i
9 сентября 2019 г., 20:26
Парни уже битый час возятся с чертежами, склонившись над ними, словно им молиться было не на что другое. Русоволосый студент поправил упавшие на его лоб пряди волос и оторвался от проектируемого здания.
— Чонгук, я бесконечно тебе благодарен за то, что ты всё время соглашаешься мне помочь с моими проектами в универе, но давай прекратим играть в молчанку.
— Разве я буквально недавно не просил тебя передать мне линейку? — младший удивлённо вскинул брови и тоже оторвался от двухчасовой работы.
— Я про то, что у тебя вот здесь, — Пак показал на голову Чона, — засела какая-то проблема, и она, не без твоей помощи, сверлит тебя изнутри. И я вижу это. Так что прекрати самобичевание и расскажи уже, что там творится в твоей школьной жизни.
— Да дело даже не в школе… — Чонгук замялся и опустил взгляд на свою обувь.
— И в чём же? — Чимин пытливо прищурил глаза и слегка наклонил голову набок. — Или в ком же?
Чонгук продолжал сверлить взглядом носки своих школьных туфель, а после тяжёлого выдоха поднял полный безысходности и обречённости взгляд на хёна.
— Ким Тэхён, — резко выпалил он. — Ким Тэхён — это моя грёбанная головная боль и проблема, на которую меня, не понятно за что, обрекла жизнь.
Пак сложил руки перед грудью и присел на край стола, предварительно отодвинув их совместные труды.
— Разве не так звали парня, с которым ты встречался? Он ещё старше тебя был.
— Да, вот именно, что встречался. Прошедшее время. Но его это совершенно не волнует. После того, как он… как он… — Чонгук стал запинаться.
— Можешь не продолжать, я понял.
— Каждый раз, когда он напивался до чёртиков, он писал мне, звонил. И каждый раз это один и тот же пьяный бред, который обычно несут пьяные бывшие в кино. Я пытался ему объяснить, даже просил, чтобы он не звонил больше и чтобы забыл мой номер, но когда его чьи-либо просьбы останавливали?
Старший нахмурил брови и стал пристально смотреть куда-то мимо Чона.
— Номер, как я понимаю, ты не пробовал сменить.
— И как я по-твоему должен объяснять это родителям? «Мам, пап, мой бывший достаёт меня по телефону. Я сменю номер, вы не против? Ах да, я гей, и да, у меня был парень.» Я скорее останусь без телефона. И без дома.
— Что ж, я поговорю с Юнги-хёном, мы что-нибудь придумаем, — Чимин немного помолчал. — Слушай, если он когда-нибудь появится в твоём поле зрения да ещё в таком состоянии, не смей подпускать его к себе. Звони в полицию или нам с Юнги, или сразу лучше оба варианта.
Чонгук молча кивнул и принял раскрытые объятия хёна, который тут же стал его поглаживать по голове.
— Помни, что мы переживаем за тебя и не хотим, чтобы ты вновь прошёл через это.
xxx
Время было за полночь, Чонгук уже закончил подготовку к контрольному тесту, и ничто ему не мешало запрыгнуть в расправленную кровать и насладиться оставшимся временем для сна, если бы не звонок в дверь. Чонгук поплёлся ко входной двери, размышляя, кого это могло притащить на его порог в такое время суток. Родители отправились в соседний город по работе и сказали, что ещё до вечера следующего дня их не будет, так кто же это может быть? Брюнет прикинул, что это может быть какой-нибудь сосед, чья собака соизволила «облагородить» не принадлежащий его хозяину участок, пришедший с извинениями или какой-нибудь полицейский. Но Чонгук никак не ожидал увидеть еле стоящего на своих двоих Тэхёна, продолжающего звонить в дверной звонок. Младший с опаской окинул Кима с ног до головы подозрительным взглядом, а после скинул его руку со звонка, дабы тот не провоцировал раздражающий Чона звук ещё сильнее раздаваться в ушах. — Ты что здесь забыл? — Ты сменил номер, — выдохнул ему прямо в лицо перегаром Тэхён. — Вот я и пришёл поговорить. Благо, ты не сменил адрес, — старший радостно улыбнулся, раскинув руки, и огляделся по сторонам. — Ты же тут живёшь, да? — он указал на дом семейства Чон. — Проваливай, Тэхён, — Чонгук оттолкнул его от себя, дабы не дышать этим отвратительным запахом. Старший слегка пошатнулся, но сумел удержать равновесие, не свалившись со ступенек. — Какими мы дерзкими стали, ты глянь! — глаза Кима расширились. — А я думал, ты по жизни вечный паинька-бой. — Проваливай, Тэхён, — снова повторяется Чонгук. — Проваливай уже отсюда и из моей жизни тоже проваливай. Я уже устал от тебя и от твоих вечных пьяных выходок. — А ты думаешь, я не устал? — Киму вернулась былая сила к ногам, и он проделал ещё несколько шагов вперёд, оказавшись вплотную стоящим перед школьником. — Я не могу выкинуть тебя из головы, просто не могу. Хочу, но не могу. А потом понимаю, что я вовсе не хочу выкидывать тебя из головы, — его руки потянулись к ладоням Чона. — Хочу кинуться в тебя, тонуть, тонуть и никогда не выныривать обратно, — его глаза с жадностью искали какого-либо зрительного контакта с чонгуковыми. Младший попытался выдернуть руки, но старший не сдавался в своей хватке и с каждым сопротивлением сильнее притягивал руки младшего к своей груди. — Тогда почему ты причинил мне боль, растоптал все мои чувства к тебе в ничто? — Чонгук сделал огромное усилие, чтобы вырваться из рук выпившего Тэхёна. — Почему звонил мне только тогда, когда был пьян? — Потому что люблю, — спокойно говорит Ким. — Люблю и настолько люблю, что не могу быть достойным твоей любви. — Тогда какого чёрта ты здесь забыл? — повышает голос Чонгук, ибо весь этот диалог, выжатый из бразильского сериала, начал ему действовать на нервы. — Потому что, — лицо Тэхёна приблизилось к лицу Чонгука, — хочу, — каждое слово, что выдавливали из себя его губы, жаром опаляло кожу младшего, — быть достойным. Он делает несколько шагов вперёд, что заставляет старшеклассника попятиться назад. Ким прижимает младшего к стенке в прихожей и долго смотрит на него испытывающим взглядом, продолжая обжигать своим дыханием. Чонгук мог только поёрзать на месте от растерянности. — Просто, — не унимается ночной гость, — позволь мне, — он кончиком своего носа трётся о щеку Чона, — любить тебя, — Чонгук уже чувствует, как Тэхён проходится своими влажными и липкими губами по его шее, — ещё сильнее. Ким начинает покрывать кожу Чонгука маленькими и осторожными поцелуями, будто он и вправду готов подарить младшему всю свою нежность, на которую способен. По месту каждого поцелуя он прохаживался кончикам языка, отчего ноги младшего начали предательски подкашиваться, а сердце учащённо биться. В свою очередь пальцы Тэхёна начали исследовать и без того им знакомые ключицы, осторожно соприкасаясь шершавыми подушечками с нежной кожей. Младший сам не заметил, как протяжно выдохнул. — Обещаю, я исправлюсь, — не унимал свою болтовню Ким. — Я больше никогда так с тобой не поступлю… Последние послужило сигналом для пробуждения Чона. Он прекрасно понимал, в каком мире находится и из каких людей этот мир состоит. Разве кто-то способен тут же поменяться ради другого, дабы перечеркнуть все ошибки прошлого, себя прошлого? Неужели кто-то может любить так, чтобы быть готовым перекроить всего себя только для того, чтобы быть с этим человеком? Эти слова — лишь дежурная фраза, чтобы вымолить прощение и получить желаемое. Чонгук не дурачок, он уже обжигался и не собирается вновь прикасаться к пламени голыми руками. Он отталкивает со всей силы Тэхёна, что тот отлетает к противоположной стенке и падает на пол, не удерживая собственного равновесия. — Даже не пытайся, я ни одному твоему слову не поверю, — Чонгук срывается на бывшего во весь голос, не обращая внимания на то, что соседи могут стать свидетелями их «задушевной» беседы. Тэхён попытался подняться, но он не мог отвести глаз от злобного выражения лица Чонгука. — Думаешь, после всего, что ты сделал, я поверю твоим словам? Кинусь в твои объятия после жалкого «люблю»? — его голос резко стал подрагивать. Брюнет отводит взгляд в сторону, чтобы Киму не были заметны подступающие слёзы в глазах младшего. Он выдыхает и прикусывает нижнюю губу, которая всегда начинала дрожать, стоило Чонгуку сорваться или занервничать. — Ты хоть когда-нибудь мне говорил правду? — Если я тебе скажу правду, ты дашь мне шанс? — Проваливай, — Чонгук указал на дверь. — Гуки… — Я сказал тебе проваливать! Или полиция это лучше до тебя донесёт? Тэхён молча поднялся с пола и так же молча скрылся за дверью, перед этим кинув на Чонгука взгляд. Всё внутри съёживалось, когда он видел Чона, не смотрящего на него, а сейчас оно просто разрывалось. Как только напившийся бывший, к запаху которого он успел привыкнуть за короткое время их общения, скрылся за дверью, Чонгук опустился на пол и склонил голову к коленям. Он уже не мог сдерживать слёзы, да и скрывать их уже было не от кого. По щеке, которую совсем недавно ласкал нос Тэхёна, побежали солёные и до боли щиплющие слёзы.
