Судьбы наши крепко связаны

Больше всего я хочу прийти к тебе и лечь рядом. И знать, что у нас есть завтра. Мацуо Монро «Научи меня умирать»

      За год в Темерии изменилось многое. После победы над Дикой Охотой в крепости Каэр Морхен Роше отправился на переговоры с чрезвычайными послами Нильфгаарда. Они дались темерскому патриоту нелегко. Пришлось запихнуть свою гордость очень глубоко и даже глубже, чтобы принять поставленные захватчиками родной земли условия. Отныне Темерия признавалась свободным, хоть и с некоторыми оговорками, государством — со своей правящей верхушкой и армией, но каждый её шаг оставался под строгим контролем нильфгаардских дипломатов — военного атташе и полномочного консула.       Это давало надежду, что в ближайшее время не будет войн, смертей и голода, а люди, да и нелюди тоже, смогут, наконец, вдохнуть свободной грудью.       Роше занял почётное место маршала темерской армии. Нильфгаардский чин, да и хрен с ним… Главное, что теперь земля под ногами перестала гореть и окрашиваться кровью невинных.       Первым делом Вернон, используя свою власть, а иной раз и силу, добился полного помилования для всех скоя’таэлей. Теперь каждый желающий лесной партизан мог ступить на земли Темерии, не опасаясь за свою жизнь.       Хоть маршал не мог контролировать всё единолично, в некоторых вопросах он был непреклонен и всегда принимал в них непосредственное участие. Так в Вызиме с его подачи под строгий запрет попали любые стычки между «белками» и людьми. Как такое было возможно? Время от времени они всё равно происходили, порой грозя перерасти в настоящие погромы, поэтому каждую драку межрасового характера Роше брал под свой личный контроль, и под раздачу попадали все, так чтобы зарубить проблему на корню. Со временем люди привыкли к эльфам-изгнанникам и начали воспринимать их как данность, однако для скоя’таэлей не находилось достойной работы. Они нанимались помощниками к торговцам или же сами становились лоточниками, ещё играли за гроши по кабакам на лютнях, либо охотились в лесах, а затем продавали шкуры по дешёвке. Но этого явно было недостаточно, хотя Роше распорядился выделить под нужды «белок» целый квартал, чтобы они крутились там самостоятельно, не мозоля глаза горожанам. С другой стороны, если кто-то из нелюдей и отказывался переселяться в гетто, никаких прещений такое решение не вызывало, и «белку» тут же оставляли в покое.       В тот день как раз прибыла очередная партия желающих пожить припеваючи в столице. Ворота перед ними открылись, и город людей принял бывших скоя’таэлей в свои объятия.       Один из эльфов отбился от группы, заметно прихрамывая, и побрёл вдоль узкого переулка, желая поскорее скрыться от глаз вездесущей стражи. На голову был наброшен глубокий капюшон, чтобы никто не пялился на шрам; старую красную повязку он более не надевал — с тех самых пор, как покинул доброго старика, Высоготу из Корво. Последний сбежал из Оксенфурта за свои слишком смелые этико-социальные теории, чтобы не оказаться по их вине на эшафоте. Будучи оставленным любимой женой и детьми, отправился в изгнание и поселился в дремучем лесу, где и поставил скоя’таэля на ноги. Иорвет же едва не покинул этот бренный мир, пока проходил все девять кругов ада: начиная от чувства собственной ничтожности во время кормления и купания и заканчивая жуткой болью во всём теле, ибо он был сильно изранен и истощён. В связи с недостатком подходящих инструментов сломанная нога срослась неправильно, порой мешала ходить, воспалялась и болела. Казалось, что и теперь эльфа мучила лихорадка.       Закоулками Иорвет вышел на торговую площадь, заметил указатели на столбе и подошёл ближе. Для того, чтобы добраться до квартала «белок», как называли место, где разместились скоя’таэли, нужно было свернуть вправо на развилке. Так он и поступил.       Кашель, как обычно, начался ни с того ни сего, эльф остановился, подперев плечом стену. Снова на ладони блестела вязкая мокрота с прожилками крови, уже третий день подряд… Дело было плохо. Пока он вытирал себе рот грязной тряпицей, услышал знакомый голос, который заставил его оробеть. Иорвет застыл с широко распахнутым глазом, когда, наконец, увидел его. Роше шёл вдоль торговых рядов, размашисто чеканя шаг, а за ним еле поспевали его стражники и личный помощник с кучей бумаг, которые тот нёс в руках охапкой.       — Больше ничего не желаю слушать, — Вернон резко остановился, ткнув пальцем в свиток, который лежал на самом верху, — убрать эту жирную морду с моих глаз! Посадите выродка в темницу на пару недель, авось похудеет. Будет знать, как пускать на ветер городскую казну!       — Но… — вступился было протеже.       — Закрой рот и не ходи за мной! Вы все тоже! — Роше обвёл руками спутников, те ему явно досаждали.       — Не положено без охраны, милсдарь! Убьют! — привычно отчеканил один из стражников.       — Меня так просто не убьёшь, — ответил маршал.       — Ещё кое-что… — снова вступился помощник, кашлянув. Вернон прикрыл глаза, стараясь успокоиться. — Послание тут… говорит, что Ваш друг. Ещё с утра пытаюсь отдать…       — От друга? — задумчиво произнёс темерец, принимая записку, и, как-то исподлобья посмотрев на своего помощника, неприязненно спросил. — А у меня есть друзья?!.. — Тот лишь пожал плечами. — Да это от Геральта! …Приветствую, Роше… как поживаешь, не переменил ли на новой должности старых привычек или всё так и ходишь темерским псом… — Вернон хохотнул. — …Приехал в Вызиму, хочу встретиться с тобой этим вечером в «Козлиной роже»… Дела подождут, я же знаю, что этих придворных крыс ты терпеть не можешь. Бросай их всех к бесу и приходи. — Глаза бывшего разведчика загорелись. — Уж будь уверен, ведьмак, приду! Давно пора развеяться! — и он свирепо улыбнулся.       Стража и верный помощник удалились с глаз долой, пока не отхватили пару ласковых слов вдогонку, и Роше остался один. Положив послание в карман, он достал трубку и, набив её едкой махрой, прислонился спиной к стене. Как же давно он этого не делал… Проблем навалилось столько, что лопатой не разгребёшь.       Нет, всё правильно, если он не будет занят, то просто свихнётся от тоски…       Со дня смерти Иорвета минул год… целый год, но дыра от горя в груди темерца не затянулась и поныне. Он боялся засыпать, потому что каждую ночь видел во снах своего эльфа: тощего, измученного, будто тот осуждал его за то, что Роше его бросил. Да, он хотел забыться в объятиях шлюх, когда хандра заставляла выть волком, но он лишь застывал немой статуей на пороге борделя, потому что каждый раз, закрывая глаза, Роше видел перед собой красивое лицо Иорвета. Само собой, женщины вились вокруг темерского маршала в надежде разделить с ним немалый кус власти, однако Вернон оставил попытки построить свою личную жизнь и решил быть один.       Некто с надетым на голову капюшоном прошёл мимо него, прихрамывая и явно щадя левую ногу. Роше отвлёкся от своих мыслей, проводил взглядом подозрительную личность, но не более — сейчас у него было полно других проблем.       Иорвет завернул за угол и сразу вжался спиной в стену, закрыв глаз. По телу прошла дрожь — то ли от озноба, то ли от волнения. Он много раз представлял себе эту встречу с Роше. Что тот ему скажет? Будет ли рад видеть? Можно ли будет надеяться на возобновление… чего? По сути дела, между ними ничего и не было. Всё случилось в их сладких грёзах. Вернон, как всегда, был опрятен, красив… и лучился здоровьем, высокое положение просто не позволит ему якшаться с таким, как он… Эльф задержал дыхание на несколько секунд, принимая решение, и, наконец, выглянул из-за угла, чтобы дать о себе знать. Но его человека уже след простыл. Он упустил его из виду, идти за дхойне теперь в замок было опасно, скоя’таэля могли схватить и посадить в темницу. Эльф непотребно выругался себе под нос, затем успокоился, вспомнив об одной важной детали.       — Встреча вечером, в «Козлиной роже»… — шепнул Старый Лис. Он непременно будет там, всё-таки попытаться заговорить стоило.       Иорвет дождался темноты, сидя в одном из переулков около корчмы, закутавшись в видавший виды серый плащ. Нога снова разболелась и горела. Доза фисштеха, одолженная у знакомых скоя’таэлей, спасла положение. Он шумно втянул носом порошок с поверхности собственной перчатки, перед глазами стало немного мутно, но хоть на несколько минут можно было забыть о боли. Он частенько прибегал к этому средству в последнее время, потому что только оно помогало забыться, выпасть на мгновение из реальности, которую он презирал всей душой.       Снова родной голос, совсем близко. Роше прибыл в назначенный час и, хлопнув дверью, вошёл в заведение…       Нет, Иорвет не мог просто так взять и туда зайти!       Или…       Старый Лис с трудом поднялся на ноги, подошёл к двери и потянул её на себя. Кто-то из посетителей в этот момент вышел и задел его плечом. Наверняка специально, но остроухий не обратил на это внимания.       Роше сидел за одним из столов в самом конце зала, напротив него эльф увидел Геральта — тот раскладывал карты. Полногрудая разносчица поставила перед ними деревянные кружки с пойлом, и Вернон сразу сделал из своей несколько глотков, с громким стуком шлёпнув о стол пустой тарой.       Вот он, единственный шанс. Сердце эльфа сильно забилось в груди. Он сделал уверенный шаг вперёд… Разносчица вернулась и, приподняв руку Роше, нагло уселась к нему на колени, а тот рассмеялся, приобняв девушку за талию. Иорвет почувствовал незримую удавку на шее, которая сдавила горло, полностью перекрыв ему дыхание.       «Зачем я пришёл сюда? Роше живёт полноценной счастливой жизнью, я ему не нужен…» — успел подумать эльф. В этот момент ведьмак резко повернул голову и посмотрел на незнакомца в упор, пронизывая своим кошачьим взглядом и прекрасно понимая, что это был вовсе не незнакомец…       Геральт нахмурился, присматриваясь, эльф тотчас сорвался с места и выбежал прочь из корчмы.       — Это всё замечательно, милая, но иди-ка прогуляйся, пока двое взрослых дядей поговорят по душам, — проговорил Вернон, ссаживая назойливую бабёнку с колен. Отпив эля, Роше вопросительно уставился на собеседника, который, очевидно, был в ступоре и хотел что-то сказать, да не мог. — Что с лицом, Геральт? Несварение? Твой ход, не задерживай игру!       — Только что сюда заходил эльф и сразу выбежал…       — И? Наверняка не заметил с первого раза табличку на двери «белок здесь пиздят».       — Он приходил к тебе, — наводил на правильную мысль ведьмак.       — Отчего же не остался? Значит, так было нужно.       — Тебе следует выйти, догнать и спросить об этом его самого…       — Я, пожалуй, откажусь, — едко ответил маршал. — Первый мой выходной за несколько недель, а проблемы у остроухих никогда не закончатся, и ему не стоит бродить по кварталам людей ночью. У нас тут завелась банда «народных мстителей», которые недовольны моим решением социализировать нелюдей. Они отлавливают бывших скоя’таэлей и устраивают жестокие расправы — вычисляют их по татуировкам на шее. Видимо, кто-то из вельмож покрывает их: сколько бы я ни устраивал рейды, так и не смог их отловить и примерно наказать.       — Эльф серьёзно болен… — Геральт хмурился, анализируя полученную информацию. — Что-то с лёгкими — дышит тяжело, и с ногой проблемы — прихрамывает. А ещё он принимает фисштех — были заметны следы порошка на его одежде…       — Геральт, мать твою! Задрал бубнить, ходи давай! — вспылил Роше, нетерпеливо хлопнув ладонью по столу. Мутант отвлёкся от своих мыслей и пронзил темерца испытующим взглядом.       — У него шрам на пол-лица и глаза нет, — спокойно заявил ведьмак, выстреливая по несчастной мухе, сидевшей на стене, вишнёвой косточкой, словно баллиста, и взорвав при этом мозг главнокомандующему темерской армии. Роше остолбенел на минуту, ни разу даже не моргнув, затем резко встал со стула, отчего тот с грохотом опрокинулся на пол. Геральт не мог определить увечий на лице эльфа своим чутьём, если он только изначально не знал об их наличии. Опёршись на стол ладонями, Вернон склонился, низко нависая над ведьмаком.       — Ты знал! С самого начала, сука, знал! — злобно выплюнул он ему в лицо.       — Ты же знаешь, я не суюсь туда, куда меня не просят, да и шанса выжить у него почти не было… — ответил Геральт. Мутант прекрасно понимал, что бы он сейчас ему ни сказал, что бы ни сделал, пока Роше не найдёт Иорвета и не остынет, разговаривать с ним не было никакого смысла. Оправдываться тоже, потому он и предложил свой, ведьмачий, выход. — Я могу помочь найти его.       — Не суйся, куда не просят! — напомнил Роше. В ту же секунду темерец побежал к выходу из корчмы, а ведьмак поднял руку, поманив разносчицу с выпивкой, чтобы та налила ему добавки. Пресловутый нейтралитет, кажется, дал сбой, и Геральт впервые пожалел, что не вмешался.       На улице лил сильный дождь. За несколько минут улицы Вызимы сплошь покрылись ручейками стекающей воды, которая, собираясь в лужи, блестела на каменной кладке мостовой, словно зеркало, от малейшего источника света.       Иорвет бежал. Так сильно, как только мог, выталкивая сапогами воду из вездесущего грязного месива. Он бежал от себя. От Роше. От всех этих людей, которые ненавидели его, а его сородичей терпели только потому, что за непослушание закон грозил страшной карой. Куда-нибудь, чтобы спрятаться… Быстрее. Чёртова нога ныла, острый отломок кости цеплялся за мышцу, задевая её при любом движении. Эльф сжал зубы от боли, чтобы терпеть и бежать дальше, как можно дальше.       Ему стало вдруг плохо. Жар кусал его изнутри, пока иглы холодного дождя жалили тело снаружи. Остановившись около ветхого домика с заваленной набок крышей, Иорвет не смог устоять на ногах и повалился на землю, поросшую густой травой. Живучий эльфский организм дал сбой, то ли от болезни, то ли от нервного напряжения, потому он не слышал, как его звал в бесплотных поисках по закоулкам один беспокойный и влюблённый человек, готовый бросить все свои силы, чтобы обрести то, что потерял…       Спустя час злой, как собака, маршал с ноги распахнул дверь в казарму, едва не сорвав ту с петель. Бойцы подскочили со своих мест, бросив дела насущные, и тут же вытянулись в ожидании взбучки. Послышался топот шагов. Грязные сапоги марали тщательно вымытый пол, вода стекала с синего дублета, оставляя мутные лужицы. А Вернон смотрел только на неё. Он никогда ещё так не смотрел на свою подчинённую. Столько боли, разочарования и смятения Бьянка увидела в родных карих глазах и один-единственный вопрос: почему?!..       — Ты солгала мне… — процедил Роше. Вэс догадалась сразу, о чём речь, и её большие, синие глаза наполнились слезами.       — Роше, я хотела уберечь тебя…       — Умолкни, — отрезал он.       Губы девушки задрожали, и она всхлипнула, потупив виноватый взгляд. Вернону были ни к чему её слёзы и просьбы о прощении, слабый отблеск надежды найти Иорвета гасил в нём разгорающийся огонь бешенства и побуждал патриота действовать.       — Кто знает Иорвета? — громко спросил маршал. Четверо «полосок» уверенно подняли руки. — Иорвета знают все, — продолжил он. Остальные десять недоуменно переглянулись. — Для тех, кто не знает, — с нажимом произнёс Роше, когда открывал сундук и копался в ворохе скрученных бумаг, — демонстрирую в первый и последний раз. — Он достал из сундука плакат с изображением командира «белок» в привычном образе: с повязкой на голове, прикрывающей отсутствующий глаз, и пером за острым ухом. — Этот эльф хромает на левую ногу, сейчас он в городе, у вас времени до рассвета, чтобы найти его и привести ко мне целым и невредимым! Ясно?!       — Так точно! — ответили хором солдаты.       — Ну, и что стоим?! Бегом! И без эльфа можете не возвращаться! — Маршал покинул казарму вместе с солдатами, даже мельком не взглянув на Бьянку, которая замерла на месте. Она была в отчаянии, чувство вины перед своим названым отцом душило. Его взгляд чуть не убил воительницу, надо было срочно что-то предпринять, ибо без доверия Роше ей не жить…

***

      В эту минуту Бьянка была зла на весь мир. На Роше. На внезапно живого Иорвета. На себя… Теперь-то она поняла, насколько ошибалась, её строгий, но справедливый командир был действительно влюблён без памяти, и сейчас девушка ругала себя и надеялась, что когда-нибудь снова заслужит доверие Роше. Но как это сделать? Только вернув то, что она так опрометчиво с силой у него отняла.       — За мной, пойдём вверх по этим улочкам, затем разделимся. И смотрите внимательнее, этот эльф так просто не позволит себя заметить, — подопечная Вернона хорошо смыслила в военном деле и вела за собой четверых бойцов. Как только Роше занял более значимый пост, именно к Бьянке перешла честь возглавить некогда легендарный, а ныне заново сформированный отряд Синих полосок. Год назад почти все её товарищи были повешены по приказу короля Хенсельта. Но жить надо было дальше, и она набрала новых солдат.       Когда они зашли в очередную подворотню, впереди девушка увидела непонятную возню. Несколько человек окружили кого-то и, кажется, пытались поставить на ноги, но тот уже не раз падал и за это получал удары сапогами под дых.       — Ещё один скотоэль сраный… Не сидится ему в лесу?! Это наша земля, выродок, вот погоди, всех вас перебьём! — выкрикивали мстители.       — Парни! Обнажить мечи! В атаку! — яростно закричала Бьянка.       Солдаты ответили на зов, в одно мгновение собравшись вместе. Дополнительные указания им были не нужны, потасовка в конце улицы была хорошо заметна. Нападавшие тоже услышали боевой клич и решили ретироваться, врассыпную разбежавшись по закоулкам. Хорошо, что «полосок» было столько же, сколько и врагов, потому бойцы, выбрав себе по цели, бросились вдогонку. Долго ей не пришлось ждать: послышался лязг стали, затем крики мужчин, и защитники права людей жить без «белок» канули в лету. Бьянка же задержалась около того места, где народные мстители устроили расправу.       Девушка с облегчением выдохнула — узнала злейшего врага.       Ещё немного, и с гибелью Иорвета конец пришёл бы ей самой. Ненавистный разбойник лежал без чувств около её ног, неспособный дать отпор. Бьянке было не жаль эльфа, наоборот, она всей душой жаждала смерти лидеру «белок» за все их преступления, но её остановила любовь… Любовь к своему командиру. Любовь дочери к своему отцу. Бьянка решила смириться, принять Иорвета, чтобы Роше наконец-то был счастлив…       Дело близилось к рассвету. Вернон уже отчаялся найти эльфа, но не сдавался, прочёсывая каждый угол в округе. Синие Полоски тоже выдохлись, оставшись с носом, однако боязнь попасть под раздачу толкала их продолжать поиски.       — Может, он уже покинул город? — спросил один из бойцов.       — Не зли меня и ищи дальше, — ответил ему Роше и обернулся.       Навстречу ему быстро приближалась женщина, она буквально бежала сломя голову и при этом махала руками — это была Бьянка.       — Роше, я нашла его, он там! — крикнула она. Сердце темерца на мгновение пропустило положенный удар, но больше всех обрадовались «полосатые» бойцы, теперь можно было свернуть поиски и идти отдыхать.       Роше поспешил туда. Иорвет лежал около полуразрушенного домика в густой траве, его одежда была мокрой и сильно выпачкана в уличной грязи. Грудная клетка тяжело двигалась… Роше, увидев это, кинулся вперёд. Первым делом человек проверил пульс, затем стянул с головы капюшон и тут же закрыл рот ладонью, чтобы сдержать рвущиеся наружу эмоции.       Его эльф. Он почти не изменился, он был именно таким, каким он всегда его помнил. Жуткая худоба исчезла, но бледная кожа свидетельствовала о том, что с Иорветом было не всё в порядке. Губы, которые Вернон так любил целовать, сильно потрескались, а в их уголках алели воспалённые язвочки. Только это не могло испортить для Роше картины, в данную минуту он был так счастлив, что хотел кричать от переизбытка чувств.       — Где же ты был?!.. — бормотал маршал, приподняв эльфа за плечи, а затем обнял. — Иорвет, просыпайся, всё закончилось…       Но тот молчал, просто тяжело дышал, наконец, странный булькающий звук вырвался из его груди, но он даже не пытался открыть глаз.       — Что с тобой?.. — Роше придержал Иорвета за голову, чтобы разглядеть лицо получше. И тут всё тело человека оцепенело. В его памяти всплыли слова Геральта о том, что эльф очень болен да ещё к тому балуется наркотиком. — Сейчас… потерпи немного, я сейчас… — выдохнул темерец. Ему не составило труда перекинуть Иорвета через плечо, тот почти ничего не весил. Он вернулся на центральную улицу и поспешил к госпиталю. Пусть праздные зеваки захлебнутся своим ядом: самое ценное сокровище, что когда-либо Роше держал в руках, снова было при нём, и он так просто с ним не расстанется.       Несколько кварталов вверх, затем пару вниз, к набережной, где вдали от остальных домов обособленно ютился в старом храме госпиталь Вызимы. На пороге их встретили лекари, находящиеся на посту, всегда готовые принять новых пациентов. Они выхватили из рук Роше эльфа, который всё ещё находился без сознания, и захлопнули перед носом дверь — далее испачканному нечистотами вояке в стерильное помещение хода не было.       Вернон распустил своих людей. А сам остался ждать новостей. Спустя час старший медик соизволил выйти и обрисовал ситуацию. С присущей всем людям его профессии сдержанностью и хладнокровием пожилой лекарь выкладывал всё как на духу:       — Шанс на выживание — пятьдесят на пятьдесят. У него пневмония, осложнённая начавшимся отёком лёгких, предстоит длительное лечение. С год назад был перелом ноги, кость выпирает и мешает конечности функционировать правильно. Для того, чтобы эльф ходил нормально, необходимо разрезать ткани, удалить скопившийся гной, после чего сломать ногу снова, а уже потом сложить её правильно. Интоксикация из-за длительного воспаления лишь ухудшает прогноз, а продолжительное пристрастие к… хм-м… наркотикам и подавно. Скоя’таэль… многие из наших недовольны, что приходится возиться с ним. Ну, Вы понимаете…       — Действуйте. Я заплачу за жизнь остроухого вдвое больше, чем за свою, — маршал Темерии понимал, что дела Иорвета плохи, что ему тут совсем не рады, что к остроухому изгою будут относиться предвзято, но он не будет Верноном Роше, если снова потеряет своего любимого.       — Но уважаемый, мы не даём никаких гарантий — этот лесной бандит слишком истощён.       — Не справитесь, — Роше шагнул навстречу, нависнув над лекарем, — я состряпаю документы, с нужными печатями и подписями, о том, что вы тут промышляете продажей незаконных эликсиров, а дальше без суда и следствия вас всех повесят на главной вызимской площади.       — Как Вы смеете?! — лекарь аж брызнул слюной от возмущения. — Это же ложь!       — Конечно ложь, — Роше дёрнул плечом, — но я ведь вдохновил вас на продуктивную работу, не так ли?       — Безобразие! Беспредел власти!.. — плевался медик, его полные щёки покраснели и начали дрожать от негодования, однако ему не оставили выбора, и он ответил. — Пришлите сюда всех имеющихся травников, Ваше высокоблагородие, нам нужны редкие ингредиенты…       Спустя месяц появились обнадёживающие новости. Благодаря слаженной командной работе медиков и хорошему уходу эльф пошёл на поправку. Лёгкие его очистились от инфекции, заново сломанная нога срослась практически полностью, но ему ещё не позволяли вставать с постели и покидать комнату — приставленные Верноном стражники чётко следили за тем, чтобы опасный больной не сбежал.       Дело близилось к выписке. Роше и ведьмак стояли напротив палаты, где спал Иорвет, когда молодой лекарь, закончив очередной осмотр, вышел к ним в коридор.       — Что нового? — спросил Вернон.       — Показатели все в норме, через пару дней можете забирать, — буркнул медик, обходя визитёров сбоку, на долгий разговор он явно был не настроен.       — Слышал, Геральт? — темерец посмотрел на друга и улыбнулся, скрестив руки на груди. — Наконец-то я смогу забрать его домой.       — Что ты с ним будешь дома делать? Иорвета не так-то просто удержать в узде.       — Он согласился помочь мне в одном деле, что навсегда решит проблему с «белками». Они будут мобилизованы и станут приносить пользу Темерии, а не бродяжничать по улицам, как теперь. Я хренею! Гордость не позволяет скоя’таэлям даже просить милостыню, поэтому они гордо голодают и подыхают.       — Ты бы мог сам их возглавить, — заметил ведьмак.       — Ты шутишь… За мной они пойдут разве только в ад, а за ним, — Вернон кивнул на дверь, где находился Иорвет, — куда угодно. Он горластый и твердолобый, сможет убедить их.       — Ох, Вернон, не думаю, что ты столько сил и средств убил только ради политики… — заговорщицким тоном проговорил Ведьмак. Роше отвлёкся от созерцания белёной двери и вопросительно посмотрел на Геральта. — Не затрахай его до смерти, а то опять лечить придётся! — прыснул тот.       Вернон хитро улыбнулся, перекатившись с пятки на носок.       — А это, мой старый товарищ, не твоё дело.       — Простите, что отвлекаю, но Вы должны знать, — молодой лекарь вернулся и вмешался в разговор. — Три дня назад Иорвет впервые заговорил с нами. Он утверждает, что не помнит, кто он, как его зовут и откуда взялся…       Роше побледнел, а Геральт не сдержался, выдав обоюдную мысль:       — Вот же ж блять…       — Мы не знаем, с чем это связано, — продолжил лекарь. — С длительной болезнью или в связи с приёмом сильнодействующих средств, но мы постараемся провести исследования.       Лекарь осмотрительно ретировался, а Вернон ушёл в себя, не понимая, что за чушь только что услышал.       — Как это не помнит… Как это, сука, не помнит?! — закричал он и посмотрел на Геральта, ища у него объяснений. Но Ведьмак исчез, почувствовав надвигающуюся катастрофу, и Роше остался в одиночестве.       — Друг ещё называется… — с досадой выдохнул он.       Вскоре огни в госпитале погасли. Лекари покинули свои посты и отправились по каморкам отдохнуть поле тяжёлого дня. Маршал снова остался подле эльфа, не предупредив и не спросив разрешения, обосновавшись при входе в палату. Тот как всегда был безмятежен и спал в больничной сорочке, лёжа на боку. Жуткие аппараты с трубками от него убрали, поправляя здоровье только хорошей едой и продолжительным сном, который в большинстве случаев навязывали эльфу насильно — он спал целыми сутками под воздействием сильнодействующих эликсиров.       Теперь Вернон мог забрать его домой. Ещё пара каких-то жалких дней, и его возлюбленный враг будет рядом с ним. Человек почувствовал, что прямо-таки дрожит от нетерпения. Слишком долго, он больше не выдержит. Целый месяц темерец приходил в госпиталь каждый день и сидел около койки Иорвета, пока тот спал. Ну, теперь-то можно к нему прикоснуться? Ведь жизни скоя’таэля больше ничего не угрожает? Роше рассудил здраво, но в угоду своей тоске. Если он обнимет его, крепко прижмёт к себе и вдохнёт его запах, ничего дурного не случится, ведь всё равно никто об этом не узнает…       Вернон несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, прежде чем снял с себя дублет и кинул его на лавку, затем стянул с ног сапоги и ровно поставил их у стенки. Шаперон тоже был снят и аккуратно положен на лавку.       Осторожно поддев край одеяла, человек забрался под него и расположился рядом с эльфом, благо койка была широкой и могла уместить двух рослых мужчин. Подложив согнутую руку под голову, Роше, наконец, притих и улыбнулся, решив, что его эльф непростительно прекрасен, особенно когда спит и особенно когда молчит. Не сдержав порыва, маршал прикоснулся кончиками пальцев к чёрным прядям волос, которые упали на лицо, и бережно откинул их назад. В данную минуту его нежность была вынужденной мерой, он не желал беспокоить эльфа, хотя Роше бы с удовольствием привёл этого так называемого больного в чувство, до крови искусав его губы, потом трогал бы его везде, где можно и нельзя, грубо подмял под себя и…       Неожиданно Иорвет открыл глаз, и Роше расплылся в счастливой улыбке.       — Ты кто?! Пошёл вон из моей постели! — завопил эльф, натягивая на себя край одеяла, словно стыдливая барышня, и пытаясь неловко прикрыться.       — Белка, ты что?.. — опешил человек.       — Стража, тут страшный мужик в госпитале! Помог… м-мг-м… — Роше зажал рот эльфа ладонью, затем приподнял голову, чтобы осмотреться, не поднял ли остроухий на уши весь лазарет. Вроде бы всё было тихо. Тогда человек навалился на Иорвета сверху, придавливая его к койке всем телом. — Успокойся, слышишь, полоумный! Это же я… — Вернон отнял руку от лица и всмотрелся в дорогие сердцу черты. Всё было как прежде, только взгляд Иорвета стал чужим: настороженным и немного испуганным. Где эти дерзкие огоньки в цветущей зелени? Где те черти, которые танцевали кадриль, когда командир «белок» задумывал очередную пакость? Перед ним лежал совершенно обыкновенный эльф, который как две капли воды был похож на любовь всей его жизни.       — Иорвет… Ты, правда, не помнишь меня?..       — Если бы помнил, то не орал бы так! — ответил эльф. — Слезь с меня — тяжело же, дышать нечем…       — Не может быть такого… Белка, не шути так!       — Ты ненормальный? Какая белка? Так и знал, что психи из западного крыла ко мне всё-таки нагрянут…       — Я не псих! Я… Мы же, сука, столько преодолели вместе, я надеялся до последнего, что ты жив, представлял себе, как найду тебя и что сделаю, а ты…       — И что ты собирался сделать? — настороженно спросил Иорвет.       — Трахнуть тебя, конечно… не обессудь — но это в приоритете, — выпалил Роше, а эльф вжался затылком в подушку, стараясь как можно дальше отстраниться от нависавшего над ним мужчины. Темерца это разозлило: «Да кого он из себя корчит?! Это уже слишком!» — Вернон приподнялся и вырвал из цепких пальцев край одеяла, затем и вовсе сбросил его с койки, оставляя эльфа в исподнем.       — Я почти ничего не помню, тебя не помню… Прошу, уходи! — забормотал Иорвет. Он был напуган, и это уже вообще не лезло ни в какие ворота, лишив маршала последних сил.       — Белка, как же так… — с отчаянием в голосе выдохнул человек. Роше сейчас было всё равно на сопротивление и недовольный стон эльфа, когда он без предупреждения зарылся носом в его шею. — Я же… боги, я же люблю тебя.       Губы Иорвета дрогнули и сжались в тонкую линию, единственный глаз заполнился влагой, он готов был расплакаться в ту же секунду. А человек в одно мгновение отстранился и уселся на край койки, уронив лицо в ладони. В голову полез всякий бред. Он уже продумывал стратегию, как заставить эльфа вспомнить его, раздумывал, где бы взять лепестки роз и сраных светлячков, отыскать осиротевших волчат, чтобы отпустить их потом на волю, но только с тем, чтобы Иорвет это обязательно увидел. Нравится улыбка?.. Надо чаще улыбаться. Запросто. Конечно! Или врезать эльфу разок-другой по башке, чтобы мозги встали на своё место! Всё что угодно, лишь бы снова завоевать любовь остроухого.       Сильные руки оплели его пояс, левая поднялась выше, поглаживая грудь, подбородок опустился на правое плечо — Роше замер, когда услышал шёпот:       — Купился, простофиля?       Вернон закрыл глаза, но не от прилива необузданного счастья, а чтобы успокоиться и не прикончить эльфа собственными руками. Наглый смешок около уха сломал всю выдержку маршала.       — Я убью тебя! — заорал Роше. Он сбросил навалившегося на него Иорвета и сжал его шею рукой, с силой придавливая к подушке. — Нет, не убью… Покалечу! — тот в ответ смеялся, по крайней мере пытался — со сжатым-то горлом. Вернон сам не сдержал улыбку, рассматривая улыбающееся лицо своего злейшего врага. Потом приподнял и привлёк его к себе для объятий. Эльф ответил, вжимаясь в него изо всех сил, комкая в кулаке рубашку на спине человека. Роше удовлетворённо простонал, пытаясь как можно больше принять в объятия Иорвета, мог бы — вобрал бы его в себя всего без остатка, только бы больше не отпускать.       Кажется, они обнимали друг друга битый час, медленно раскачиваясь и поглаживая ладонями спины, нужно было время, чтобы привыкнуть, чтобы не разорвало от нахлынувших чувств — это помогло, сейчас они были спокойны.       — Я всё ждал, когда ты наберёшься смелости показаться мне на глаза… — наконец прошептал эльф.       — Ты знал?..       — Если ты ещё не понял — я не идиот и сам понимаю, что здесь никому нахрен не сдался… кроме тебя. И я видел, что ты приходил.       — Я ведь обещал, что ты увидишь меня, когда проснёшься…       Иорвет отпрянул, недоумённо уставившись на человека.       — Дхойне, ты меня удивляешь: я проснулся год назад! В лесу! Один!       — Когда действительно проснёшься!.. — человек туго сглотнул слюну. Он чувствовал вину, прекрасно представлял, как эльф мучился всё это время, но ничего поделать нельзя, время было утрачено. — После всего этого дерьма, что с нами приключилось, после целого года одиночества и поганой тоски… Именно сейчас ты проснулся, когда всё позади.       Не хотелось больше ссориться или искать виноватых, колоссальный путь пройден, и проблемы остались позади. Вот, Роше — человек, которого Иорвет видел в своих снах весь этот проклятый год, и он ответил ему взаимностью, не бросил его в беде, даровал ему свободу, о которой эльф бредил, не это ли настоящее счастье?       — Неужели теперь всё будет хорошо? — спросил Иорвет и шумно выдохнул. Эмоции лились из него через край, он слишком долго себя сдерживал, и потому беспрестанно гладил ладонями лицо Вернона.       — Даю слово. Всё будет хорошо, — уверенно ответил маршал.       — Удивительно. А мы ведь ни разу не целовались с тобой наяву… — задумчиво улыбнулся эльф и сразу перевёл взгляд на губы Роше, тот улыбнулся в ответ, погладив чужую ладонь на своей щеке.       — Только пожелай этого — получишь… — хрипло сказал Роше, и взгляд его затуманился. — Цс-с! — скривился он, когда эльф выдернул волосок из его головы. Это было больно.       — Всё по правилам, не возмущайся, — Иорвет вскинул бровь, затем прокашлялся. — Я хочу… чтобы Вернон Роше поцеловал меня со всей страстью, что у него есть, и не смог насытиться… — потом, откидывая волосок в сторону, добавил, — никогда.       — Уверен? Я же не остановлюсь, пока тебя на спасительное дерево не загоню, — издевался человек, шепча прямо около губ эльфа, намеренно не касаясь их.       — Живо целуй меня, чёртов дхойне! — вспылил Иорвет.       — Будет исполнено… — тихо произнёс темерец, подавшись вперёд, требовательно беря в плен самые желанные и любимые губы на всём белом свете.       И госпиталь в эту ночь всё-таки был поднят на уши. Некие злоумышленники своими дикими криками разбудили всех пациентов, сломали дорогую кушетку и сбежали. К утру лекари не досчитались одного больного, зато в темерской армии появилось на одного военачальника больше, а после и всем бывшим скоя’таэлям нашлось место подле нового командира — Иорвета.