? Они и мухи не обидят.       - О, нет, то была роковая случайность. У него скверный характер, но доброе сердце.       - Уверен, судьба[5] улыбнется ему, - в памяти возникли круглые, как у лемура, вечно удивленные глаза и совсем не идущий маленькому существу грозный рык: “Еще раз увижу твои манатки, разбросанные по всему дому, сожгу!”. Когда-то и для Минсока беспорядок был в порядке вещей и только усердный маленький ёндон[6] мог призвать юношу к порядку.       - Надеюсь, Мин-и, не только ему, - Лухан вернул на подоконник потрепанный сборник сочинений и потянулся к старшему за лаской. Сладко зевнув, чем вызвал нескрываемую зависть у Минсока, он потерся носом о мягкую щеку и поплелся в сторону спальни. Пост сдал, пост принял. Привычка сочинять ночью подвинулась на раннее утро, уступив первую половину лунной части суток горячим губам и крепким объятиям. Лухану нравилось наблюдать как ночь уступает место новому дню, отмечать оттенки рассветов и больше всего он ждал утреннего ворчания Минсока и сонного пожелания доброго утра.       - Кстати, чуть не забыл, - блондин застыл на выходе, - сегодня приезжает Исин. Мы ждем его на ужин, поэтому постарайся закончить дела до ужина и не задерживайся.       Он счастливо улыбался, радуясь ближайшей встрече. Исин был его лучшим другом и издателем, который в свое время разглядел в Лухане талантливого писателя и всячески поддерживал в трудные для парня времена. Известный в издательских кругах как спокойный и сдержанный, юноша становился частым участником историй Лухана о шалостях и веселых похождениях друзей, чем вызывал у Минсока жгучее недовольство, что еще больше раззадоривало Лухана на откровения. Последняя командировка Исина затянулась на три месяца и по возвращению в Пекин долгожданное знакомство должно было, наконец, состояться.       - Тогда я побежал, - Минсок допил кофе и начал последние сборы. Как любой хороший журналист, Минсок имел профессиональный интерес к новым людям и тем более желал увидеть друга своего парня.       Хлопнула входная дверь, Лухан повыше натянул плотное покрывало, согреваясь и проваливаясь в сон, где поджидало героя новое увлекательное путешествие в мир духов и существ.              [3] Касин (катхэксин) - в корейской мифологии - общее обозначение домашних духов.       [4] Вонгви - в корейской мифологии злые духи, призраки людей, умерших насильственной смертью.       [5] Судьба - на китайском обозначается одним иероглифом - 命<i>ming (мин).       [6] Ёндон - в корейской мифологии - один из домашних духов. Согласно преданиям, ёндон жил в доме в течение 2-й луны, прячась за самой большой балкой в доме. Он строго следит за чистотой и угрожает в случае её несоблюдения пожаром. </i>              ***       - Исин! - улыбка сверкала подобно новогоднему дереву на центральной площади. Они не виделись целую вечность и всего пять минут, скрепленные той невидимой нитью, что связывала их души доверием. - Подлый гаденыш, не смей так надолго оставлять своего подопечного, а то смотри, брошу тебя и найду кого порасторопнее! Теперь я популярный.       Лухан без стеснения утащил друга на уютную кухню, ставшую любимым местом его нового дома. Исин присел на уготованное кресло за уставленным различными закусками к алкоголю столу. Отметить возвращение в родной город решили по традиции безденежных времен - пивом.       - Не без моего участия, - милые ямочки на щеках очертили границы широкой улыбки. Парень крепко обнял друга, немного отстранился и оглядел с ног до головы. - Я вижу, что счастливая жизнь пошла тебе на пользу, еще немного и догонишь Геркулеса.       - Шути еще, ты шутишь смешно, - польщено фыркнул Лухан, осматривая выступающий рельеф бицепсов, торчащих из рукавов короткой футболки. В свободное время он действительно занимался, стараясь избавиться от дистрофичной худобы. - Зато ты отощал в своем Нью-Йорке, неужели там нигде нет нормальной еды?       - Нервы отлично сжигают калории, не слышал о таком? - Исин весело подмигнул, темно-вишневый обрамлял фарфорово-белое лицо, превращая зрелого мужчину в вечно юное создание без намека на порок. Только в глазах плясали знакомые Лухану чертята, обещая незабываемые приключения.       - Ну как же, слухи о новой занозе в твоей упругой заднице дошли до нашей глубинки. Вы перевернули вверх дном ночной бар, вступив в разборки с наркобарономи заставили местную полицию желать ваши скальпы похлеще, чем индейцы майя жаждали пополнить свою коллекцию черепами колонистов.       - Врут бессовестно! Еще мы успели поджечь притон с проститутками и утопить новый Рено в Гудзоне, удирая от погони, - Исин довольно рассмеялся, наблюдая за округлившимися от удивления глазами Лухана. Подшутить над доверчивым другом он считал своей святой обязанностью. - В одном ты прав, Бэкхен - ходячая пороховая бочка и соскучиться с ним невозможно.       - Я рад, что ты нашел нужного человека, - блондин отсалютовал парню бокалом с хмельным напитком.       - Нет, упаси Будда, я счастлив называть эту егозу своим другом, но не более. Связывать жизнь с человеком, способным сорваться среди ночи встречать восход солнца на Лонг Бич? Это скорейший путь отправиться к предкам. Хотя, пожалуй, сходить вместе в клуб звучит неплохо.       Перекидываясь шутками и свежими новостями, они просидели на кухне еще полчаса, пока знакомая трель открывающейся двери не заставила сердца дрогнуть - Лухана в сладком предвкушении, Исина в волнительном ожидании человека, о котором слышал так много хорошего. Только встретив Минсока Лухан стал уверенным в себе, полным жизни и счастья человеком, коим не смог сделать его он сам, Исин, сколько бы не пытался.       - Так и знал, что вы тут, - рыжеволосый невысокий парень стоял на пороге кухни и с любопытством разглядывал нового знакомого. Он приветливо улыбнулся, обнажая полоску десен, и протянул руку, - меня зовут Ким Минсок, рад знакомству.       - Чжан Исин. Взаимно рад встрече, - он сжал теплую ладонь, ответившую неожиданно твердо. Цветочный сладкий аромат согревал, заряжая домашним уютом и располагая к себе. Исин начал понимать, чем так очаровал его друга стоящий напротив. От Минсока невидимыми потоками исходила сила и уверенность, за таким хотелось идти на край света. Ладонь в руке дрогнула. Исин поднял глаза и чуть не ухнул в омут почерневших глаз, отливающих серебряным металлом. Минсок дернулся, отступая назад, и развернувшись быстро вышел.       - Минсок! - Лухан растерянно смотрел вслед парню. - Подожди!       Он рванулся следом и в последний момент успел вцепиться тонкими пальцами в куртку стоящего в дверном проеме юноши.       - Минсок, что случилось? - Лухан не понимал, что заставило его мягкого и приветливого парня взбеситься и почти сбежать.       - Отвали, - тихо, на грани слышимости прогремело в голове. Злые незнакомые глаза кусали ледяными стрелами-сосульками. Лухан не заметил, как выпустил ткань из рук, остолбенев от грозного рыка. Холодный ком застрял в горле, не давая сделать глубокий вдох. Никогда Минсок не был ему таким чужим как сейчас.              ***       Минсок бежал, не разбирая дороги продирался сквозь людей, спотыкался, но с трудом удерживал равновесие и вновь ускорял шаг. Быстрее прочь от дома, от Лухана, от Него. Стоило на мгновение вспомнить парня с вишневыми волосами и глубокими мудрыми глазами цвета мокко, как Минсока в очередной раз захлестнула волна дурмана. Как от одной искры разгорается лесное пожарище, так от одного вдоха внутри Минсока бурей разнесло в щепки преграду, ограждающую от спящего демона. Запах жасмина и сандалового дерева опьянял, обволакивал гортань, был, кажется везде. Сладкий аромат действовал как наркотик, его хотелось вдыхать глубоко, не останавливаясь заполнять легкие, пока не пропитаешься им весь. Лис метался, рвался наружу, стремясь поглотить столь внезапный, но приятный дар Видящего души, считавшегося давно утраченным. Из последних сил Минсок удерживал человеческое сознание, укрепившееся благодаря Лухану, и из-за которого он так отчаянно стремился уйти как можно дальше. Озверевший от голода Лис не пощадит никого. Слезы застилали глаза мутной пеленой, мешая разглядеть быстро уходящую из-под ног дорогу, стекали по лицу грязными дорожками и делали парня похожим на безумца. Он бежал долго, полагаясь на кричащую об опасности интуицию, уводящую дальше от дома, от центра и людей. Когда легкие почти разорвались от пылающей болью нехватки воздуха, из последних сил Минсок рванулся в лабиринт узких улиц периферии города, где упал на колени, разорвав легкую ткань брюк и ободрав колени, но уже не чувствовал столь незначительные неудобства. Тело окатила волна трансформации, заливая сознание яростью вырвавшейся на волю сущности.       - Аргх! - большая лиса рычала, огненно рыжим хвостом сбивая лежащие рядом камни. Бетонная клетка одинаковых зданий урбании, куда успел завести человек, нервировала. Голод настойчиво напоминал о себе, сжимая желудок и наполняя рот слюной. Лис был голоден и зол. Минсок нарушил единственное правило и поплатится за дерзость, но пока стоило подкрепиться. Месть не зря предпочитают подавать холодной, он насладится каждой минутой отчаяния Минсока, когда будет по глотку выпивать его драгоценного человека и того, другого, чей запах разбудил существо.       Огромный зверь легкой пушинкой взмыл в небо. Давненько не приходилось полагаться только на свои рецепторы. Долгий симбиоз с человеком заменял древний инстинкт выслеживания добычи, но вернуться к истокам оказалось не так сложно. Кинув тело в один из подходящих потоков ветра, Лис вертел носом, стараясь уловить крупную добычу. Чтобы насытиться мелкими талантами, ему потребуется множество жертв, размениваться на которые крупному хищнику не пристало. Очередной круг по окрестностям не дал результатов и демон решил рискнуть. В сердце старого города царила современная суета будней, неся потоки людей по своим делам. Смог большого города, смешанный с отходами жизнедеятельности, забивали чуткий нос, мешая сосредоточиться на душах людей.       Вычленить достойную пищу Лис смог не сразу, почти смирившись с необходимостью обойтись парой десятков мелкий приношений. Розарий на юго-востоке преподнес неожиданный подарок - яркий аромат зелени после дождя манил своей свежестью, обещая долгожданную сытость. Измученный поисками и иссушающей жаждой чужой Искры, Лис изменил курс и быстро спустился к источнику запаха. Легкая тень смущения пустынностью храма Юнхэгун была небрежно отогнана, незачем отвлекаться от столь лакомого кусочка Озарения. В небольшом святилище молился монах. Широкие полы маньи[7] касались холодных плит, на которых застыл человек, вознося молитву. Слишком идеальная жертва, но заглушенная голодом интуиция молчала. Лис мягко двинулся вперед и вытянул хвост, стараясь коснуться кончиком центра груди.       Странная боль парализовала лапы, не давая пошевелиться. Суставы скрутило ломотой, заставив зверя припасть к полу. Зычный смех раскатом отразился от гулких стен, выдавая своего хозяина, стоявшего в невидимой ранее нише.       - Глупый кицунэ[8], - не человеческая речь, шипение, - совсем страх потерял, безмозглая шуба. Неужели ты думал, что я не поймаю тебя?       Лис заскулил, засучил лапами в попытке сбежать, но зачарованная веревка плотными витками окольцовывала конечности и лишала движений. Он не знал этого человека, но чувствовал, понимал кто перед ним. Сопоставить хитрую изворотливость наглеца и истории исчезновений, шепотом передающиеся между жителями призрачных сфер, не составляло труда. Рядом стоял охотник за такими как он, считающий своей миссией истребить всех, кто покушается на души людей. Будто мало борьбы с соплеменниками, отбирающими жизни. Однако этот человеческий род считал покушение на бессмертную душу большим грехом, с древних времен передавая знания поколениям с напутствием уничтожать существ. Демон почувствовал как мелко вздрагивает густой мех, что не укрылось от цепкого взгляда ловчего, вызвав новый приступ злого смеха.       - Правильно, мерзкая тварь, бойся меня. Я убил десятки существ, но признаюсь, ты оказался достойным противником. На какое-то время я даже потерял тебя из виду, решил, что ты вдруг покинул город, перебрался в более спокойное место, но нет, обошлось, - он хохотнул. Его сапог вонзился меж узких ребер, жалобно хрустнули кости. - Твой хвост я отрежу и повешу на стену между головой дракона и гривой хаечи[9]. - Он схватился за озвученный трофей и с размаху швырнул животное в стену. В глазах Лиса потемнело, магические путы не давали ослабевшему телу приобрести спасительную призрачность. Как только картинка прояснилась зверь попытался рвануться в коридор, но ударом был отброшен обратно к холодному граниту стены.       - Ах ты шапка блохастая, еще смеешь надеяться на побег? Думаешь, ты один такой верткий? - Острый носок сапога прилетел в голову. Ослепнув от боли, существо беспомощно хрипело, чувствуя как силы покидают искалеченное тело. Он был готов молить и клясться чем угодно, только бы вырваться из рук охотника. Грубые руки снова подбросили оказавшееся не столь крупным тело в воздух. Подняв Лиса за хвост, человек с грубым, с бороздами акне лицом довольно оскалился, в его свободной руке блеснул нож.       - Хватит разговоры разговаривать, скучный ты, - мужчина удобнее перехватил оружие и коротко замахнулся.       Висевший дохлой тушкой демон усиленно притворялся, стараясь ни единым движением не выдать задуманное. Проснувшееся чуть ранее сознание Минсока работало в полную аналитическую мощь. Ситуация не способствовала переговорам, но выбор между окончательной смертью и некоторыми уступками при жизни склонили чашу весов в нужную сторону. Лис принял условия нового договора и ушел в тень, оставив управление оболочкой на человека. Минсок думал, прикидывал возможные варианты и отметал один за другим, оценивая свои возможности. Множество ударов и длительное пребывание в голодном коматозе выжали почти все силы из мистического существа, но оставался последний фокус, на который надеялся Минсок. Не совсем обычный по своей природе, их союз внешне не отличался от известного оборотничества, однако разделение на два сознания давало большое преимущество - когда один был истощен, второй имел свой резерв сил. Человеческие возможности в теле зверя были ограничены, но в сравнении с обессиленным Лисом, Минсок бурлил энергией и это давало небольшой шанс выжить.       Мужчина коротко замахнулся, отводя назад руку с ритуальным ножом - идея повесить в своем логове пушистый хвост тешила его самолюбие. Минсок подобрался и резко рванулся вперед, острые зубы сомкнулись на незащищенном участке в области подмышки. Охотник взвыл от неожиданной боли и выпустил хищника. Веревки на лапах мешали двигаться быстро, но Минсоку удалось откатиться к спасительному выходу и пружиной бросить себя в узкий оконный проем кельи. На краткий миг коснувшись боками шероховатой поверхности, под силой ускорения и тяжести тело выскользнуло наружу. Падение со второго этажа по-своему смягчили кусты шиповника, добавив к списку повреждений десяток царапин и глубокий порез на задней левой лапе. Пробравшись сквозь колючие ветви, он несколько раз дернул зубами веревку, благодаря небеса и судьбу, что зачарование действовало только на определенном расстоянии, утрачивая силу соотносимо с дальностью, на которой находился заклинатель. Минсок поднял морду вверх - мужчина с ненавистью смотрел из бойницы, не в силах быстро последовать за ускользнувшей добычей.       Чувствуя как тело становится легким, Минсок подпрыгнул и, набирая высоту, взлетел. Никогда ранее ему не приходилось самостоятельно левитировать, лишь в роли второго пилота наблюдая за действиями-инстинктами Лиса. Падая в воздушные ямы и теряя след перехода одного потока в другой, он с трудом удерживался в воздухе, мысленно проклиная охотника, Лиса и собственную безалаберность. Еще немного и быть ему чучелом на пыльной полке.       Окна в квартиру оказались закрыты. Из последних сил цепляясь за затухающее сознание, Минсок решил прорваться напрямик. Раной больше или меньше - не важно, главное добраться до безопасного места. Звон стекла донесся издалека, прекращаясь одновременно со светом. Лис вернул управление телом.              [7] Маньи - «неприукрашенные одежды», широкая длинная кашая (одежда, которую носят буддийские монахи).       [8] Кицунэ - в японском и китайском фольклорах демоническая лисица-оборотень.       [9] Хаечи - в корейской и китайской мифологии львиноподобное существо с повышенным чувством справедливости.              ***       Дверь закрылась, но в ушах продолжал эхом звучать грубый ответ. Он совсем не знал того, кто минуту назад солнечно улыбался, протягивая руку для знакомства его другу, а затем превратился в сорвавшегося с цепи пса.       - Лухан? - Исин был растерян не меньше, но привычно взял на себя роль старшего, загоняя собственные переживания в дальний ящик. - Я что-то сделал не так?       - Нет, не знаю, - парень тряхнул золотистой гривой, - извини за это. Видимо стоит перенести посиделки на другой раз.       - Да, но…       - Прости, что доставил неудобства. Я позвоню и объясню все позже, - если сам получу ответ, - но сейчас тебе лучше уйти.       Мужчина кивнул, соглашаясь. Лухан вырос, перестал цепляться за него в случае проблем и готов выплыть без его помощи. Достойное уважения желание, хотя и отдает на языке горечью полыни.       - Все наладится, - Исин уверяет скорее себя и хлопает по плечу Лухана. - Позвони потом.       Замок щелкает второй раз, оставляя Лухана в пустой квартире.              Тлеющий огонек обжигает пальцы, сжигая до фильтра остаток табачных листьев. В горле першит от едкого дыма и невысказанных слов, крутящихся каруселью по кругу. Выкуренная почти полностью пачка сигарет и литр кофе не помогают найти ответ ни в себе, ни получить озарение свыше. Непонимание, страх, сомнение в себе и доверии к Минсоку, долгая рефлексия раскапывает упрятанный в шкаф грязный ворох прошлого и перебирает содержимое, со вкусом смакует подробности, убеждаясь в ничтожности владельца.       Постепенно наступает холодное безразличие, заполняет пустотой внутренности и оставляет единственное желание - ждать ответа, ждать Минсока. Лежа на их кровати, он отмечает время серостью теней, ложащихся на потолок слой за слоем. Когда темнота съедает остатки дневного света, все замирает в субъективном безвременье, погружая в мир на грани сна и яви.       Звон бьющегося стекла выдергивает из забытья, подбрасывая Лухана на ноги. Щелчок выключателя и яркий свет на секунду ослепляет. У разбитого окна в крошке осколков и медленно растекающейся красным луже лежит большой зверь, внешне похожий на лису. Когда-то ярко оранжевый богатый мех выглядит блекло-коричневым, скатавшаяся местами шерсть топорщится обломанными ветками с остатками жухлых листьев. Лис поднимает голову и щерится, осматривая стоящего рядом человека. Лухан понимает, что животное почти без сил и ранено, но исходящая от хищника угроза сгущается в воздухе, запирая страхом дыхание. Шаг назад сопровождается рычанием и тяжелым взглядом серых глаз. Хвост с белым кончиком нервно бьет по полу, разметая по комнате остатки стеклянной рамы.       Лухан останавливается, пораженно уставившись на вздрагивающий хвост, переводит взгляд на морду, внимательно всматривается и узнает в раненном звере видение из прошлого. Он неуверенно делает шаг вперед и присаживается на корточки.       - Ты, это был ты, - тихий голос успокаивает. - Ты приходил ко мне туда, зачем? Я не причиню тебе зла и хочу помочь.       Лис замирает, недоверчиво осматривая протянутую руку и решается.       - ДАР, - голова взрывается изнутри чужим властным голосом.       - Что? Какой дар?       - ТЫ. ДАР. КРОВЬ.       Слова странного зверя пульсируют, гулко звенят в ушах, подкрепляясь смазанными быстрыми мыслеобразами. Лухан увидел себя за столом в маленькой комнатушке под самой крышей, сгорбившимся над знакомой тетрадью. В его груди светило миниатюрное солнце, свет которого мягкими волнами расходился вокруг. Лису был нужен он, его сила, заключенная в крови.       Не давая себе времени на раздумья, парень кивнул, подставляя кисть для укуса. Маленькие лезвия клыков вонзились чуть выше сгиба, Лис жадно, большими глотками пил густую кровь. Алые капли скатывались по морде и падали на пол, собирались в крохотные озерца. Багровая пелена застилала глаза, мешая Лухану разглядеть как прекращается кровотечение, порезы существа зарастают и покрываются новой шерстью. Нехотя Лис отпустил ослабевшее запястье, зализав тут же исчезнувший след от зубов. Он вытянулся и блаженно закрыл глаза, его тело расслабилось и подернулось дымкой. Лухан глубоко вдохнул, сглотнул металлическую слюну и провалился в спасительный обморок. В луже крови и клочков рыжей шерсти лежал Минсок.