Мальчики не плачут

Солнце баловало последними тёплыми лучами в этом году. Макс не спеша плёлся в школу и уже знал, что сегодня это снова произойдёт. Каждый день, каждый чёртов день Максим вставал, превозмогая боль во всем теле, с улыбкой желал родителям доброго утра, собирался и шёл в эту школу, где каждый день его избивали, мучили, глумились из-за того, что он любит не так, как все. Первым уроком была физика. И кто, чёрт возьми, ставит физику первой, в такую рань? Зайдя в кабинет, Макс обрадовался тому, что злополучная парта была свободна, хотя это и показалось ему странным. Кирилл хоть и был разгильдяем, но никогда не опаздывал на уроки, и на самом деле был намного умнее, чем казался. Макс уселся за вторую пару, искренне надеясь, что Кирилл пропустит хотя бы пару уроков. Черников уже и правда решил, что сегодняшний день проходит как никогда хорошо, но понял, что ошибся, когда его перехватили на выходе из школы и потащили на задний двор.  — Голубок, это куда ты так быстро собрался? — двое Максима прижали к стене — Знаешь, кого мы терпеть не можем? — парень не отвечал, пытаясь вырваться из хватки. — Ботанов и пидаров! — уверенно выкрикнул кто-то из толпы. — А ты и то, и другое в одном лице. Просто комбо. Как бы нам тебя наказать? — парень сделал задумчивое лицо — Может добавим огоньку? — он достал спички из кармана. Поняв, что сейчас произойдет, Максим забился пойманной птицей, пытаясь вырваться –Держите крепче. Дайте мне его руку — огонек с тихим чирком зажёгся, отражаясь в синеве глаз и через секунду погас, оставляя след на запястье. Максим не смел подать виду, что нестерпимо больно. У него нет права заплакать или закричать сейчас. — Парни, кто-нибудь хочет присоединиться? — новый огонёк вспыхнул. — Что здесь происходит?! — огонёк погас. — Ничего такого, Ева Адамовна. Просто разговариваем. — Знаю я ваши разговорчики. А-ну быстро все марш по домам. Черников мысленно выразил огромную благодарность учительнице, которая сейчас его буквально спасла.

***

Дом, в котором жила семья Черниковых, был двухэтажный. Родители Макса зарабатывали достаточно, чтобы у него было всё, что ему нужно и даже больше. Подходя к дому, парень молился, чтобы мама была не на кухне, которая находится почти напротив входа. Максим тихо открыл входную дверь, слыша, что мама, вопреки его молитвам, всё-таки на кухне. Как можно тише светловолосый быстро прошмыгнул к лестнице, и уже можно было считать, что миссия выполнена, но… — Максимка, ты уже дома? — крикнула с кухни Анастасия Геннадьевна. — Да, мам, — ответил парень, успешно скрыв панику в голосе. — Кушать будешь? — Нет, спасибо, мы после школы с друзьями в кафе ходили, — ложь, чёртова ложь. — Ладно, если захочешь покушать — спускайся. — Хорошо, — и Макс молниеносно поднялся на второй этаж, быстро схватил аптечку из ванной и скрылся за дверями своей комнаты. Большу́ю часть комнаты занимала кровать, которая стояла по центру и изголовьем упиралась в левую от двери стену. Напротив кровати висела огромная плазма, под которой стояли шкафчики, тумбочки со всевозможными дисками, кассетами и прочей ерундой. Ближе к дальней стене, которую создавало огромное окно в пол, был расположен письменный стол, с компьютером и учебными принадлежностями. У противоположной стены была своеобразная зона творчества: мольберт, стол, заляпанный краской, кисточки, холсты и всякие-всякие другие художественные штуки, которых у Макса была уйма. Также, рядом со всем этим творческим беспорядком, на стене мирно красовалась акустическая гитара, а под ней, на подставке, электрогитара. Одной из особенностей этой комнаты являлось то, что она имела выход на балкон, соединяющий комнату Макса и одну из гостевых комнат, но, поскольку гости у семьи Черниковых бывали редко, и те не задерживались, Макс смело мог считал балкон своим. Максим стянул с себя школьную форму и, взглянув на себя в зеркало, ужаснулся. На бледном теле почти не было целого места: торс был усыпан синяками и ссадинами, от жёлто-зелёных до багряно-красных и фиолетовых. На некоторых местах тела, по которым часто ударяли, кровоточили раны. Разбитая губа и ожоги на запястьях откликались ужасной болью. Макс уже привычными для себя действиями начал обрабатывать старые и новые раны. Стали бы с ним так обращаться, если бы знали, что он из богатой семьи? Конечно, нет. Так как Максим с родителями только недавно переехали в город, их толком ещё никто не знал, и это в какой-то степени было Максу на руку. На предыдущем месте жительства у Максима были «друзья», которые, как оказалось, были с Черниковым только из-за денег, поэтому парень решил узнать, как к нему будут относиться, не зная о том, как он живёт. Собственно, получилось не совсем, но всё же так, как хотел Макс — к нему относились так, как относились бы, будь он обычным подростком-геем. Закончив обрабатывать раны, Макс напялил на себя первое, что попалось под руку и завалился на кровать, стеклянными глазами глядя в потолок, а в голове снова, будто проснувшись, беспорядочно носились мысли -»Разве я заслужил всё это? В чём я так провинился? В том, что люблю не так как они? Разве они не понимают, что это не исправить?» Утонув в пучине своих размышлений, Макс сам не заметил, как провалился в сон.