Мальчики не плачут

– Кирилл? – Максим? Одновременно сказали парни и молча уставились друг на друга, пока все смотрели на них. – Что-то на улице совсем холодно стало. Давайте пройдём в беседку, – Анастасия Геннадьевна, обращаясь к гостям, подбежала и немного нервно всплескивала руками в воздухе. Все проследовали приглашению и направились в обогреваемое помешение, предусмотрительно установленное для праздника. – О! Так вы знакомы? – Эмилия поочередно посмотрела на обоих парней. – Да... эм... – Максим пытался подобрать слова. Что он должен сказать? «Это мой одноклассник, который почти ежедневно меня избивает»? – Мы друзья. Учимся в одном классе, – продолжил за него Бессонов. Максим же посмотрел на "друга" самым удивлённым взглядом, на какой только был способен. – Я так рада с тобой познакомиться, Кирилл, да? Максим не сказал, что тут будет кто-то из его новых друзей, – широко улыбаясь, оживлённо заговорила мама Макса. – Он и сам не знал. Так что не сердитесь на него, – парень улыбнулся самой очаровательной улыбкой на свете. Черников даже задумался: настоящий ли это Бессонов, а не его улучшенный клон. – Максимка мало рассказывает о своих друзьях. Я даже иногда задумываюсь, есть ли они вообще, – Анастасия Геннадьевна неловко посмеялась после своей фразы. – Но теперь я совершенно спокойна. Кажется, твой костюм тоже немного запачкался, – обратилась она к Кириллу. Парень проследил за взглядом женщины и посмотрел на свою рубашку, на которой красовалось пятно от вина. – Ерунда, – на самом деле Кириллу наверняка пришлось бы выплатить штраф за испорченную униформу. – Максим, проведи Кирилла в ванную, пусть он застирает пятно. – Не сто́ит, правда... – Возражения не принимаются. Макс переглянулся с Кириллом и молча пошёл к дому, Кир направился за ним. Когда парни вошли в дом, их окутала тишина. Все звуки, доносящиеся с улицы, отдавались тихим звоном в ушах, оставаясь за стенами дома. – Куколка, а ты не говорил, что живёшь в грёбаном замке, – кажется, прежний Бессонов вернулся. – Ты и не спрашивал, – засунув руки в карманы, Максим шёл чуть впереди. У обоих было много вопросов друг к другу, но никто так и не осмелился заговорить. Тусклый свет, пробивавшийся через окна, был единственным источником света на лестнице, из-за чего атмосфера становилась более интимной. Деревянные ступе́ни, прогибаясь под весом парней, тихо скрипели. Максим открыл дверь ванной и пропустил Бессонова вперёд. – Раковина, мыло, порошок, стиралка, – Макс поочерёдно указал на каждый из названных предметов – Дальше сам разберёшься, – и направился к выходу из комнаты. – А что мне делать с твоим свитером? – раздался за спиной голос Кирилла. – Что? – Максим непонимая обернулся. В стиральной машине одиноко лежал его радужный свитер, оставленный там несколько часов назад. Черников с неким трепетом, который был замечен и Кириллом, достал вещь из машинки и с также трепетно оправил свитер в сушилку. – Ты сказал, что он много значит для тебя, – как-то удивительно неуверенно для самого себя заговорил Бессонов. – Что? – снова переспросил Макс, который, кажется, мыслями был сейчас совсем не здесь. – Когда твой свитер... Когда я... ну... Ты сказал, что он много значит для тебя. Почему? Максим уставился куда-то сквозь стену и некоторое время молчал, пытаясь понять, стоит ли рассказывать что-то Кириллу, тот сегодня выглядел намного более дружелюбно, чем в последние несколько месяцев. То ли из-за состояния лёгкого шока, то ли из-за того, что Черников понимал, что Кирилла можно будет шантажировать тем, что он подрабатывает официантом, о чём никто из дружков Бессонова не знал, Максим всё-таки ответить на вопрос. – Отец был против моей ориентации. Около года я посещал психолога, который внушал мне, что любить человека своего пола – плохо. Забавно, но я почти поверил. Пока не встретил... – Максим не договорил. – Этот свитер – подарок отца, знак о том, что он наконец меня принял таким, какой я есть, – только после этого Макс поднял глаза, которые до этого бегали по комнате, на Кирилла, и тут же отвернулся, – Ох! Твою ж мать! – в полуобнажённого Бессонова полетело полотенце, схваченное неизвестно откуда, – Прикройся! Когда ты вообще успел раздеться? – Пока слушал твой занимательный рассказ, – Кирилл усмехнулся - реакция Максима его рассмешила. – У тебя, кажется, что-то вот тут, – Бессонов указал на место под носом, и Черников осторожно коснулся пальцами указанного места возле ноздри. На подушечках пальцев осталась кровь. – Вот же, – едва не выругался Макс, открывая кран с холодной водой и окрашивая её в красный. – Неужели я настолько горяч? – Кирилл стал сзади вплотную к Максу. – Ты что-ли запал на меня, куколка? – горячее дыхание щекотало шею Максима, наблюдающего за действиями Бессонова через зеркало, из-за которых Макс задышал чаще. Кровь больше не шла из носа, она вся прилила к щекам парня, окрашивая их алым румянцем. Рука Кирилла аккуратно легла на живот Черникова и медленно начала скользить вниз. Резким движением Максим перехватил руку Бессонова и выкрутил её так, что она оказалась за спиной последнего. – Ещё одно неаккуратное движение с твоей стороны, и мне придётся сломать твою похотливую руку, – Макс злобно прошипел угрозу прямо на ухо парню. – Как скажешь, куколка, отпусти только. – Что за игру ты затеял? – раздражённо спросил Черников. – Ну а в друг ты в моём вкусе? – с некой иронией парировал Кирилл. – Хах, ну да, а я тогда натурал, – Кирилл ничего на это не сказал. Максим достал из сушилки свой свитер и направился к выходу из ванной. – Никто не должен узнать о том, как я живу. Ты молчишь обо мне, я молчу о тебе, и все счастливы, – серьезность в голосе Макса заставила немного напрячься. – Хорошо... С днём рождения, – Кир сидел, опираясь на бортик ванной. Когда Максим закрыл за собой дверь, ему послышалось тихое «Прости»...