Среди льда

Цинхуа очень любит цветы. Пионы, хризантемы, цветы сливы и лотосы, азалии, камелии и нарциссы. В его доме на пике Аньдин, в каждой комнате стоит по пышному букету. Ему нравится поздним вечером сидеть и пить ароматный чай со сладкими сочными фруктами в окружении теплого мерцающего света множества свечей и благоухающих цветов. В такие моменты Цинхуа может на время позабыть обо всех важных и не очень делах, передохнуть от насыщенного и срочного графика работы, послать все в Бездну и сделать что-нибудь по своему желанию и в свое удовольствие, насладиться кратким покоем. Очень часто в такие вечера приходит Мобэй. Цинхуа искренне и спокойно улыбается ему и предлагает выпить чая. Мобэй никогда не отказывается. В течение некоторого времени он неподвижно сидит за столом, не трогая ни чай, ни угощения. Наблюдает за Цинхуа, ждет, пока напиток остынет, проникается атмосферой спокойствия и безопасности. Цинхуа изменяет своей привычке носить только бело-голубые одежды, одевается в дорогие — красные, зеленые, пурпурные, желтые, черные — шелковые халаты с искусной вышивкой на рукавах. Королю севера нравится подолгу сидеть и рассматривать вышитые узоры, наблюдать за плавными, неторопливыми движениями тонких и таких любимых рук. Цинхуа наблюдал за своим мужем. Во время их чаепитий и без того прекрасные черты лица смягчались, делая короля еще более прекрасным. Лед в до невозможности голубых глазах оттаивал, становясь спокойной водной гладью. Эмоции на лице становились более заметными, ледяной демон становился более человечным. У Цинхуа в животе приятно покалывало, когда Мобэй смотрел на него своим мягким-мягким, полным искренней любви, взглядом. Ему сразу становилось трудно дышать от всех тех чувств, что овладевали им. Зачастую он не мог усидеть на месте, забираясь в объятья Мобэя, прижимаясь к нему всем телом, ластясь, словно кот. Король сжимал его в своих руках, еле заметно улыбался и покрывал его лицо легкими невинными поцелуями. В такие вечера не было пламенной страсти, только бесконечная любовь и щемящая душу нежность. Однажды, Мобэй, только зайдя в хижину, легко подхватил Цинхуа на руки и шагнул портал. На несколько мгновений в нос горного лорда ударила морозная свежесть, сменившаяся густым ароматом пионов и цветущей сливы. Цинхуа открыл глаза, которые при перемещении всегда закрывал, и увидел множество цветов, неумело, но старательно собранных в букеты. Среди этого благоухающего рая стоял стол со всеми чайными принадлежностями и изысканными пирожными. Горный лорд пораженно выдохнул, ему и в голову не приходило устроить мини-клумбу в их покоях во дворце. Здешний климат был слишком суров даже для самых выносливых растений. То, что нежные бутоны не покрылись инеем и не заледенели, оставшись живыми, великое чудо! Цинхуа даже не мог себе представить, как его король доставил их в северные земли. Впрочем, это неважно, Шан Цинхуа бросился на шею Мобэя, счастливо лепеча что-то неразборчивое. Пожалуй, это был лучший вечер за последние несколько лет их чаепитий, Цинхуа все время мягко и счастливо бормотал, собирал из цветов веночки, вплетал бутоны в волосы, себе и Мобэю. А тот молча наслаждался копошением мужа, урывая моменты, чтобы съесть лакомство из его рук, довольно урча.