Судьбы наши крепко связаны

      Трое суток кропотливой разведки не принесли результатов. После того, как Роше исчез, Бьянка вытрепала нервы всем, кому только можно, чтобы привлечь к поискам командира как можно больше людей. Геральт вызвался добровольцем, с тем чтобы помочь старому другу: они прошли слишком многое вместе, чтобы теперь так просто оставить темерского командира в беде. Побродив несколько часов в одиночестве и просканировав местность ведьмачьим чутьем, он уловил слабые следы Вернона, которые удалялись в глубь леса. Они становились всё ярче, ведьмак остро ощущал Роше где-то здесь, среди непроглядной темноты, которую создавали высокие и ветвистые деревья. Живности почти не было, только слабые отголоски рычания немногочисленной группы Накеров. Мутант остановился, прислушиваясь к своим ощущениям: Роше был здесь не один. Он чётко уловил присутствие эльфа, и этот эльф был ему хорошо знаком. А ещё повсюду был запах крови, что беспорядочно перекликался с запахом сожжённой травы. Геральт зашёл за скальный выступ и в самом тёмном углу увидел растение, знакомое ему лишь по древним летописям, с которыми он много лет назад успел ознакомиться в ведьмачьей крепости Каэр Морхен.       — Психоделия… Надо же, — буркнул он. Растение было мертво. Кто-то сжёг его намедни — запах гари стоял свежий. Повсюду были разбросаны скелеты съеденных людей и животных, что лишний раз подтвердило догадку ведьмака. Однако часть Психоделии осталась скрыта в темноте грота, который она успела оплести своими путами. Интерес охотника на монстров был сильнее страха быть пленённым, и он подошёл ближе, ему бы не помешало срезать несколько листьев, чтобы добыть столь редкий сегодня ингредиент для эликсиров, а главное, именно здесь ведьмак уловил следы Роше и Иорвета сильнее всего. Геральт немного наклонился, чтобы рассмотреть замысловатое сплетение стеблей, как ощутил, что растение беззвучно протянуло к нему свои отростки. Обычный человек или животное ни за что не заметят этих тонких ядовитых щупалец, но только не ведьмак, который может заметить, как волосы растут на лице. В одно мгновение мутант выхватил серебряный меч из ножен, крутанувшись, срезал тянущиеся к нему стебельки. Он готов был поклясться, что услышал тихий крик и шипение, когда из отрубленных волокон стала сочиться кровь. Сложив пальцы, Геральт направил ладонь вперёд, воспользовавшись знаком Игни, и изжарил древнее растение дотла. Теперь он убедился, что оно живое — Психоделия кричала и шевелилась наподобие клубка змей, пока прах её не осыпался на землю.       Последнее по-своему прекрасное и редкое растение, к счастью, погибло, чтобы больше никто из путников не мучился в её сетях.       — Тут был кто-то ещё… — произнёс вслух ведьмак, осматриваясь и прислушиваясь к своим ощущениям. — Человек… Совсем уже старик. Он волок что-то за собой…       Как ни странно, слабые следы пребывания Роше и Иорвета по смятой траве тянулись сквозь обломанные ветви кустов и выводили к реке. Геральту пришлось идти долго, пробираясь через заросли, пока он не наткнулся на небольшую хижину. Следы командиров были здесь едва уловимы, но они сосредоточились внутри маленького домика.       — Кто таков? — скрипучий голос прогремел, словно гром, ведьмак отвлёкся от своих чутких ощущений и развернулся к источнику звука. Старик, облачённый в истёртую мантию, подол которой был изрядно грязен и изорван, стоял за его спиной. В руке он сжимал искривлённый посох, через плечо была перекинута сумка, голова казалась белой от седых волос, а борода была длинной, так что её конец касался пояса.       — Я ведьмак, ищу своих друзей, ты не встречал тут одноглазого эльфа и человека в темерской форме?       — А… — протянул старец. — Ты нашёл их. Они здесь, точнее то, что от них осталось.       — То есть как?.. — оторопел мутант. — Это ты поджёг поросль Психоделии в чащах?       — Я отшельник и уже много лет живу в этом лесу, потому знаю, куда не следует идти и что нельзя трогать. Твои друзья наверняка этого не знали и попали в ловушку.       — Они живы?       — Пойдём со мной… — вздохнул старик.       Дверь скрипнула, явив небольшую комнату с двумя кроватями на противоположных сторонах, где лежали мужчины. Они были очень похожи на потерянных командиров, если бы их так не изменила жуткая болезненная худоба. Роше лежал на кровати слева, Иорвет — справа. Они едва дышали и, кажется, спали. А, может быть, были в обмороке. Старик обработал многочисленные повреждения на телах обоих и забинтовал их, но поражало не обилие этих ран, а внешность командиров. Лица у Иорвета и Роше стали тощими и серыми, под глазами пролегла чернота, губы, как у покойников, были синюшные и сплошь покрыты кровяной коркой. Ведьмак нахмурился.       — Я шёл по лесу, но всегда обходил место, где растёт Психоделия, за версту, а тут как нечистый дёрнул меня посмотреть на неё, и я был удивлён. Впервые за десятки лет, что я наблюдаю за ней, Психоделия пустила бутоны — необыкновенно красивые, источающие приятный аромат… Видимо, твои друзья дали ей то, что ей больше всего было нужно.       — Как тебе удалось их освободить?       — Я никогда не трогал живое существо, а Психоделия была живой, я позволял ей расти, есть животных и птиц, но когда я увидел, что она держит в заложниках двух мужчин, решил её уничтожить. Было у меня кое-что с собой… Я облил этим её корни и поджëг. Она запищала, зашевелилась и сбросила твоих друзей вниз, мне оставалось только оттащить их на безопасное расстояние. Когда я смог подобраться к ним, они ещё спали, крепко держась за руки во сне, я едва смог расцепить их, чтобы по одному притащить сюда…       — Они… выкарабкаются? — спросил Геральт.       — Человек наверняка попался позже и был выносливее, можно сказать, сочнее эльфа, так что у него есть шанс выжить, а вот остроухий… Он на грани, ведьмак…       Геральт подошёл ближе к спящим мужчинам и сжал зубы. Два стойких и сильных командира лежали перед ним живыми скелетами, обтянутыми кожей: Роше выглядел немногим лучше, а вот на эльфа было страшно смотреть.       — Я позову остальных, и мы заберём их с собой, — произнёс ведьмак. Старик кивнул. Двери закрылись, и Вернон с Иорветом остались одни в неверном свете единственного свечника, что лениво подрагивал в наступавших сумерках.       Роше открыл глаза и стал вяло разглядывать чёрный потолок, затем закашлялся и схватился за грудь, которая разрывалась от боли при каждом вдохе. Протяжно застонав, он перевернулся на бок и сплюнул на пол скопившуюся кровавую слюну, а когда поднял голову, увидел перед собой Иорвета, лежавшего на противоположной от него кровати.       Это всё было правдой… Темерец сразу пришёл в себя, едва старик освободил их. Он видел, как происходило пробуждение, но у него не было сил вымолвить хоть слово. Роше крепко сжимал ладонь эльфа, надеясь, что остроухий тоже придёт в себя, но тот не реагировал. Когда же их ладони с силой расцепили, Вернон мог лишь смотреть, как его эльфа утаскивали прочь, умостив на старом кожухе. Он ещё поразился, с какой лёгкостью их спаситель поднял тело Иорвета на руки и перенёс его на импровизированные носилки. Ибо Иорвет почти ничего не весил. Его громоздкая стёганка болталась на нём, как на палке, а лицо было до ужаса худым и безжизненным.       Сейчас ничего не изменилось — скоя’таэль почти не дышал. Обмотанный ворохом тряпичных бинтов, он лежал неподвижно, и как бы Роше ни напрягал зрение, в тусклом свете свечей было непонятно, жив эльф или нет. Человек сжал челюсти и, выдавив проклятье сквозь зубы, подался вперёд, но тут же упал на пол. Боль во всём теле приостановила его прыть, но он не сдавался. Цепляясь слабыми пальцами за земляной пол, он полз к Иорвету изо всех сил. Однако забраться на кровать оказалось сложнее, чем с неё падать. Он шумно вдыхал в себя воздух, преодолевая боль, поселившуюся, казалось, во всём теле, и пытался напрячь зрение, но перед ним всё постоянно расплывалось. Наконец, схватившись за край постели и оперевшись на локоть, Вернон смог залезть наверх и улечься рядом с эльфом.       Это был не его эльф. Не тот красавец, невыносимый и забавный злейший враг, с которым он был так счастлив. Где? И сколько времени? Начни Роше пытать, он бы не смог правильно сформулировать ответы. Благо Иорвет дышал, тихо и редко, но дышал.       — Белка… — прошептал темерец, так как голоса не было. Он прикоснулся к заострённому лицу ладонью и погладил тонкую посеревшую кожу. Длинные слипшиеся ресницы дрогнули, эльф открыл глаз, вяло сфокусировав взгляд перед собой.       — Дхойне, что произошло?.. — еле прохрипел Иорвет.       — Не знаю… Руины стали разрушаться сами собой, а вода в озере окрасилась алым, потом будто всё взорвалось, и мы очутились в лесу… такими.       — Почему мне так больно? — спросил эльф, его единственный глаз увлажнился. Не было сил ни кричать, ни плакать, хотя хотелось истошно выть. Роше приподнял голову и попытался рассмотреть ноги эльфа. Левая была забинтована, но тряпки уже успели пропитаться кровью, кроме того, нога лежала неестественно вывернутой и, скорее всего, была сломана.       — Ничего. Мелочь… ещё повоюем, — Роше вяло улыбнулся. Гадкое чувство, что всё хуже некуда, поселилось в нём, но он настойчиво отметал от себя мысль, что может потерять эльфа.       — Это всё было неправдой… — начал Иорвет. — Нас не было там, мы не купались в озере, не целовались и не занимались любовью. Не знаю, от чего мне больнее…       — Вздор! — Роше придержал эльфа за подбородок. — Мы были там и были счастливы…       Иорвет туго сглотнул слюну, ощутив саднящую боль в горле, и прильнул к человеку всем телом, пытаясь согреться, утонуть в его крепких объятиях.       — Обещай мне, Роше, что когда я проснусь, снова увижу тебя…       — Обещаю, — без промедления ответил темерец. Так и будет, обязательно, он верил в это. — Спи, я буду рядом…       Когда двери хижины снова распахнулись, командиры крепко спали, обнимая друг друга. Геральт покосился на эту картину, но предпринимать ничего не стал. За короткое время он успел вернуться в лагерь «полосок» и теперь привёл с собой четырёх солдат, находящихся в подчинении Роше, а руководила ими Бьянка, которая первая же и ворвалась в каморку старика. Она едва не задохнулась от потрясения, когда увидела Роше в таком состоянии. Её герой, её названый отец выглядел больным измученным стариком.       — Роше! — она заплакала и бросилась вперёд, но ведьмак остановил её, обнимая.       — Не кричи ты так!       — Что он с ним сделал?!       — Иорвет тут ни при чём, на обратном пути я тебе всё расскажу, — Геральт сжал девушку сильнее, когда та разревелась пуще прежнего.       — Скажи своим людям, чтобы несли носилки, дотащим их до дороги, а там и телега. Не думаю, что они весят много, за один раз унесём обоих.       — Выродок останется здесь! — выкрикнула Бьянка. — Я заберу только Роше, отправлю весточку в Оксенфурт, чтобы прислали самых лучших лекарей из академии и поставили командира на ноги, а этот… Пусть сдохнет!       — Бьянка, ты всего не знаешь, — Геральт развернул девушку к себе спиной и указал на постель, где лежали командиры. — Посмотри на них… Это явно не объятия врагов или друзей… Это объятия любовников, которые доверяют друг другу. Даже будучи в плену, они держали друг друга за руки. Прошло всего трое суток для нас, а для них там, в грёзах, могла пройти целая жизнь… Неужели ты так поступишь с Верноном? Он не простит тебе смерть Иорвета.       — Я командира знаю лучше всех, и он ни за что бы не связался с этим чудовищем…       — Ты ревнуешь его, — догадался ведьмак, Бьянка стыдливо опустила взгляд, тем лишь подтверждая слова ведьмака. — Как же так, да? Роше — и влюблён в эльфа, дорожит им… Ты удивишься, но воздушный поцелуй предназначался не тебе; потому-то твой командир всё бросил и отправился за своим врагом в самое сердце леса… Ты совершаешь большую ошибку, Вэс. Подумай, — настаивал ведьмак.       — Эй, парни! Заходите! — Бьянка освободилась из хватки Геральта, одарив того злым взглядом, и быстро разомкнула объятия командиров. — Выносите Роше и уложите его на носилки…       Солдаты зашли внутрь и оторопели, увидев своего командира на одной кровати с эльфом, но все промолчали. Им не составило труда поднять его на руки и вынести из хижины. Бьянка даже не попрощалась с Геральтом, выскочив вдогонку за темерскими бойцами.       — О-хо-хо, — простонал отшельник, зайдя внутрь, — оставляй эльфа здесь, ведьмак. Я позабочусь о нём, всё равно мне, старику, здесь заняться нечем, авось сделаю благое дело.       — Я бы мог забрать его, но… — начал оправдываться мутант. Он и сам вечно переезжал с места на место, из одного поселения в другое, и везде его называли «приблудой». Куда ему идти, да ещё и с больным эльфом на руках?       — Оставь, а то ещё помрёт в дороге, он слишком слаб. Коли боги благосклонны, остроухий выживет и даже сможет ходить, если нет, значит, нет…       Телега своим мерзким скрипом могла разбудить даже мёртвого, потому Роше открыл глаза и увидел перед собой хмурое небо. Дождь мелкой россыпью касался его лица, окончательно приводя в чувство. Его ещё раз качнуло, и он встрепенулся.       — Иорвет!..       — Командир, приляг, всё хорошо… — Бьянка ласково придержала его за голову одной рукой, пока другой пыталась уложить мужчину обратно на спину.       — Где Иорвет?! — спросил он, строго глядя на подчинённую. Несмотря на жалкий вид, тощие руки и ноги, Вернон смог найти в себе силы, чтобы требовать.       Девушка мельком взглянула на Ведьмака, который ехал рядом на лошади, и сразу встретилась с осуждающим взглядом жёлтых глаз.       — Он… погиб… — произнесла она.       — Ты врёшь! — хрипло выкрикнул Роше.       — Командир, ложись, прошу тебя…       — Поворачивай телегу, слышишь! Поворачивай назад! — Вернон слабо ухватил девушку за воротник тонкими пальцами. — Бьянка, ты врёшь же!       — Роше, успокойся… — всхлипнула Вэс.       — Врёшь!!! — взревел он, заливаясь слезами.       — Геральт, пожалуйста, сделай что-нибудь! — взмолилась Бьянка, пытаясь успокоить безутешного командира.       — Роше, спи, — произнёс ведьмак, взмахнув рукой. Аксий вмиг утихомирил командира «полосок», и тот упал на спину, всё ещё подрагивая после болезненной правды. — На развилке я вас покину — есть ещё дела. А тебе перепала нелёгкая доля, Бьянка, ты будешь ещё долго смотреть Вернону в глаза, зная, что разбила ему сердце… — Геральт пришпорил лошадь и двинулся вперёд, обгоняя телегу.