Истоки нашего родства

8 апреля 2012 года Шарлоттсвилль, Вирджиния

Горячее масло летело во все стороны от раскалённой чугунной сковороды. Разбитые яйца зашипели в окружении свистящих и постепенно лопающихся сосисок. Кофемашина едва слышно гудела, стеклянная кружка медленно наполнялась. Масло брызнуло на руки, и Ниган инстинктивно отпрянул от сковороды. Только он успел положить завтрак на тарелку, как услышал протяжный звонок в дверь. Как всегда, не вовремя, тем более гостей он не ждал. — Черт, да я иду, мать вашу, — проворчал он в ответ на повторный звонок и облегченно выдохнул: за дверью нетерпеливо мялся Рик. Чёрная униформа с длинным рукавом смотрелась странно в выдавшуюся жару, учитывая, что сам Ниган едва ли удосужился надеть к боксерам футболку. — Я не заказывал стриптизера, — Ниган выглянул из-за двери. — Просто умора, — Рик устало оттянул ворот плотно застегнутой чёрной рубашки. — Я по работе. — Ни за что бы ни угадал, — Ниган раскрыл дверь шире, пропуская Рика внутрь. — А я-то думал ты любитель просиживать зад в офисе. — Там сейчас не очень спокойно, — Граймс тут же облегченно подставился под потолочный вентилятор и даже позволил себе расстегнуть верхнюю пуговицу. — Я ненадолго. — Налить кофе? — Давай. Ниган ушёл на кухню. Рик постоял под вентилятором ещё полминуты перед тем, как внимательно оглядеться вокруг. Что-то в доме Нигана было странным, но что именно? Фоторамки были слишком далеко, на забитых полках не особо много книг, вокруг царил неожиданный порядок. Сложно сказать, какое жилище Рик представлял для своего друга-холостяка, но уж точно не такое... Знакомое. От вида декоративных торшеров и подходящего к интерьеру узора штор он ощущал дежавю: как будто снова оказался в родном доме в Джорджии. — Не против, если я позавтракаю? — Нет, не... Погоди, завтрак? — Рик прошёл на кухню и даже сверил время по наручным часам. — Ты когда вообще встал? — А сколько сейчас времени? — Четверть первого. — Тогда, думаю, в полдень. Так ты завтракать будешь? Пока я не помыл сковороду. — Я завтракал и я на работе. — Ну, тогда устрою тебе обеденный перерыв, — Ниган поставил кружку кофе на стол и повернулся к плите. Рик снова внимательно огляделся. На убранных столешницах не лежало ничего лишнего, раковина не завалена грязной посудой, только газовая плита постепенно покрывалась новыми каплями горячего масла. Он коротко осмотрел Нигана, подмечая открытую полоску кожи между резинкой боксеров и задравшейся футболкой. С трудом отведя взгляд, Рик продолжил осмотр кухни вплоть до огромного холодильника. Под крупными магнитами ровно висели фотографии. Рик уже намеревался подойти ближе и рассмотреть снимки, но перед ним поставили тарелку с глазуньей. — Так что, говоришь, у тебя там на работе? — Ниган неторопливо размазал по тарелке куском тоста уже остывший желток. — Бардак. Ни разу не видел такой беготни у нас. На нескольких офицеров поступила жалоба, потом прошёл слух, что в их дело может вмешаться отдел внутренних расследований, и этого уже было достаточно, но вчера посреди ночи ещё и авария с жертвами, — Рик неуверенно глотнул кофе, — и, в конце концов, дело Андерсонов. — Я должен был сразу понять, что ты пришёл из-за Рона. Удивлён, что прошло аж три дня, — Ниган моментально посерьезнел. — Иногда департаменту своё грязное белье важнее, — произнёс Рик с особой досадой и отложил вилку. Он вынул из нагрудного кармана блокнот, щёлкнул ручкой и вмиг избавился от образа гражданского. — Мне надо узнать твою версию произошедшего в вечер четвёртого апреля и задать несколько вопросов. Ниган с ответом не мешкал: — В тот день у меня должна была пройти бейсбольная тренировка с десятиклассниками, а вместо неё я сидел с наказанными учениками. Просидели где-то до семи вечера и после я удостоверился, что ребятню забрали родители, — Ниган проследил взглядом за тем, как Рик старательно делал заметки в блокноте. — Потом увидел Рона на крыльце, недалеко от парковки. Там, где мы с тобой пересекались, — Рик на мгновение прекратил писать, но Ниган продолжил: — Спросил Рона, знаешь, обычное: нужно ли ему помочь добраться до дома, все такое. Он сказал, что его скоро подберут. И я поехал домой. Ничего особенного. — Во сколько ты видел Рона Андерсона? Он был среди наказанных учеников? — Нет. Думаю, около четверти восьмого. — С ним были вещи? — Только школьный рюкзак. — Куда ты поехал после? — Домой, — слишком легко соврал Ниган. Никогда Ниган не подумал бы, что Спасители проведут для него целый инструктаж по общению с полицией. Немногословный Джед был не только выше Нигана: он был громоздким, как пушинки таскал свинцовые аккумуляторы, и потому легкость, с которой он закручивал пальцами крохотные болты, здорово сбивала с толку. Стоило Нигану упомянуть о знакомом копе, так Джед в ту же рабочую ночь вдруг позвал поговорить, со скрипом поставил пару стульев друг напротив друга, железных и совсем неудобных, и заговорил. Говорил не менее получаса, и Ниган как студент-балбес, забывший дома тетрадь, пытался запомнить выплескиваемую на него информацию. Раз уж Рик спустил с поводка своего внутреннего копа, то Нигану в ответ пришлось спрятаться под личиной обученного преступника. — Когда ты был в школе, ты сообщил кому-то о сидящем на крыльце Роне? — Нет. Никого не было в школе. «Говори только по делу, сразу сообщай всю информацию, но упусти пару деталей. Пусть коп задаст вопросы. Они обожают вопросы». — Я знаю, что были уборщики и садовники. Почему не сообщил им? — Их ученики не касаются. «Полиция будет тянуть из тебя ответы, провоцировать, задавать наводящие или каверзные вопросы. Это хорошо. Во-первых, тебе не попался коп, который делает это незаметно. Во-вторых, когда тебя не хотят сделать виновным, то уже таковым считают». — У Рона были какие-нибудь знакомые вне школы? — Не знаю. Кажется, он ходил в какой-то клуб, то ли стрелковый, то ли что-то вроде этого. Не помню. «Не справляйся идеально. Забудь что-нибудь, запнись, перепутай. Пусть легавый подумает, что это зацепка». — Ладно... Пока что все. С тобой могут связаться, если ещё возникнут вопросы. — Ну, я всегда рад видеть офицера Граймса. Рик одарил его короткой улыбкой, выстраданной и мягкой, совсем не подходящей под строгую чёрную униформу. Ниган встал из-за стола, проверил жужжащую кофеварку; смятение цепкими лапами хватало его за плечи, сжимало, заставляло ощущать себя меньше, а ведь Ниган давно позабыл об этом чувстве. — Подлить кофе? Рик кивнул. Уходить он пока не собирался. Наверняка сложно так быстро выйти из роли копа, но Ниган был рад увидеть Рика и при исполнении. — У вас уже есть какие-то зацепки в деле Рона? — Ниган поставил на стол кружки со свежезаваренным кофе. — Вроде того. — Например? Рик колебался, решая, выдавать ли ему Нигану конфиденциальные подробности дела, но все же решил, что стоит. Нигану он доверял. — Главная проблема заключается в машине. Очевидица докладывала о белом автомобиле, сообщила номер. По камерам на парковке школы кое-как удалось выяснить, что это белая или светло-серебристая «Тойота-Камри», предположительно, модель седьмого или восьмого года. Номер на камерах был немного другой — это нормально, очевидица могла ошибиться. Однако, когда мы пробили номер, то в базе данных Вирджинии его не оказалось. — А другие штаты проверяли? — В процессе. Но все очень медленно: слишком популярная модель автомобилей. Здесь столько гребанных вариантов: от арендованного автомобиля до просто распечатанных на бумаге номеров, которые дорожная камера не считывает, и мы не знаем, за что хвататься, — Рик откинулся на стуле и задумчиво потёр щетину. — Я слышал, что большинство детей крадут их родственники, — бросил Ниган. Он хотел быть полезным, хоть и минуту назад показывал Рику клыки. — Ты знаешь что-то о его отце? — Рик перевёл на Нигана пристальный взгляд. — Знаю, что он уехал из штата и не по своей воле. А ты? — А мне хватило запрета на приближение в его досье. — Вы уже связывались с ним? — Пит Андерсон не отвечает. Пока что мы ограничены юрисдикцией штата. Чтобы завести дело, нам придётся найти доказательства, и тогда мы сможем запросить ордер, но полиция разных штатов не любит сотрудничать, а уж дело федерального масштаба ненавидит каждый бюрократический отдел. — Думаешь, это правда он? — Не знаю. Возможно. Он избивал жену, знаешь? — отстранённо произнёс Рик. Не с жалостью, а скорее с долей возмущения в искреннем непонимании. — Знаю. Все знают, — нахмурился Ниган. — Этот уебок мутузил жену, может, и детей, а ему даже в рожу не дать. Думает, если он сраный врач с шестизначной зарплатой, то ему все сойдёт с рук. — С Роном не сойдёт. Обещаю. Ясно, что будь на то воля Граймса, он бы пустился разыскивать ребёнка по всему восточному побережью словно бешеная собака. Рик не смахивал на ищейку, но с первого дня их знакомства он источал странную нечеловеческую угрозу, не имеющую ни причины, ни цели. Как у черно-белого ковбоя из «Стрелка», у Рика за каждой сладко протянутой гласной мог последовать щелчок спускового механизма. Ему мало было хватать ручку жадно и резко, будто та вот-вот, словно мышь, выскользнет из его лап. Мало давить на стержень до жалобного треска, вдавливая наконечник в тонкие листы блокнота. Мало метать тяжелые взгляды, мало держать ладонь на рукояти пистолета, мало нажимать на курок; Рику мало быть рукой закона и наказывать каждого виновного. Для Рика всего было мало, и Нигану страшно представить, чего тому не хватало. И все же он не мог перестать об этом думать. — Спасибо за кофе. И завтрак-обед, — Рик прервал затянувшуюся паузу и убрал блокнот. Теперь, казалось бы, можно расслабиться, но внимательного взгляда Рик не лишился: бегал глазами вокруг, будто собирался ещё и принюхаться. Остановился он взглядом на холодильнике и лишь пару секунд спустя повернулся к Нигану, уже куда расслабленней. — Не против, если зайду в туалет? — Валяй. Он слева у лестницы, — Ниган кивнул за угол и отошёл к раковине. Большего Рику и не надо было. Медленно идя по коридору, он продолжал выглядывать новые фотографии или хоть какие-то следы личной жизни Нигана. Не было времени сейчас задумываться о том, с чего подобное вдруг стало для Рика важным, однако он цеплялся за каждую возможность чуть лучше узнать абсолютно честного, но постоянно умалчивающего Нигана. Рик наконец понял, что он ощущал — в этом доме чего-то не хватает. Или кого-то. Внутри ванной было аккуратно, как и везде. На раковине стояли лосьоны, принадлежности для бритья, жидкое мыло. Ни щетки, ни одеколона — видимо, они были в другой ванной. Вторая половина раковины была пустой, и лишь внимательно приглядевшись можно было заметить давно въевшиеся в керамику круглые следы от банок, что годами стояли там прежде. Содержимое ящиков тоже не представляло из себя ничего интересного — полотенца, рулоны туалетной бумаги и бытовая химия. Единственное, что бросилось в глаза — опущенная крышка унитаза. Смыв воду в неиспользованном туалете, Рик вышел. Фотографий он по пути не обнаружил, но сомнения его не оставляли. Может, он все усложняет? Может, круглые пятна были от старой мыльницы? А декоративные тюли и статуэтки на книжных полках просто выдавали в Нигане вдохновленного дизайнера-энтузиаста? Чертового специалиста по абажурам? Чему Рика научила работа, так это смотреть на улики и верить интуиции, а не забивать голову оправданиями чьей-то нормальности. С годами он лишь сильнее убеждался, что последнее, кем были люди — это нормальными. — Думал, тебя придётся вылавливать оттуда, — не оборачиваясь, хмыкнул Ниган. — Ты все это время обдумывал свою уморительную шутку? — в последний раз подставляясь под вентилятор Рик, застегивал пуговицу на рубашке. — Только половину. — Рад твоему прогрессу, — Рик улыбнулся, метнув взгляд в сторону Нигана. Стренд самозабвенно и совсем ещё сонно потягивался. Футболка открывала вид на полоску густых темных волос. Длинной линией она начиналась чуть выше пупка и неравномерно тянулась вниз, уходя далеко за край боксеров. Рик осознает, что снова пялился уже гораздо позже. — Ты... У тебя тут мило. Давно здесь живёшь? — прокашлялся Рик. — Да. Очень, — усмехнулся Ниган, оглядываясь в подтверждение собственным словам, но точной цифры так и не назвал. Ниган много говорил о себе, но избегал конкретики. У всех его рассказов о детстве или забавных ситуациях был флёр сельской байки: «не помню, когда и где, может, давно, а может, недавно, то ли мой дед, то ли внук, в равнинах Техаса или среди топей Луизианы...» и так, пока Ниган не переходил к сути. Суть-то он смаковал: любил рассказать события в мельчайших, пускай и не касающихся его лично, деталях, а потом и вовсе выводил свою историю в русло незамысловатой морали. Задумываясь о подобном собеседнике, у Рика скрутило бы живот от раздражённой необходимости выслушивать подробности чьей-то жизни, но Нигану по-особенному удавалось вызывать у Рика смех своими же искренними улыбками, сопереживание в тяжелых моментах и делить ностальгию о детстве так, будто Рик и сам мог вспомнить подобное из своих ранних лет. В фотоальбоме Рика, пустом и испорченном, наконец-таки появлялось наполнение, пускай и состоящее из чужих фотоснимков. — Вроде как все. Спасибо. — Держи меня в курсе, окей? — Ниган проследовал за Риком в прихожую. — Конечно. Как всегда на связи, — улыбнулся Рик, сам открывая дверь дома, с неохотой оставляя за собой все попытки разузнать о Нигане чуть больше. Ниган проследил за идущим к машине Риком, обводя взглядом уже знакомый патрульный автомобиль. Сделав круг на тупике его улицы, Граймс скрылся за поворотом, и Ниган остался наедине с пахнущей завтраком кухней и включённым на полную мощность вентилятором, хотя ему уже давно не было жарко. Уже в доме Ниган потянулся и подумал, а не прилечь ли ему снова. Приступ бессонницы на время отступил, и он получал редкий шанс отдохнуть. Вчера он задержался у Спасителей до самого рассвета, ехал домой под погасшими фонарными столбами и уснул после начавшейся возни постепенно просыпающейся семьи из соседнего дома. Уснул, разве что, без денег: вчера машина так и не явилась. В десять часов они покончили с работой для обычных клиентов и сели ждать прибывающего в полночь автомобиля. Ждали до часа ночи. Двух. Трёх. И никого. А ведь Нигану нужны эти деньги. Странно, но в последнее время у Спасителей было куда меньше работы. Порой, чтобы отдавать страховые выплаты, приходилось залезать в заначку. Когда наличка перестала помещаться на лопастях вентилятора, Нигану пришлось находить новые места: несколько сотен за рамой переключателя, тысяча под раковиной, немного на внутренней стороне ковра, пачка под кухонным ящиком. Каждый тайник должен быть настолько досягаемым, чтобы купюры можно было достать в течении минуты, но при этом не находиться в очевидных местах: неожиданные гости все же могли заглянуть в банку с мукой или засунуть руку меж диванных подушек. Он никогда не знал, когда его подработка может внезапно оборваться, и придется ограничиваться накопленными финансами. Он копил, сам не зная на что, но подушка безопасности в размере сорока тысяч долларов приятно грела. Упомянутая Риком авария, отсутствие вчерашней машины — он способен сложить два и два. Стоило расспросить Рика, но естественного предлога так и не появилось. Чрезмерно любопытствовать тоже не стоило: все-таки машина была краденная, и рано или поздно полиция об этом узнает. Единственный верный вариант — ограничить себя информацией из будущего выпуска новостей об аварии и знать не больше, чем городской обыватель. Ранним вечером Нигана настигла усталость от беспробудной лени. Латиноамериканский сериал по кабельному надоел ещё на первой серии, но уже часов пять Ниган продолжал прилежно наблюдать за происходящей драмой. В нежелании подниматься и делать больше, чем десять шагов до туалета, Ниган успел разобраться примерно в половине родственников главной героини и оценить некоторых ее возлюбленных. А ведь забавно: можно было бы подумать, что Люсиль, столь небезразличная к чужому мнению и сплетням, полюбила бы эту Санта-Барбару, и все же подобных увлечений за своей женой за все годы брака Ниган не замечал. Он поймал себя на мысли, что давно не думал о ней так просто. Не вспоминал так, чтобы на глаза не наворачивались слёзы или не хотелось вновь глубоко погрузиться в саморазрушительные воспоминания. Он просто вспомнил. Решив потыкать палкой в мёртвое животное в ожидании того, что оно вдруг дёрнется, он даже произнёс ее имя вслух. Один раз, два, пять, десять. Вспоминал, как обращался бы к ней по имени в разных ситуациях, имитировал интонацию, хотя всегда обращался иначе: «детка», «малышка», «красотка». Зато давным-давно, хвастаясь ею перед знакомыми, он произносил горячо любимое имя словно гипнотизирующую мантру. Погрузиться слишком далеко в мысли и после об этом пожалеть Ниган не успел — прерывая чрезмерно драматичный плач героини с телевизора, телефон завопил мелодией звонка где-то из недр дивана. Ерзая и находя мобильник между подушек, Ниган уже ожидал увидеть поставленное на заставку абонента лицо Рика, отчаянно пытавшегося улыбаться в декорациях боулинг клуба. Однако, к приятному удивлению, звонил Аарон. — Я тебя сегодня как раз вспоминал, — вместо приветствия хмыкнул Ниган, переводя взгляд обратно на телеэкран. — А ты о себе никогда не даёшь забыть, — шелестя бумагами, произнёс Аарон. — Естественно. Я абсолютно незабываемый, — Ниган отключил звук телевизора и откинулся на диване. — Как Эрик? Уже вернулся из ЮАР? — Да, — судя по голосу, Аарон был неожиданно тронут внимательностью Нигана. — Как раз приехал где-то неделю назад, привёз тонну фотографий и столько же историй, от которых его родители наверняка поседеют. — Сам не боишься его отпускать? Черт, целый месяц торчать в сраной Африке... — Ну, по сравнению с нашими старыми поездками в Судан или Нигерию — это цветочки... И вообще, заезжай послезавтра на ужин. Эрик будет рад рассказать тебе о всех подводных камнях работы застройщика в сомнительных районах Кейптауна. — С удовольствием. — Отлично. У меня как раз будут более конкретные новости по поводу твоих выплат. — Что, предлагаешь мне сидеть и гадать? Выкладывай давай. — Ну... В общем, я выяснил, что в мемориальном госпитале Марты Джефферсон поменялось управление. Обычно в подобных случаях есть вероятность подать на пересмотр суммы платы из-за их смены бухгалтерии, поставщиков и произведённых изменений в контракте с нашей страховой компанией. Но, опять же, мне надо ещё побольше выяснить. — И что требуется от меня? — Тебе, как плательщику, надо будет регулярно навещать больницу для общения с администрацией. Ничего сложного, просто... — Нет, я не могу. — Что? — Говорю, что не могу. — Но ведь они могут понизить твою ставку... — Или повысить, — сразу нашёлся Ниган. — Слушай, я понимаю, что ты хочешь как лучше, но не стоит ворошить осиное гнездо. Аарон замолчал. Наверное, думал, сделать ли ему вид, что он понял намек или нет. Он мог спросить что угодно: «Почему?», «В чем проблема больницы?», «Есть ли тебе что рассказать?» и прочие витавшие в воздухе вопросы. И все же Ниган верил, что Аарон умнее этого. — В любом случае, приходи на ужин, — уступил Аарон. — Обязательно. Передавай привет Эрику. — Конечно. До встречи. Сериальная драма больше не радовала. Он выключил телевизор и откинулся на диванной подушке. Недавно произнесённое в пустоту комнаты имя жены расползлось как едкий газ. Дышать стало тяжело. Ниган вышел на крыльцо, глубоко вдохнул остывающий весенний воздух, но легче не стало. Он не появлялся ни в одной больнице с мая десятого года — не было причин. Его жалкая предоставленная школой медицинская страховка не могла бы покрыть и бинты с аспирином, а куда там до полноценных приемов. Более того, даже когда что-то происходило, вроде неизбежного ушиба или ожога, он предпочитал справляться самостоятельно. Один лишь запах больницы выворачивал наизнанку; вонь болезней, старости и лекарств вызывала физическое отвращение. Успокоившись, Ниган решил ещё раз связаться с Аароном перед ужином. Стоило повести себя более зрело, не оправдываться как малолетка выдуманными на ходу причинами: разложить все по местам и закрыть тему. Он справится. Ещё придумает, как найти достаточно денег. По возвращении обратно в дом Ниган увидел на экране мобильного пропущенные звонки от Саймона. Выходной отменяется.

***

Ближе к девяти вечера Ниган проехал на территорию автомастерской и, к удивлению, обнаружил рядом со входом непривычное скопление людей. Сощурившись, Ниган рассмотрел, что все свои — правда, что они делали тут не в свою смену — оставалось загадкой. Как и для самого Нигана, будучи ещё час назад уверенным в том, что у него выдался стопроцентный выходной. — Саймон позвал тебя тоже? — Лаура кивнула Нигану в знак приветствия. — С чего бы и нет? Женщина лишь пожала плечами. — Так в чем дело? Саймон как всегда ничего не объяснил, просто сказал срочно приехать. — Мне тоже ничего не сказал. Решив не топтаться на месте, Ниган прошёл мимо кучки сослуживцев к дверям ангара, замечая наконец, отчего было такое столпотворение: — Это что ещё за ебанный кружок кройки и шитья? — Ниган кивнул на прикреплённую записку. Аскетичный белый лист записки с приклеенной на скотч пластиковой картой, на вид как водительские права. Рядом из кучи грязных картонных коробок демонстративно торчала отвертка. До боли знакомый манёвр. — Судя по «гринго» в тексте, это снова наши друзья из Гвадалахары или какой-то ещё дыры сраной Латинской Америки, — Саймон небрежно сорвал записку и отцепил от неё пластиковую карту. — Что пишут? — То же самое, что талдычили и прежде: чтобы мы сдали территории или свалили куда-то из округа Альбермарл. — Уроды чернозадые, — пренебрежительно бросил Джед, будто сам не мог похвастаться густыми темными волосами и почти чёрным цветом глаз. — А сами они откуда взялись? — нахмурился Ниган. — Поджимают с юга. — Из Мексики что ли? — Из северной Каролины, — хмыкнул Саймон. — Мусорщики забирают у нас детали в Теннесси, потом везут до Детройта, Чикаго, Миннеаполиса, порой доходили и до Сиэтла с Портлендом. Эти наверняка решили проложить такой же путь до Вашингтона или Питтсбурга. Только через нас. — Черта с два. Пусть тащатся через Ричмонд, — пренебрежительно хмыкнул Дуайт. — Я боюсь, что Ричмонд занят и поэтому они взяли западнее, — добавил уже Гэвин. — Погоди-погоди. То есть ты хочешь сказать, что это те же ублюдки, которые периодически поджимали нас около года назад, и они решили вернуться? — Ниган огляделся среди остальных Спасителей. — Да. Но мы не подожмём хвосты и не сдадим им территорию. Пошли эти каброны к черту, — хмыкнул Саймон и вышел вперёд. — Однако это не значит, что вы на расслабоне. Я свяжусь с Гаретом и его людьми, но до тех пор поосторожнее, ребята. Великими речами Саймон не отличался, однако говорил по делу: каждый смекнул, что теперь все серьезно. Теперь замки будут запираться на ночь, а оружие лежать под подушкой. — Эй, Саймон, на минуту, — Ниган махнул рукой, подзывая ближе для личного разговора. — В чем дело? — Мой знакомый, который коп, заходил сегодня. Он сказал про аварию вчера ночью. — Так. Много рассказал? — Нет, вскользь упомянул. И я не буду расспрашивать, а то звучать будет странно. Узнаём точно из новостей ещё, — Ниган перевёл взгляд на документы в руках Саймона. — Держи, — он протянул Нигану водительские права, но карту не отпустил. — Я надеюсь, ты не говоришь ничего лишнего при этом своём копе? — На что-то намекаешь? — Будь осторожнее. — Уж я разберусь, — Ниган нахмурился и вырвал из чужих рук водительские права. Он покрутил в пальцах бледно-желтую пластиковую карту и поджал губы: она была вертикальной. Ещё совсем юношеское лицо смотрело на него с безразличием и скукой: ни улыбки, ни блеска в прикрытых несуразной прической глазах. Смотреть на имя было тяжело, а тяжелее — на дату рождения. Девяносто третий год. — Надо от неё избавиться. — Я разожгу гриль, — кивнул Саймон и ушёл на задний двор ангара. — Ты его знал? — Дуайт незаметно подкрался и кивнул на удостоверение, будто речь могла быть о чем-то ещё. Нигану все же пришлось посмотреть на имя. — Нет, — выдохнул он. — Но пацан все равно выглядит знакомо. Я таких много повидал. — Ну, он сам выбрал, чем заняться. Дуайт был прав. Как бы ни была жестока эта правда, но ничего не мешало пацану пойти учиться в колледж вместо того, чтобы гонять по штату украденные спорткары. У Нигана тоже был выбор. Выбор отдать дом страховой службе, горбатиться на дрянной работенке пару десятков лет, пока не будет оплачен каждый выросший из-за инфляции страховой счёт. Он мог выбрать спиться из-за бессмысленно прожитой жизни, но вместо этого предпочёл разбирать ворованные авто и прятать в гараже пистолет. Впрочем, даже так спиться он ещё успеет. Проконтролировав, что пластиковая карта расплавилась и смешалось в единое угольное месиво с тонкими древками внутри гриля, Ниган смог облегченно выдохнуть. Задерживаться здесь не хотелось. Отчего-то место, ставшее в последние годы его убежищем, вдруг показало свою настоящую сторону. Он ведь даже не задумывался о том, во что ввязался. Не осознавал ни в ту первую январскую ночь, ни разбирая ворованные машины, ни избивая незнакомых людей до кровавых костяшек. А теперь, когда умер ещё совсем мелкий пацан, он впервые понял, что все по-настоящему. Ниган подошёл к мотоциклу и устало оперся о сидение. Хотелось лишь одного и сопротивляться порыву было бессмысленно. Сегодня он не писал сообщений. Сразу набрал выученный наизусть номер, слушая томительные гудки. Интересно, чем сейчас занят Рик? Снова приклеился задницей к стулу на работе или патрулирует улицы? Может, ужинает с сыном, курит на заднем дворе, читает? Ниган не знал, было ли у Граймса хоть какое-то хобби. Ну, кроме их совместных посиделок. — Привет. Уже проснулся? — судя по голосу, Рик улыбался. — А ты все ещё горбатишься в офисе? — Будешь удивлён, но я сижу дома и смотрю фильм. — И что за кино? — Без понятия. Но там Майкл Дуглас. — И что же он там делает? — довольно проурчал Ниган. — Подозрительно смотрит вокруг и пытается добиться внимания красотки, — протянул Рик и усмехнулся. — Ладно, я без понятия, что я смотрю. — Ага. Так же, как ты смотрел «Ведьму из Блэр», свято уверенный, что это настоящая документалка, — хрипло рассмеялся Ниган, устало зарываясь пальцами в волосы. — Чего ты смеёшься? — потерянно протянул Рик. — Мне так Карл сказал. Ниган закатил глаза, прекрасно представляя себе Карла, хихикающего над сосредоточенным на фильме Риком, который упрямо расспрашивал, нашла ли полиция убийцу и откуда у Карла вообще доступ к подобным пленкам. — Кстати, важный вопрос. У тебя есть гриль? — Чего? — отозвался Рик. — Нет, у меня нету гребанного гриля. К чему ты об этом? — У тебя же в эту субботу выходной, да? Я помню, что выходной. — Я, наверное, возьму дополнительную смену... — Не ломайся. Ты и так работаешь больше нормы, мистер Граймс, подло воруя у других плату за сверхурочные, — хмыкнул Ниган с довольной улыбкой. — Так что замётано. С меня гриль, а ты купи ребра, сосиски, не знаю, что вам с Карлом больше нравится. — Во сколько за тобой заехать? Не хочу, чтобы ты навернулся вместе с грилем на своём драндулете. — Полдень подходит? — Отлично. Наступила пауза. На удивление приятная, не давящая, с бурчащим на фоне телевизором и размеренным дыханием Рика. Они могли бы молчать ещё долго, невзирая на необходимость что-то сказать, но к Нигану вышел Саймон, и идиллию пришлось прервать. — Смотри не впади в кому там или летаргический сон на диване. До субботы. — До встречи, Ниган. Только бросив трубку, Ниган поймал себя на неуместном комментарии. За время их общения Рик упомянул кому от силы пару раз, всегда с вызовом, с готовностью защищаться, и Нигана захлестнула тихая паника. Пускай даже случайно, но напоминать другу о не самом приятном периоде жизни было дерьмовой идеей. — Чего ты хотел? — Саймон сверху вниз глянул на сидящего Нигана. — Мне нужны деньги. — А кому они не нужны, дружище. — Я серьезно. Я прихожу на все «дополнительные смены», но этого недостаточно. У тебя есть ещё какая-нибудь работа? — решительно произнёс он. Саймон смерил его ухмылкой, беззлобной, но насмешливой. — Тебе это не надо, мужик, — Саймон хлопнул Нигана по плечу. — Ты привез ко мне в дом ебанный пистолет и сейчас говоришь, что не надо? Я не прошу о многом, просто подкинь какой-нибудь работы. — Окей, — после затянувшейся паузы кивнул Саймон. На смену ухмылке пришел пристальный и совсем невеселый взгляд. — Я посмотрю. Свяжусь, если что-то будет. — Спасибо, мужик. Саймон кивнул в ответ и развернулся обратно в сторону ангара. Сделал пару шагов, остановился, будто припоминая что-то, и вдруг обернулся: — И этот, мусор твой! Приглядывай за ним. Если что скажет интересное — сразу докладывай мне, ясно? Вот и договорились, физрук. Ниган пристально смотрел вслед удаляющемуся Саймону, не сводил взгляда, пока тот не скрылся за тяжёлыми дверями ангара, и даже тогда напряжённо сжимал пальцы в кулаки. Сегодня он четко понял, что впредь пути назад нет.