Искра

      ***       - Доброе утро, - Минсок не придумал ничего лучше, чем плыть по течению, - кофе или апельсиновый сок? - предлагает он, видя лохматую голову в дверях кухни.       - Кофе и две ложки сахара, - улыбается и громко зевает парень где-то в районе ванной.       - Не знаю, что ты любишь, поэтому вот, - Минсок заботливо выставляет на стол перед Луханом тарелки с яичницей, рисом, овощами и хрустящими тостами с джемом. Пол литровая кружка с кофе уже дымится рядом, сводя с ума терпким ароматом голодный желудок.       - Всего и побольше, - невнятно бормочет тот, пережевывая большой кусок хлеба с беконом.       Минсок не может скрыть улыбку, наблюдая за блондином, похожего на бродячего кота, которому насыпали миску корма, разве что не мурчит благодарно от удовольствия. Он готов скормить ему все содержимое холодильника, жаль, что тот почти пуст.       - Наелся, - сияет Лухан, поглаживая раздутый до размеров футбольного мяча живот. - Спасибо, Минсок.       За все время это первый раз, когда парень зовет его по имени и внутри теплеет не от этого нет, просто кофе проваливается, наконец, в пищевод.       - Мне пора бежать, поэтому посуда на тебе, - хитрый прищур, - но обещаю, что закажем на ужин что-нибудь вкусное, если дождешься меня, ладно?       - Дождусь, - Лухан не может не и дело вовсе не в еде.       - Отлично, - не сдерживает вздох облегчения Минсок, - квартира в твоем распоряжении, главное не преврати ее в такой же свинарник как свою, - он прикусывает язык, но к счастью Лухан не слышит оговорки, занятый сбором посуды со стола. Знать о бардаке в маленькой каморке он не может никак. Нужно следить за словами, дает себе обещание Минсок.       - Ага, иди, не сомневайся, все будет в лучшем виде.       Ключ поворачивается под звук льющейся воды и тихое мурлыканье какой-то попсовой песенки. Глаза слипаются, диван манит теплым одеялом и Лухану не терпится выполнить обещанное, дабы броситься в объятия сна. Он всегда был полуночником и вставать в семь утра слишком рано, сжальтесь и дайте поспать пару часиков.       Второе утро наступает ближе к двум, когда желудок поднимает хозяина голодной трелью. В этот раз не слышно звона посуды и Лухана не ждет горячая кружка вкусного кофе на столе, а как хотелось. Он быстро делает пару бутербродов, обычный рацион бедного писателя, и, прихватив полюбившуюся кружку с горячим напитком, возвращается к дивану. Спасительная обитель радует наличием большой плазмы и квартира вскоре бормочет на разные голоса, разливаясь душевными переживаниями некой Док Ми и подробностями расследования о наркотиках в ночном клубе.       Любопытство пересиливает ближе к пяти, когда остатки крошек надежно скрыты в складках простыни для улучшения качества сна, все каналы просмотрены и уши порядком устают от непривычного гомона и обилия новостей.       Лухан медленно обходит комнату, разглядывая картину с морским пейзажем и замысловатые часы, особым вниманием одаривает шкаф с коллекционными фигурками и деревянного оленя в углу. Не самое обычное жилище одинокого парня, но где он видел другое, кроме своего. То, что Минсок живет один понятно по изящному, но простому, без всяких женских украшательств интерьеру и паре фото, где изображен Минсок с родителями. Никаких девушек и парней на фото не мелькает. Хотя нет, погорячился, среди рамок со снимками разной давности находится одна, отличающаяся от остальных: четверо парней примерно одного возраста стоят в обнимку, высоко подняв руки с зажатыми пивными бутылками. На заднем фоне смазанные тени людей и мишура кругом, возможно, чей-то день рождения или другой праздник. Все четверо веселятся, их глаза сияют прожекторами, громко возвещая о желании осчастливить каждого, кто присоединится. Минсоку на фото на вид не больше двадцати, пара прошедших лет внешне отражаются лишь в чуть отросшей шевелюре непослушных волос и более серьезном взгляде.              ***       Ключ замирает в замочной скважине, поверни и попадешь в изученную до последнего скола на столе квартиру. Только без знакомой тишины, привычно обнимающей за плечи как старого друга, стоит переступить порог.       - Это я, - ничего более умного не приходит в голову, - ты тут?       - Я здесь, - доносится веселое из зала, заглушая гул иллюзорной толпы. - Минсок, почему ты не сказал, что у тебя есть приставка?!       - Я и забыл, - восторг на лице блондина перекрывает с лихвой недовольство устроенным беспорядком. Завернувшись по самую макушку в одеяло, Лухан сидит облокотившись спиной на диван, забаррикадировав подходы кружками с остывшей гущей кофе и остатками съестных припасов. Минсок делает шаг вперед, чтобы ближе рассмотреть как маленькие человечки бегают по полю за мячом. Насладиться игрой не удается - хруст и болезненный укол в пятку острыми углами рассыпанных по полу чипсов напоминают, почему Минсок в свое время стал чистюлей.       - Я все уберу! - Лухан корчит виноватую рожицу. - Извини, я так увлекся, что забыл, где нахожусь!       Парень сорвался с места, оставив на паузе очередной гол. Метеором он пару раз промчался мимо опешившего хозяина квартиры, устраняя следы своего разгильдяйства.       - Как-то отвык от необходимости следить за порядком, - смущенно кается, - надеюсь, ужин еще в силе?       Отказать столь потешному попрошайке Минсок не может, с улыбкой соглашаясь. Все равно парень подозревал, что ничего мало-мальски съестного в доме не осталось, а морить обоих голодом совсем не по правилам гостеприимства.              Осилив по две порции китайской лапши из ближайшего кафе с доставкой, с молчаливого согласия они остаются на кухне допивать кофе.       - Спасибо, - нарушает первым возникшую тишину Лухан.       - Не за что, сам давно хотел заказать.       - Я не про это. Точнее, про это и все остальное. Спасибо, что спас, не знаю как, но это был ты, не отрицай очевидное. Я не боюсь, они заслужили, и не сдам, если вдруг беспокоишься на мой счет. Спасибо, что приютил. Не представляешь, как давно я не чувствовал себя так хорошо. Я в большом долгу перед тобой и оплачу, как смогу, не сомневайся.       - Не нужно, - Минсок прервал поток благодарностей, - ты ничего не должен. Так получилось, что я оказался рядом, и оставить человека в беде не в моём стиле. Район не из лучших и условия жизни там, как понимаю, тоже. Я не буду против, если ты останешься здесь и дальше. Если вдруг совесть не позволяет просто так, то можешь платить за жилье, например, еженедельной уборкой и походом за продуктами. Мне чертовски надоело приходить в пустую квартиру и готовить кофе на одного. Если ты не боишься и готов остаться, мне будет спокойнее.       Быть честным с собой и Луханом оказалось не так сложно, как он думал. Анализируя события прошедших суток было глупо считать, что парень не сложит один плюс один, даже не помня увиденного: испорченный костюм Минсока и кровавую баню в переулке. Он не ушёл, значит не боится, как и сказал. Придумывать повод оставить его у себя ещё на пару дней - бессмысленно и по-детски, да и Лухан не домашнее животное, чтобы держать взаперти. Минсок всегда любил поступать правильно и честно, если была возможность.       - Почему бы и нет, - блондин задумчиво закусил нижнюю губу, - но не уверен, что я лучший вариант для соседства: ленивый, устраиваю беспорядок, много ем и сплю, часто пропадаю в своих мыслях и ненавижу, когда лезут не в свое дело. Наверное, поэтому мало с кем уживаюсь. Я постараюсь следить за чистотой, но поменять свой характер не смогу и не хочу.       - Меня устраивает такое условие, - Минсок кивнул, - я тоже не сахар. Часто пропадаю на работе, требователен к чистоте, уважаю чужое личное пространство, но того же требую к себе. Достаточно, чтобы ты был тут, обещаю не приставать с расспросами, если не хочешь.       - По рукам, - Лухан не верит в богов, но готов благодарить небо за столь удачное стечение обстоятельств. К парню напротив он испытывал клубок пока не распутанных эмоций, но страха за свою жизнь там не было, как и упрека за судьбу тех ублюдков. Полгода он чувствовал на себе их издевательства, каждый раз мысленно моля о смерти обидчиков. И что бы то ни было послало кару в виде Минсока, которому Лухан был благодарен. Он не помнил, и не хотел восстанавливать ту часть своей жизни, желая оставить все случившееся страшным сном.       - Тогда до встречи утром, диван в твоем распоряжении. Запасная связка ключей в верхнем ящике комода в прихожей, если вдруг куда соберешься раньше, чем я уйду.       Лухан пожелал спокойной ночи новоприобретенному соседу и проследил взглядом как тот направился в сторону спальни. Дневной сон восстановил силы и мозг настойчиво требовал бурной деятельности. Измерив кухню шагами, пять на семь, он остановился у окна. Еще утром он нашел припрятанную Минсоком пачку ментоловых сигарет, запас которых сейчас планировал уменьшить.       Первая затяжка запершила в горле, после долгого перерыва организм отказывался принимать заразу. Следующая порция дыма пошла легче, обволакивая глотку приятным вкусом ментола. Мысли струились плавным потоком, постепенно выстраивая цепочку действий на ближайшее время. Как бы не хотелось возвращать, бросать свои вещи в том захолустье, бывшее ему домом последние четыре года, Лухан не хотел. Он понимал, что время его вынужденного поста закончилось, но сидеть на шее Минсока не позволяла гордость, каким-то образом сохраненную в том аду. А значит, следовало как можно скорее добыть средства для жизни.       Лухан вытащил из кармана домашних штанов чудом выживший блокнот. Он всегда носил его с собой на случай озарения и прихватил вчера по привычке, засунув в глубокий карман почивших джинсов. Вытянув из корешка огрызок карандаша, он открыл книжку на чистой странице: “Когда-то давно, когда по небу еще летали драконы, а король правил мудро и справедливо, в одной из далеких деревень в маленьком домике на границе с темным лесом родился мальчик. Его волосы при свете солнца отливали расплавленной медью, а в глазах плескался огонь...”.       Он быстро писал, перенося мысленные образы на бумагу. Новая история торопилась рассказать себя, мелькая событиями и наползающими друг на друга яркими картинками, спешно заполняющими воображение.              ***       Минсок вздрогнул, не ожидая увидеть за столом сгорбленную фигуру. Лухан спал, подложив ладошку под щеку, и смешно посапывал, пуская слюни на кусочек виднеющейся под рукой бумаги. Спасая написанное от безвозвратного размытия, он бережно приподнял тяжелую голову спящего и аккуратно вытащил блокнот.       Страницы небольшой книжки были испещрены мелким аккуратным почерком, который он видел ранее в комнатке под самой крышей.       “... в руках мелькнул стилет, тонкое лезвие которого он со всей силы вонзил в огромный алый глаз. Лишившийся зрения дракон яростно взревел и замотал мордой, пытаясь сбросить обидчика в темноту пропасти. Но маленький сорванец был быстрее. Примерившись, он храбро прыгнул на отвесную скалу за спиной монстра, зацепившись цепкими пальцами за едва видимый глазу выступ. Громкий рык отражался от стен, дезориентируя дракона. Он закрутился на месте, пытаясь учуять шуструю добычу, но...”       - Кто-то обещал не лезть в чужие дела, - от хриплого голоса Минсок чуть не выронил блокнот.       - Прости, я хотел спасти твои труды и вот, зачитался, - он улыбнулся, извиняясь. - Но мне правда любопытно, что там с драконом? И почему на него напал какой-то мальчишка?       - Тебе важнее судьба дракона, чем храброго мальчугана? - заинтересовался Лухан. Он окончательно проснулся и с удовольствием наблюдал за реакцией Минсока. Еще никогда он не получал такой обратной связи на свою работу.       - Конечно, - серьезно кивнул он. - Драконы умные и вежливые, никогда не нападают без необходимости, только защищая себя и свои владения.       - Добрый дракон, да? - Лухан засмеялся. - Я подумаю над этим, возможно, в следующий раз так и будет.       Он засунул потрепанный блокнот в карман и направился умываться.       - Добрый и заботливый, - уже для себя тихо добавил Минсок, - немного скряга, но отличный парень.              Завтрак окончательно опустошает скудные запасы Минсока, настоятельно рекомендуя заполнить пустоту шкафов.       - Видимо, похода в магазин не избежать. Ты со мной?       - Только быстро. До двух нужно успеть к господину Ма, я снимал у него комнату, предупредить, что съезжаю и оставить ключ. Потом он уходит на работу и возвращается только на следующее утро, - на немой вопрос ответил Лухан.       - Если хочешь, могу подвезти тебя. Доберемся быстрее, да и вещи в руках все сразу не унести.       - А как же работа?       - Выходной, - причина другая, но почему бы не использовать законный отгул. - Привезу тебя и смотаюсь уладить дела перед отпуском. А через пару дней можем съездить на побережье, отметим все разом, если не против. Барбекю за мой счет.       - Отказываться от бесплатного мяса? Ни за что! Готовь свой кошелек, мистер Ким. Предвижу его скорейшее опустошение.       - В таком случае, квартира должна блестеть вымытыми окнами и чистыми полами.       - Нечестный прием, - Лухан скривился, как от зубной боли, - но ради жареной говядины я готов на такую жертву.              Заглянув в торговом центре после продуктового в пару магазинчиков с недорогой, но удобной одеждой, они обновили гардероб Лухана. Парень сопротивлялся, упираясь невидимыми рогами во все возможные преграды, отказывался залезать в еще большие долги перед хитрым лисом, коим окрестил про себя не далекий от истины парень. Минсок был непреклонен, ворча, что еще немного и его гардеробную можно будет переименовать в секонд-хенд, он заставил Лухана приобрести пару комплектов для дома и улицы. Для успокоения совести младшего, как оказалось на пару лет, соседа, он пополнил свою коллекцию бежевым джемпером и футболкой с ярким принтом - щитом Капитана Америки. Тут же выяснилось, что Лухан фанател по Железному Человеку, с восторгом вспоминая одну из фигурок на полке в доме Минсока. Он на память мог перечислить все костюмы Старка с указанием в какой части фильма они появлялись и какие усовершенствования имели. Минсоку оставалось качать головой, удивляясь каким энергичным и веселым парень становился, стоило затронуть интересующие его темы.              ***       В комнате кружили видимые на солнце пылинки, вихрем поднятые торопливыми сборами Лухана. Он без разбора скидывал в принесенные коробки книги и то немного из одежды, что было пригодно к носке, по мнению Минсока. Тот категорически отказался нести и тем более привозить в свой дом вещи, требовавшие выхода на заслуженный покой. Только единожды он сдался под взглядом шоколадных глаз, соглашаясь забрать плед, сшитый из кусочков когда-то яркой ткани.       - Вроде все, - выдохнул Лухан, закрывая тщательно собранную коробку с различными газетными вырезками, распечатками и толстыми тетрадями. Он окинул комнату взглядом, прощаясь. После инцидента четыре года назад та была единственным местом, где он чувствовал себя в безопасности. Привычные стены с трещинами и подтеками от сильных дождей стали крепостью, в которой он прятался, боясь дневного света и в особенности людей. Но пора двигаться вперед.       - Ты поступаешь правильно, -Минсок ободряюще улыбнулся, - подожди, еще неделя и будешь удивляться, как жил без горячего душа и кофе по утрам.       - И тебя, мысленно добавляет Лухан, соглашаясь. Он ловит себя на мысли, что ищет взгляда и улыбки рыжеволосого парня, стремясь привлечь его внимание, и плавится внутри от раскосых глаз и теплых слов.       - Главное, чтобы тебе было комфортно с моего соседства, - как можно непринужденнее, - я могу приспособиться к чему угодно, не волнуйся.              Вещей оказывается не так много и все умещается в багажнике за раз. Значит возвращаться действительно не за чем. С непонятной смесью любопытства и отвращения, Лухан кидает взгляд в сторону памятного тупика. Трупы растащили собаки или полиция забрала их в морг на опознание, мелькает шальная мысль. Идти проверять страшно да и не следует привлекать лишнее внимание. Отогнав странные идеи, он забрался в кроссовер и попросил включить музыку громче. Из динамиков TheVeerUnion[2] возвещали о времени перемен, обещая, что совсем скоро он снова научится жить.              [2] Living Not Alive - The Veer Union              ***       - Ты не видел мои шорты? - Минсок в очередной раз просматривает полку с одеждой, может пропустил.       - Те, с золотыми рыбками? Я пролил на них пиво, извини, - Лухан заглядывает в спальню и обезоруживающе улыбается, знает, олень такой, что Минсок не устоит и дамоклов меч минует буйную голову.       - Да ты издеваешься! - видимо, не в этот раз. - Сколько раз я просил не брать мои вещи? Ты же знаешь, я хотел взять их в поездку. Неужели той кучи вещей, которые ты накупил, не хватило?       - Все в стирке, дома отопление жарит, как в Сахаре, а ходить в одних трусах сам запретил, - беззаботно пожимает плечами Лухан. Сочиненная в одну из первых ночей у Минсока сказка стала лучшей из его историй, сорвав небывалый для парня банк. Не желая быть в долгу, он заставил взять плату за купленную ранее одежду и сам пополнил гардероб. В кошельке опять гулял сквозняк, но Лухан перестал ощущать себя бедной сироткой в обносках с чужого плеча. Однако это не касалось одежды Минсока, ходить в ней стало маленьким фетишем блондина. От смеси стирального порошка и впитавшегося намертво аромата меда из акации, сладкого с легкой горчинкой запаха самого Минсока кружилась голова. После очередной поимки с поличным он обещал не брать чужие вещи, но это не точно, добавил тише.       Вместо пары обещанных дней журналисту, как позже с удивлением узнал Лухан, потребовалось две недели, чтобы закончить все взятые ранее статьи. Новый сосед не был против одиночества, постепенно осваиваясь и завоевывая все больше пространства своим присутствием.       Минсок удивительно быстро привык к запаху леса, пропитавшему, кажется, все его вещи. Аромат успокаивал и волновал, принося умиротворение и тщательно отгоняемое смятение. Он понимал, что Лис не будет долго терпеть столь дерзко поставленные рамки и вырвется на волю. Демон пока дремал, наслаждаясь покоем и близостью дурманящего запаха. Однако голод с каждым днем становился сильнее и это беспокоило.       Возвращаясь домой под утро, Минсок неизменно проходил через зал, чтобы поправить спящему съехавшее на пол одеяло. То самое, которое они привезли из дома на окраине города. Присутствие Лухана стало естественным, насколько может быть комфортно присутствие человека, разделившего с тобой пищу и кров. Изредка парню казалось, что время в их квартире остановилось, боясь спугнуть царившее чувство спокойствия и защищенности.       - Конечно, не хватало еще твою тощую задницу каждый день лицезреть, - бурчит Минсок, но не продолжает, дабы воображение перестало рисовать обнаженного парня, болезненная худоба которого постепенно пропадала. Тощий котенок, коим помнил его Минсок, постепенно уступал место худому, но жилистому парню. Как-то вечером, вернувшись чуть раньше обычного, он узнал секрет перемен, застав Лухана за отжиманиями. Его оголенный торс с выступившими от напряжения капельками пота еще несколько ночей снился Минсоку, оборачиваясь на утро болезненным стояком и позорным утренним душем.       Сборы закончились обоюдным облегчением, когда все сумки поместились в багажнике и заднем сидении.       - Едем на пару дней, а вещей как на неделю, - со смехом озвучил мысли обоих Лухан. Ему нравилась идея поехать к побережью, пусть даже зимой. В городе он всегда чувствовал себя хуже, чем вдалеке от человеческого общества и суеты.       - Лучше взять с запасом, чем замерзнуть ночью, - не остался в долгу Минсок, практичный ум которого не раз выручал в сложных ситуациях.       - Говорят, что ночью замерзают во сне чаще, чем бодрствуя. Можем не спать всю ночь и сидеть у костра, любоваться звездами.       - А потом лежать с ангиной в больнице? Учти, навещать тебя я не планирую, не надейся.       - Тогда не интересно, - тут же отказывается от идеи Лухан. - Одному скучно.              Машина с легкостью маневрирует на скоростной трассе в потоке таких же железных монстров, унося подальше от огней большого города. Через два часа они без проблем получают ключи от маленького домика в пяти минутах от пляжа - не сезон, желающих мало и цена за столь удобное местоположение приятно греет душу.       - Посмотри, вода похожа на облака, только ближе, - как маленький радуется Лухан, разглядывая набегающие на берег пенные волны. - И ракушки настоящие, большие! Наверное, тут и крабы водятся, пойдем искать? - восторг первооткрывателя передается Минсоку, кружа голову свежим холодным воздухом и эмоциями блондина. Они захлестывают ничуть не меньше морского прибоя, лижущего песок и ноги, когда парни не успевают отступить от влажной кромки, заставляют кричать до хрипоты, пока воздух не кончится, и бежать со всех ног по берегу вдоль горизонта.       Ветер врывается в распахнутые пуховики, обнимая холодными руками пышущие жаром тела. Игра на свежем воздухе отнимает непривычно много сил.       - Есть хочется, - пытается отдышаться Минсок, - может, помилуем крабов и пойдем жарить маринованное мясо с овощами? Не так интересно, но быстрее.       - Так и быть, - соглашается не менее голодный Лухан, мысленно откладывая охоту на ракообразных, но не отказываясь от мечты. Он коротает путь до их домика, представляя гору добытой в тяжелом бою добычи и его самого на вершине. Его тихий смех, кажется, нервирует Минсока, с сомнением поглядывающего на парня, но кого волнуют такие мелочи.       Остаток вечера пролетает незаметно. Горячий ужин приятно греет желудок, тогда как ум переваривает новый боевик известной голливудской кинокомпании. Утомленное новыми впечатлениями сознание отказывается воспринимать очередную версию апокалипсиса с участием надежно вымерших ящеров. Глаза слипаются и требуется немало усилий, чтобы отогнать дремоту и сдаться первым.       - Еще пять минут и вырублюсь на месте, - признается Минсок, медленно выбираясь из согретого кресла в уютной гостиной. - Смотри, если хочешь, а я пойду.       - Досмотрим потом вместе, - сладко зевает Лухан. Последние минут пятнадцать он проспал, но признаваться, что его разбудил мягкий голос Минсока точно не планирует.       Спальня маленькая, но места хватает для двух узких кроватей и большого комода. Минсок почти падает на ближайшее ложе, предвкушая яркие сны, но холодная постель сгоняет сонливость, выпивает тепло тела и не думает нагреваться. Минсок ежится, прихваченная теплая пижама и толстое покрывало немного исправляют ситуацию, постепенно возвращая приемлемую температуру для сна.       - Эй, ты спишь? - минут через пять шепчет Лухан с соседней кровати. В темноте Минсок может разглядеть только кончик носа, торчащий между подушкой и зимним одеялом, братом-близнецом его собственного.       - Еще нет, - шепчет в ответ.       - Скажи… Ты всегда хотел быть журналистом?       - Не знаю, всегда, наверное. В школе писал статьи в местную газету, потом поступил на журфак Пекинского университета, чтобы уехать от родителей. Работал в небольшом журнале, перебивался кое-как, подрабатывал где мог, пока на одной из вечеринок случай не свел с Крисом. Так и стал работать в Народной газете. Счастливая случайность, не более.       - Случайность, - эхом отозвался блондин. - А знаешь, я тоже хотел быть известным журналистом, встречаться со знаменитостями и ходить с ними на помпезные вечеринки. Только судьба сложилась иначе.       - Хорошо, что не получилось, второго Тао я точно не выдержу, - пробормотал Минсок. Темнота всегда казалась ему лучшим другом откровения. - Так почему не сложилось?       Лухан замолчал надолго. Он вспоминал события, за давностью лет посеревшие, но покрывшиеся налетом болезненной скорби.       - Четыре года назад, - хриплый голос рокотом разнесся по комнате, - мы с родителями гуляли по торговому центру Indigo, праздновали мое успешное окончание первого курса. Отличная погода, перспектива целого лета впереди, хорошее кино и вкусная пицца - все было идеально. До первого выстрела, разнесшего витрину магазина в шагах двадцати от нас. А с ней пол головы охранника бутика. Он был первой жертвой, но не единственной, - парень замолчал, переводя дыхание. Сжимающая сердце невидимая рука нехотя начала отпускать - озвучить заевшей пластинкой историю прошлого теперь казалось не такой плохой идеей. - Десяток вооруженных парней в масках из Call of Duty, игра такая, решили перенести действие в реальность и выбрали именно тот день и тот центр. Не знаю, где они нашли столько оружия и патронов, но им удалось организовать настоящий филиал ада для тех, кому посчастливилось там оказаться. Одной из первых жертв была мама. Она попала в группу людей, которых согнали с разных концов этажа. Думаю, они хотели дать понять остальным, что сопротивляться себе дороже. Когда отец понял, что маму вот-вот расстреляют, то попытался прорваться к ней. Это позабавило тех больных ублюдков и они решили наказать его за дерзость, подарив мучительную смерть. Пули поочередно попадали в руки и ноги, живот и грудь, чтобы он кричал от боли, но не умер сразу. Никто, понимаешь, никто не хотел и не мог помочь ему. Страх сковал лучше наручников, я стоял рядом, но боялся пошевелиться. Просто стоял и плакал. Мама билась в истерике и просила прекратить, пыталась вырваться из рук держащих ее террористов, но могла только смотреть как любимый человек лежит в луже собственной крови. А потом началась бойня. Кто-то из этих подонков крикнул нам бежать и прятаться, а они будут искать. Игра в прятки на выживание, как он выразился. Все произошло настолько быстро, что я еще некоторое время стоял столбом и смотрел как люди бежали и падали, когда пули попадали им в спину. Так умерла мама, бросившаяся к телу отца. Тогда меня что-то толкнуло и я побежал. Спрятался в примерочной какого-то магазинчика в дальнем закоулке, куда почти не доносились крики умирающих, сидел и ждал своей очереди.       Минсок слушал, с ужасом узнавая страшный теракт, случившийся в самом начале его карьеры журналиста. Он был одним из тех, кто освещал детали трагедии, потрясшей своей жестокостью всю страну. Парней, захвативших здание, было всего восемь, но им удавалось удерживать заложников более шести часов, выдвигая все новые требования и безжалостно убивая оставшихся после устроенной бойни пленников одного за другим, стоило им усомниться в своей безопасности и правильности выполнения распоряжений.       - В тот день я остался один. Пришлось продать дом, чтобы покрыть расходы на похороны и переехать в самое дешевое жилье. Ни о каком обучении речи быть не могло. Я ненавижу и виню себя, ведь из-за меня они были там, из-за моего желания отпраздновать. Реальный мир оказался жестоким и безжалостным по отношению к одинокому пацану, не умеющему почти ничего. Найти работу с моим телосложением и навыками не получалось, разве что в бордель, - Лухан горько рассмеялся. Его голос дрожал от слез, но он не замечал их, стремясь облегчить душу. - Мне претило возвращаться к тому, о чем я всегда мечтал - быть журналистом и вести колонку новостей, но внутри что-то бунтовало и требовало взяться за ручку. Тогда я и начал писать сказки - платили немного, но этого хватало покрыть аренду и кое-что оставлять на еду. А полгода назад появилось то отребье, они потребовали плату за мнимую “крышу” от других банд, но собирать деньги в срок получалось далеко не всегда...       - Эй, - парень не заметил как Минсок поднялся и присел на краешек кровати, он осторожно стер с щеки соленую влагу. - Главное, что все это позади, твоей вины в случившемся нет. Это могло произойти в другом месте и в другое время, никто не знает, что случится в следующий момент. Никто из тех, кто оказался там и выжил не виноват. Скорее это дар небес вам, кто способен сделать что-то хорошее. Ты выжил и приспособился как мог и пусть пришлось бросить университет, терпеть боль и унижение, ты не сломался, сохранил талант и любовь к творчеству. Уверен, родители гордятся тобой.       - Спасибо, - Минсок почувствовал, что его ладонь накрыла холодная рука Лухана. - Я хочу верить, что все наладится. Когда я не один… Когда ты рядом, мне гораздо спокойнее. Мне кажется, что ты сможешь защитить меня от целого мира.       - Я обещаю, - легкая улыбка коснулась чувственных губ, - чего бы мне это не стоило. Клянусь.       Лухан благодарно кивнул, он твердо верил, что так и будет.       - Минсок, - парень чуть замешкался. - Можно попросить тебя лечь рядом? Холодно и никак не получается согреться.              Горячее дыхание текло по зажатым в руках ледяным ладошкам, постепенно расходясь теплой волной к груди. Лухан неотрывно смотрел в глубокие озера глаз, утопая в темном шоколаде с серебряными искрами. Полуоткрытые губы манили своей пухлостью, дразня складывались трубочкой, выпуская новые порции мятного воздуха. Размеренное дыхание погружало в подобие транса, сжимая Вселенную до размеров одного человека напротив. Ловя каждый взмах ресниц, Лухан медленно подался вперед и коснулся поцелуем манящих губ. Еле слышный выдох и сжавшиеся пальцы были ответом. Не до конца веря, что происходящее не очередной сон, сводящий судорогой желания, завороженный безумным блеском янтаря Минсок потянулся навстречу.       Неровную линию губ обожгло горячим, прокатилось вниз, заставляя напрячь бедра и податься вперед. Тонкая материя штанов не мешала ощущать взаимное желание затвердевшей плоти. Руки жадно исследовали нежную кожу, обводя каждую впадинку и выпуклость, сжимали ягодицы и притягивали ближе, чтобы ни миллиметра между. Поцелуи и движения походили на животные игры: резкие и мучительно приятные укусы вперемешку с нежными робкими касаниями дразнили и распаляли, определяя роли ведущего и ведомого. Стеснявшая движения одежда полетела на пол, открывая простор для действий.       Минсок задыхался, не зная куда себя деть, разрывался от смущения и желания раскрыться навстречу нависающему сверху парню. Болезненные поцелуи Лухана назавтра распустятся фиолетовыми цветами, украшая тело от шеи до паха, но Минсоку все равно. Он ловит ртом воздух и не сдерживает стона, чувствуя прохладу от мокрого следа на члене. Лухан сжимает основание крепко, но аккуратно, не желая причинять лишнюю боль, накрывает губами чувствительный кончик, вызывая дрожь нетерпения. Медленные ласки кружат голову лучше бутылки крепкого виски, заставляя раствориться в неторопливых движениях. Лухан обводит языком кубики пресса на напряженном животе и поднимает взгляд на растрепанного Минсока. Он готов на все, лишь бы блондин не останавливался. Но последний слишком долго ждал, не давая себе лишний раз взглянуть или коснуться желанного тела, ночами вспоминая их лечебную дрочку, закусывая губу и кончая в зажатый кулак. Слишком долго мечтал, не замечая долгие водные процедуры Минсока и редкие приглушенные стоны. Сейчас он хотел расплаты за свои мучения, желал услышать заветное хочу из сладких уст.       Никогда прежде Минсок не чувствовал таких эмоций рядом с другими партнерами. Парень или девушка, актив или пассив, один или группа - за свою жизнь он испробовал то, что для многих считалось за рамками приличий и блудливых желаний, от одной мысли о которых увлажняется нижнее белье. Секс для парня был лекарством от скуки, но не тем, что заполняло и рвалось наружу в эту минуту. Желание подчиняться, впустить в тело и душу, отдать всего себя и раствориться без остатка - страшное, если задуматься, желание, но Минсок хочет хотя бы на время забыть о собственных правилах. Он утопает в той любви, которую дарит младший, от нахлынувшей страсти забывает как дышать и хочет, почти стонет о продолжении. Не сразу он понимает, что ласковый язычок больше не играет с бисеринкой чувствительного соска. Затуманенным взглядом он находит по-оленьи круглые, но совсем не невинные глаза, в которых читает не просьбу, приказ. Повинуйся и исполняй.       - Лухан, - умоляюще хрипит-шепчет, гортань режет сухим воздухом. - Возьми меня.       Властный взгляд одобрительно сверкает в сумраке комнаты. Изящные пальцы с силой сжимаются на бедрах, оставляя отметины. Не допуская мысли о своеволии, он наклоняется вперед и трется своим членом о пах Минсока. Глубоким поцелуем исследует чужой рот, оглаживая гладкие десны, тем временем без труда углубляет пальцы между упругих ягодиц. Кто-то недавно играл с собой, пролетает пошлая мысль, жаром опаляя напряженное тело. Лухан растирает смазку с влажной головки по стволу и осторожно двигается вперед.       - Лухан, - в стоне смешивается боль и нетерпеливое желание. Минсок приподнимается, устраиваясь под худым телом. Собственные пальцы не идут ни в какое сравнение с горячей пульсацией чужого члена, который проникает все глубже. Он толкается вперед и всхлипывает, не в силах сдержать накатывающее волнами удовольствие, собирающееся комком в животе. Горячая сперма течет по животу, распуская пружину экстаза, дрожью пробивая расслабленное тело, но Лухан не останавливается, продолжая насаживать податливое тело на затвердевший камнем член. Он ненадолго отстраняется, чтобы заставить Минсока приподняться на коленях и упереться руками в стену. Обнимая со спины, он снова входит, вырывая из легких рыжеволосого парня новый стон. Обхватив обмякший член, он ведет рукой в такт своим движениям. Лухан довольно улыбается, чувствуя как плоть в ладони твердеет, и ускоряется, резко входя до основания. Дыхание сбивается, когда руку заливает липкой жидкостью и почти сразу организм взрывается оглушающим звездопадом. Лухан замирает, продолжая обнимать Минсока, и пытается отдышаться.       - Животное, - смеется Минсок и изворачивается в кольце рук, чтобы обнять и завалить обоих на влажные простыни.       - Твое животное, - соглашается и нежно целует тыльную сторону кисти. Лухан счастлив настолько, что готов простить миру все свалившиеся беды, только бы его рыжеволосое сокровище осталось с ним навсегда.       - С каких пор упрямые олени стали домашними питомцами? - бровь вопросительно ползет вверх, но серьезный тон сбивается на полуслове, прерванный смехом и шуточной потасовкой, крадущий последние силы.       Наскоро смыв остатки бурного признания, они перебираются на сухую постель Минсока. Сплетенный клубок из тел приятно согревает, и сознание Лухана улетает в мир сновидений мгновенно, стоит тому коснуться головой подушки. Минсок вымотан физически, но внутри продолжает бурлить многослойный поток мыслей и чувств. Он любуется заснувшим на его плече худым парнем, так невинно причмокивающим во сне. Скажи ему месяц назад, что скоро появится человек, затмевающий своим сиянием небесное светило, и станет важнее его собственной жизни, он бы покрутил пальцем у виска и услужливо позвонил 120. Коснувшись сухими губами горячего лба, он закрыл глаза. Минсок счастлив и готов бороться за спящее рядом чудо с целым миром и самим собой.