Я твой глюк.

      На предложение России проводить меня до дома я отказался. Я хотел побыть одному. В груди все так сжималось, паника разъедала меня всего насквозь. Я просто молча шел к себе домой, уставив взгляд под ноги. Я шел быстро и даже немного нелепо. Но мне это не волновало. Меня не волновало мнение прохожих, которые видели меня зажавшегося, быстро идущего куда-то и смотревшего себе под ноги. Меня волновало только то, что я сейчас приду домой и посмотрю в глаза отцу. Что мне придется во всем сознаться, упасть в его глазах и испортить отношения.       На улице темнело. Солнце уже село за горизонт, и небо укрылось багровой простыней. Зажглись фонари, отблески в лужах казались хрустальными озерцами. Завыл холодный ветер и начал обдувать меня, пытаясь заморозить заживо. Люди спешили домой к своей семье, к своим питомцам. Я тоже иду туда, но примут ли меня дома? Одному Богу известно.       Вот я уже захожу в свои дворы. Мой дом в нескольких сотен метров от меня. Пару минут, и я уже буду на пороге. Сердце колотилось чаще с каждым шагом. Но тут меня освистнули сзади. — ЭЙ! — послышался резкий выкрик сзади, совсем неподалеку. Я обернулся и увидел стоящего в пару метров от меня пендоса со своими кентами. — Нет… — тихо выругался я под нос. Шайка стала подходить ко мне. Меня сковал страх, я не мог сдвинуться с места. — Все детишки уже дома, сходили на горшок и легли спать! Что ты делаешь на улице? — саркастически высказался американец, а его дружки заржали. Я оскалился. — Для умственно отсталых тоже свой распорядок дня, что же ты его не соблюдаешь? — о Боже, зачем я это сказал… Смех моментально прекратился, а их лица стали каменными. Пендос схватил меня за воротник и притянул к себе. — Щенок растяфкался. Поставим на место. — он откинул меня в сугроб и поставил ногу на грудную клетку. — Нет!.. — я пытался вырваться, но он вдавливал меня в снег, что доставляло не малую боль.       Мне захотелось просто зареветь, но я знал, что получу из-за этого сильнее. Тем временем его дружки окружили меня и стали разминать кулаки. Я понял, что с целой головой мне домой не попасть. Но понял я это чуть позже, так как на тот момент в моей голове встала только одна ужасная мысль, что они убьют моего ребенка. Аме стоит лишь немного сместить ногу и всё. А они собирались избивать. Из-за этого я не смог сдержать слез. Меня даже не волновало, что пострадаю я или мои вещи.       Один из его банды, высокий и худощавый тип, подошел ко мне сзади и схватил за горло. Я сразу начал задыхаться и пытаться вырваться из его хватки. Аме стал сильней давить на грудь и вскоре убрал ногу, пока третий не стал расстегивать мою куртку. Первый убрал руку с моего горла и заткнул мне крепко рот, а второй рукой держал запястья за моим затылком. — Не бойся, будет больно, но ты уже у нас умный мальчик. Потерпишь~ — пендос задрал мою кофту, оголяя торс, и стал расстегивать низ. Я перепугался и стал брыкаться, чтобы остановить его. Но их пятеро, я физически не мог ничего сделать. Я так яро пытался вырваться, что из кармана моей куртки выпали тесты на беременность. Америка это заметил и остановился меня раздевать. Он поднял их со снега и посмотрел. — Хах, твои? — с ухмылкой произнес он. — Нет!.. — Хуль врешь, у тебя из куртки выпали! Че, мамаша теперь? Соболезную. — на удивление, он встал, кинул их в меня и отстал. И те пацаны тоже отступили. — Готовься к популярности в школе, неудачник! — они заржали и ушли от меня.       Из глаз полились слезы, меня чуть ли не изнасиловали. И только благодаря моему ребенку меня оставили. Я вытер слезы, встал и оделся, положив тесты обратно в карман куртки. На улице уже окончательно стемнело, и я поспешил домой на трясущихся ногах.

***

      И вот я у порога. Рука тянется к ручке двери. Страшно. Хочу уйти, но что-то держит. Хочу зайти, но что-то останавливает. Выдохнув, я открыл дверь и вошел внутрь. Дома было тепло и вкусно пахло, что меня немного успокоило. Я снял куртку и повесил ее на крючок, потом снял обувь и убрал на маленькую полочку (не та, что на стене). — Гер, ты? — послышался голос с кухни. Отец вместо меня забрал ГДР и вернулся домой раньше обычного. — Я, я… — мой голос был неуверенным и тихим. Я безумно боялся. Хотелось сесть в коридоре и зареветь. Но я воздержался, взял рюкзак и ушел к себе в комнату. Но как только я стал подниматься по лестнице, живот скрутило и я убежал в туалет. Едва успев туда забежать, я быстро запер дверь и меня вырвало. Благо, в унитаз. Я даже представить не мог, что меня ждет впереди: как я сейчас подойду к отцу и расскажу ему, как все будет дальше обстоять, испортятся ли наши отношения и что будет завтра.       Через 15 минут я умылся и вышел из туалета, закрыв за собой дверь и выключив свет. — Кушать будешь? — Он подошел к мне. Слава Богу он ничего не заметил. — Нет… Мне нужно поговорить с тобой. — Мне тоже. — что я уже успел натворить? — Вы с ГДР уезжаете к дедушке на неделю. — Правда? — я не надеялся на лучший исход, приятный сюрприз. Хотя бы отвлекусь от этой бытовухи. На свежем воздухе и дышится легче. — А когда мы уезжаем? — Завтра днем. Так что не забудь собрать вещи с вечера. — Да, хорошо… А он-то знает? — я пошел вслед за отцом на кухню, тк на плите уже что-то начало подозрительно шипеть. Я сел за стол и взял в рот зубочистку — обожаю их грызть. — Разумеется. Он звонил мне час назад. У них в деревне такая хрень происходит, честно говоря. — Мм? — я поднял на него глаза. — На каждом углу водку жрут, никакой тишины. Малолетки куда-то гулять уходят, а потом рожают. На этой неделе уже третий раз магазин обкрадывают. Жуть, в общем. Я поначалу не хотел вас отпускать — мало ли что, нахер мне это надо. Но потом подумал: дедов дом в 5-ти километрах от поселка, место тихое и спокойное. Если далеко не уходить, то ничего страшного не случится.       Поначалу я был в ужасе, в какое страшное место мы поедем, но после последних его слов как-то успокоился. Меня посетила ужасная мысль пойти типа погулять в поселок, пока дед не видит, а потом вернуться домой и сознаться, что меня изнасиловали. Так сразу же и подозрения с Росса снимутся. И меня не наругают, что ноги раздвигаю. Хотя, нотаций о том, что я ухожу без спроса мне не избежать. Ну и ладно, не в первый раз.       Но, Боже, тайное всегда становится явным. Я верил в эту пословицу еще с детства. Ведь так всегда и случалось. Я точно верил, что нас с Россом спалят, рано или поздно, но это случится. Нас выдает хотя бы тот факт, что мы тайно, но все же встречаемся. И что гуляем вместе и сидим за партой вместе. Свидетелей куча. И если в школе узнают, что я забеременел, то все подумают на Росса в первую же секунду. А вы наверняка знаете, как быстро по школе распространяются слухи. Это ужасно. — Да, ты прав… — меня не на шутку смутили его слова: Малолетки куда-то гулять уходят, а потом рожают. Я поначалу не хотел вас отпускать — мало ли что, нахер мне это надо.       Это означает лишь то, что он будет против, когда все узнает. По крайней мере, шока ему не избежать. Притворюсь припадочным, может, он меня пожалеет. Как же все сложно… Он облокотился на ящик возле плиты и взял в руки рядом стоящую кружку. Сейчас я был занят лишь зубочисткой, поэтому смотрел куда-то в сторону, но по звукам услышал, что он отпил и почти сразу же выплюнул это в раковину. Это был мой соленый кофе, который я недопил утром. — Гер, только не говори, что это твоих рук дело. — Да ладно тебе, вкусно же. — Плесень есть вкуснее. — А ты пробовал?       Я получил ложкой по лбу. Заслужено. — Так. Ты хотел о чем-то поговорить? — после небольшой паузы, сказал он. — Да так, ни о чем. — я взял еще пару зубочисток и стал уходить чтоб больше не затрагивать эту тему. — Все хорошо? — Да, все хорошо…

***

      ТВАРЬ!!! Ну почему я не рассказал ему?! Что меня остановило?! Со мной совершенно все нехорошо! Меня разъедает насквозь токсикоз и угрызает совесть! Это невыносимо! я готов зареветь прямо на полу в своей комнате, да так громко и жалостливо, чтобы слышали все. Слышали и насмехались! Жду ли я поддержки?! Отнюдь!       Вы сейчас наверняка сидите и ржете с того, насколько я никчемен! Кому мне сейчас выговориться?! Плюшевому мишке или личному дневнику?! Мне всего лишь 14 лет, я просто глупый подросток, просто пыль в это злом и корыстном обществе! Я нужен только отцу и сестре. И то, скоро и им я буду обузой. Добро пожаловать, Герман, в обитель неудачников по жизни! Круто!       Моя истерика продолжалась еще около получаса, после чего я просто упал на кровать и, сжавшись комочком, уснул от бессилия и упадка сил. Завтра будет новый день и новые переживания. На удачу не надеюсь.