Омеловый венок

      Общеизвестно: в Сезон Голых Деревьев самые долгие ночи. Стылый лес окутывается тьмой, зябкий морозец кусает и пощипывает за бока редких путников, а хищно извивающиеся ветви-лапы голых кустарников цепляют отросшую по случаю холодов густую шерсть, норовя утащить жертву в колючие объятия. Неровные зыбкие тени кружат по сугробам в одним им ведомом танце, то сближаясь, то расходясь. Тень то густеет, то подрагивает в неверных отблесках тусклой луны, а снежный покров испещряют когтистые следы. В ночной дремотной тишине меж прямых стройных стволов, изукрашенных снежными узорами, слышится хриплое сбивчивое дыхание, прерываемое порой исполненными ярости вскриками.       Общеизвестно: в Сезон Голых Деревьев самые светлые и ясные ночи. В далёкой вышине резвый ветер прогоняет свинцовые тучи, обнажая небосвод. Ярко вспыхивают во мраке необычайно крупные звёзды, пульсируют, наливаясь радостной силой, накопившейся за минувший год. Пронзительный звёздный свет проникает во все уголки леса, выхватывает из темноты вытоптанный пятачок, залитый чернеющей на белоснежном полотне кровью. Одна из звёзд дрожит сильнее прочих, словно готова сей же миг сорваться с места, нарушив затейливый сияющий узор. Серебристый росчерк разрезает синь небес напополам и столь же стремительно угасает у самой земли. Увязавшийся следом озорник-ветерок игриво врезается в сугробы, треплет их, носится между деревьев и кустарников, сшибая с ветвей снежные шапки. А последняя самая щуплая тень скрывается за соснами.       Резная снежинка опустилась на нежно-розовый носик Мёдоглазки, из-за чего воительница звонко чихнула. Разошедшийся накануне снегопад, было переставший к рассвету, кажется, не желал отступать так легко — ещё недавно ясное и чистое небо серело, неспешно затягиваясь тучами. Без малейшего удовольствия покосившись на них, Мёдоглазка поспешила нырнуть меж наметённых за ночь сугробов к припорошенной тропке, ведущей в лесную чащу. Следовало поторопиться и отыскать парочку зверьков достаточно упитанных, чтобы ими мог насытиться хоть кто-то крупнее котёнка, и вернуться в теплую сухую палатку прежде, чем разойдётся метель. Стараясь уловить любой шорох, выдавший бы незадачливую добычу, воительница бежала сквозь сосновый бор, однако среди морозного безмолвия и умиротворения раздавалось лишь тихое поскрипывание снега под лапами самой Мёдоглазки. Не слишком рассчитывая на успех, кошка свернула к речушке, питающей болота в теплую пору, а теперь обледеневшей от берегов до середины русла, где узкой — не шире кошачьего прыжка — полосой змеилась тёмная вода. Спустившись к берегу, Мёдоглазка внимательно осмотрелась и сразу же припала к земле, опустившись в охотничью стойку. Почти полностью белоснежный мех воительницы служил ей отличной маскировкой, а потому шажок за шажком Мёдоглазка сумела незамеченной приблизиться к мечущейся у самой кромки воды водяной полёвке. На расстоянии прыжка от суетящейся добычи Мёдоглазка замерла, не решаясь красться дальше по голому льду без прикрытия в виде сугробов, чтобы не спугнуть зверька. Она осторожно нащупала задними лапами неровность льда, от которой можно было оттолкнуться без риска бестолково растянуться на скользкой глади, упустив добычу. Перенесла вес тела на задние лапы, сгруппировалась и резво выпрыгнула к полёвке, отрезая ту от спасительного течения реки. Мёдоглазка занесла лапу и выпустила острые коготки, намереваясь одним ударом оборвать жизнь зверька, однако лишь на миг её опередили. Изящная светлая лапка с рыжеватыми пальчиками опустилась на добычу воительницы, с отчетливым хрустом ломая тонкую шею грызуна. Мёдоглазка вскинула голову, ошалело моргая глазами — она была твердо уверена, что до начала охоты находилась у реки совершенно одна, неужели так увлеклась, что не заметила чужого присутствия? Кошечка, стоящая перед Мёдоглазкой показалась той смутно знакомой: короткий пушистый мех неизвестной охотницы был белоснежным, лишь на плечах и у хвоста виднелась россыпь ярко-рыжих круглых пятнышек, а светлые золотистые глаза разглядывали воительницу с не меньшим любопытством. Но даже принюхавшись, она не смогла понять, где прежде видела таинственную незнакомку, хоть и запах её походил на привычный запах соплеменников.       — Кто ты? — совладав с собой выдохнула Мёдоглазка.       — А ты? — голос незнакомки звучал нежно и слегка растерянно.       Если бы не откровенно озадаченное выражение мордочки незнакомки, Мёдоглазка бы решила, что та над ней издевается. И все же кошка казалась воительнице безобидной, а потому она слегка позволила себе слегка расслабиться, пригладив взъерошенную шерсть на загривке.       — Я воительница племени Теней, на территории которого ты сейчас находишься. Меня зовут Мёдоглазка, а тебя?       — Я, — кошечка неожиданно замялась, — не знаю…       — Не знаешь своего имени? — поразилась Мёдоглазка. — Но ты же с кем-то общалась до того, как пришла сюда? Как они тебя называли? И кстати, как ты вообще оказалась в наших землях?       Под потоком вопросов кошечка смутилась ещё сильнее, перевела взгляд на свои лапы и задергала тоненьким хвостиком.       — Извини, это же твоя добыча, — она бережно подтолкнула к Мёдоглазке тушку, о которой воительница уже успела позабыть, а затем вновь робко заглянула воительнице в глаза. — Я правда не знаю. Ты поверишь, если я расскажу?       Мёдоглазка придвинула к себе дичь и неуверенно кивнула, гадая, какую такую небылицу ей предстоит выслушать.       — Может, ты когда-нибудь слышала, — нерешительно продолжила незнакомка, тщательно подбирая слова, — существует поверье, что если загадать желание в самую долгую ночь — оно обязательно сбудется, каким бы невероятным не казалось.       Мёдоглазка кивнула, не желая прерывать рассказ. В память воительницы отчетливо врезалась подобная сказка, которую она услышала ещё в котячестве от мудрого старейшины.       — Их исполняют звёзды! Но чтобы чудо действительно произошло, во все прочие ночи они впитывают все светлые эмоции живущих котов, испытываемые ими счастье и радость, чтоб затем их же и подарить в нужный момент. Кажется, я была одной из таких звёздочек, но утром очнулась в том лесу, — кошечка махнула лапой в сторону ельника и умолкла, пристально уставившись на Мёдоглазку. Воительница не сдержалась и фыркнула: ну и правда, какую только глупость не сочинят нарушители, лишь бы не нести наказание за свои поступки. Заметив реакцию теневой кошки, пришелица с небес понурилась и тоскливо промяукала:       — Так я и знала…       Мёдоглазка тут же осеклась, укорив себя за грубость. Задумавшись, воительница попыталась разобраться, где же в истории незнакомки правда, а где вымысел. Анализируя информацию, Мёдоглазка решила, что кошка и впрямь могла потерять память — однажды она слышала от целителя, что такое может случиться из-за сильного потрясения или если хорошенечко стукнуться головой. А все остальное не более чем красивая сказка, но сама незнакомка казалась милой и дружелюбной, поэтому Мёдоглазка приблизилась к ней и, надеясь подбодрить, легонько погладила хвостом.       — Извини, это звучит удивительно, сложно поверить. Но если тебе некуда идти, то ты можешь присоединиться к нашему племени, у нас тебя никто не обидит. А если хочешь исполнять желания, то начни с маленьких. Например, наши старейшины очень желают не протянуть лапы от голода, а ты довольно ловкая.       Кошечка вскинула голову, оценив шутку: её беззвучный смех можно было распознать только по энергично шевелящимся усам и вновь вспыхнувшим в глубине глаз лукавым искоркам.       — Ах, точно! — спохватилась Мёдоглазка. — Мои товарищи тоже вряд ли поверят в твою историю, так что давай скажем им, что ты была бродягой, но услышала от кого-то из знакомых истории о племенной жизни, и пожелала испытать все её прелести на своей шкуре? И раз ты не знаешь свое имя, то давай тебе его придумаем? — воительница ненадолго замолчала, прикидывая какое имя подошло бы собеседнице. — Хмм, как насчет Облепиховой? Я недавно видела это дерево все в снегу, твоя шёрстка цветом как снег, а пятнышки точь-в-точь ягодки!       — Хорошо, мне нравится, — кротко мурлыкнула Облепиховая, благодарно потеревшись щекой о бок Мёдоглазки.       — Тогда поторопимся, пока вся дичь не заснула, — воительница подхватила со льда полёвку и довольно размахивая хвостом увлекла за собой в лес новую знакомую.       Вопреки ожиданиям Мёдоглазки, непогода решила потерпеть до вечера и возвращения нагруженных уловом кошек в лагерь. Вместе с Облепиховой, показавшей себя и впрямь чудесной охотницей, они наловили достаточно, чтобы накормить до отвала все племя. С трудом уронив свою дичь в кучу посреди лагеря, Мёдоглазка с наслаждением покрутила головой, прогоняя боль в затекшей шее. Кошка уже собиралась отправиться показывать Облепиховой лагерь, но заслышав зычный окрик с другого конца поляны, тяжело вздохнула и направилась к соплеменнику.       — Эй, Мёдоглазка! Где Чернопят не знаешь? Вопрос застал воительницу врасплох, куда больше она ожидала расспросов об Облепиховой, но кажется, воителя новая соплеменница не слишком интересовала.       — Разве братец не должен был до полудня отсыпаться после вечернего дозора?       — Так ты тоже не в курсе, — разочарованно протянул кот. — Его с самого утра никто не видел, а как хватились — обнаружили пустую подстилку. Решили, что ты его на охоту с собой утащила… Знатный улов, кстати, с тобой никакой голод не страшен!       Соплеменник потрепал Мёдоглазку по плечу и рванулся навстречу входящему в лагерь патрулю, чтобы, вероятно, и у них поинтересоваться насчет Чернопята.       Брат не объявился и на следующее утро, заставив Мёдоглазку всерьёз забеспокоиться. Отправившись утром в патруль, кошка обнюхала каждый клочок земли, осмотрела каждый куст, но то ли прошедший снегопад замел все следы, то ли Чернопят улизнул из лагеря иным путём. Охваченная худшими опасениями, Мёдоглазка перед самым лагерем покинула отряд соплеменников, решив продолжить поиски самостоятельно. Увязавшаяся следом Облепиховая усердно помогала раскапывать встреченные на пути сугробы и передвигать обломанные ветрами стволы и ветви, в тщетной попытке обнаружить хотя бы клочок черно-белой шерсти. Не ощущая холода, кошки прочесывали лес до наступления сумерек, но так и не сумели отыскать они единой зацепки.       Раздраженной Мёдоглазке пришлось признать правоту Облепиховой, настоявшей на том, что раз при свете дня ничего не нашли, то ночью тем более не выйдет, и вернуться вместе с подругой в лагерь. Усталые подруги сидели рядом с воинской палаткой, деля одну хилую пташку на двоих, когда к ним приблизился щуплый серенький оруженосец.       — Извини, — мяукнул юнец, привлекая внимание Мёдоглазки, — можешь завтра со мной сходить на охоту? Чернопят обещал проверить мои умения, а потом куда-то подевался. Я бы не хотел оставаться оруженосцем только потому что наставник исчез…       Ярко-синие ученика малыша сияли надеждой, и воительница хотела было согласиться, хоть пренебрежение в чужих словах неприятно кольнуло её, но Облепиховая внезапно взвилась:       — Совсем мышеголовый что ли? — зашипела она, прижав уши к голове. — Нужен наставник, так сделай хоть что-то, чтобы его найти.       Испуганный резкой вспышкой оруженосец попятился, что-то лепеча себе под нос.       — Подожди! — Мёдоглазка подскочила, пытаясь его остановить, но серого котишки и след простыл.       Воительница устало повернулась приятельнице.       — Что на тебя нашло? — тяжело вздохнув укорила она. — Разве ж он сделал что-то плохое?       — А хорошего много? — фыркнула Облепиховая. — И как только можно быть настолько бестактным.       Мёдоглазка растерялась, не решаясь признать правоту подруги, но и не находя слов, чтобы ту переубедить.       Рассветы сменялись все более поздними закатами, и сумрачные коты постепенно растеряли всякую надежду отыскать пропавшего товарища. Патрульные давно выяснили, что на территории соседних племен никто ничего не знает о Чернопяте. Соплеменники обсуждали, что скорее всего черно-белый воин просто сбежал от тягот лесной жизни, опасливо понижая голос всякий раз, когда рядом оказывалась Мёдоглазка. Единственная, кто не сдался и не отчаялся, забывшая про племенные обязанности кошка с головой погрузилась в поиски и всякий раз излишне остро реагировала на любое неосторожное слово. Единственной, кто поддерживал Мёдоглазку осталась Облепиховая, которая ни на шаг не отходила теперь от подруги, всячески стараясь её подбодрить. Она же грозным рыком отгоняла от воительницы бестолковых доброжелателей с их выдумками о Чернопяте. Мёдоглазка всячески старалась оборвать поток колкостей, выплескиваемых подругой на соплеменников, но та всякий раз с легкостью переводила тему на душевное состояние самой воительницы.       Однажды в своих поисках Мёдоглазка и Облепиховая забрели к дальней границе территории, примыкавшей к гнёздам Двуногих, но и там ни единого следа Чернопята не обнаружили. Вернувшись в лагерь уже после наступления темноты, кошки сразу юркнули в палатку. Облепиховая засопела едва устроилась поудобнее на подстилке, а Мёдоглазка ощущала себя настолько вымотанной тревогами минувших дней, что никак не могла уснуть, лишь вертелась с бока на бок, стараясь не задеть подругу и спящих рядом соплеменников. Наконец усталость взяла свое, смежив веки воительницы дремотой. Во сне Мёдоглазка очутилась в одном из тёплых деньков поры Зелёных Листьев, когда они с тогда ещё Чернопятиком, будучи непоседливыми учениками затеяли поединок во время уборки подстилок у старейшин. Резвые брат с сестрой кружили перед палаткой, поочередно швыряя друг в друга наскоро скатанные моховые шарики и с переменным успехом уворачиваясь от них. Этот случай отчётливо врезался в память воительницы, и даже не из-за выволочки, которую устроил безобразникам заглянувший на шум глашатай.       Мёдоглазка очнулась резко, точно от толчка. Светлая радость приснившегося занимала все мысли кошки, но все же не помешала ощутить некоторую странность. Оглянувшись по сторонам, Мёдоглазка осознала, что не чувствует рядом с собой привычно теплый пушистый бочок Облепихи. Новой подруги в палатке не было. Мёдоглазка подскочила, испытав волну страха, мигом затмившую нахлынувшее после сна счастье. Выскользнув из палатки, Мёдоглазка первым делом рванулась к поганому месту, лихорадочно успокаивая себя тем, что Облепиховая наверняка окажется там, а значит беспокоиться совершенно не о чем. Но пробежав ведущий к поганому месту туннель, кошка к своему ужасу никого не обнаружила. Внезапно нос воительницы уловил сладковатый дразнящий аромат, принадлежащий Облепиховой. Струйка запаха была едва слышна и вела вглубь леса. Не задумываясь, Мёдоглазка рванулась по следу.       Мёдоглазка мчалась через лес, ведомая то слабеющим, то усиливающимся запахом. Лапы увязали в снегу, тропинка, избранная Облепиховой пролегала вдали от привычных сумрачным котам маршрутов. Спотыкаясь, порой проваливаясь в сугробы и вздрагивая от морозных прикосновений к животу, воительница с каждым шагом ощущала новый прилив сил, несмотря на напряжение в разгоряченных мышцах. Порой ей начинало казаться, что она слышит скрип снега, то спереди, то сбоку. За стволом дряхлой сосны она заприметила рыжеватый кончик хвоста, рванулась к нему, но добежав ничего не увидела, лишь услышала заливистый смех Облепиховой где-то справа. Ринулась на звук, но через несколько прыжков боковым зрением уловила блеск знакомых медово-золотистых глаз в кустарнике уже левее. Мяуканье Облепиховой звучало все отчетливее, но откуда подруга её зовёт Мёдоглазка никак не могла понять. Пока воительница кружила по лесу, перебегая туда-сюда, тучи на небосводе рассеялись, выпустив из плена щербатую луну и стайку рассыпавшихся хороводом вокруг неё звёзд. Стало светлее, чем днём, и Мёдоглазка остановилась, широко распахнув глаза. Вблизи места, где она пробежала только что в попытке догнать Облепиховую, чудом не замеченный прежде, сидел болезненно знакомый силуэт.       — Мёдоглазка!       — Чернопят! — воительница одним прыжком преодолела расстояние, отделявшее её от брата, и с довольным мурлыканьем ткнулась носом в его пушистую щёку.       С довольным смехом нашедшийся братец повалил Мёдоглазку в сугроб и они покатились по земле, осыпая друг друга шутливыми шлепками. Не ощущая укусов холода, словно малые котята счастливые брат с сестрой валялись в сугробах, а затем столь же резво вскочили и рванули наперегонки через ельник, как в незапамятную детскую пору. Окрылённая счастьем, Мёдоглазка летела вперед, не чувствуя земли под лапами, глядя лишь на Чернопята, которого то пропускала вперед, то с радостным вскриком обгоняла. Ей чудилось, будто морозы и тьма отступили, а вокруг расцветает пышной зеленью пригретый ласковым солнцем сезон Юных Листьев.       Предрассветный полумрак объял лес, обещая пасмурную погоду. Из-за соснового ствола выскользнула стройная белая кошка с рыжеватыми вкраплениями на приглаженной волосок к волоску шубке. Легко, почти невесомо ступая по сугробам, она направилась к лагерю. Предстоял полный хлопот день, но самое главное она уже не забудет.