Океан

      Невероятно большое количество учебников. Все они с трудом умещались в узкие шкафчики, почти не оставляя места для чего-то другого. Пара ручек, карандашей, да ластик. Ничего необычного.       Зато вот внешняя часть маленького углубления в большой металлической конструкции была невероятно обширным простором для творчества. Дверцу обрамляли мои фотографии низкого качества, на которых незнающий человек и вовсе ничего не разглядел бы, с пошлыми, тупыми надписями и косой, очевидно вышедший из пропорций, нарисованный перманентным маркером хуй. На тонкой стальной полоске, проходящей вдоль всех остальных дверц, где, по идее, должно было висеть моё имя, всё тем же маркером было написано одно некультурное слово, очевидно намекающее на то, что я пидор.

      Очень, мать твою, смешно.

      Вздыхаю. Порядком потрепанный портфель, непонятного грязного цвета, падает на кафельный, потрескавшийся от многих лет пол и грозным пинком отправляется в скольжение, пока с громким хлопком не вписывается в шкафчик, прямо под моим.       

С таким же громким ударом, что-то в очередной раз падает где-то внутри.

      Глаза начинает щипать, а промежуток между острыми скулами и нижним веком начинает пульсировать и тянуть.Крепко зажмуриваю глаза и стою так несколько минут, сжав гневно кулаки, пытаясь унять тремор. Пройдет, наверное, минут пять, прежде чем я снова открою глаза и тут же резко и часто заморгаю. Прямо в конце коридора расположено большое окно, а прямо за ним — садится солнце. Оно ярко светит и освещает коридор, в котором нет никого, кроме сдерживающего свои слезы мальчика.

      Ему всё это невероятно надоело.