Клуб собаководов-любителей

      

***

             — Тихо, тихо, еще немного.              Шэнь Цзю попытался прогнуться и вывернуться, но массивное тело только придавило его вниз.              — Папочка, куда это ты собрался? — Ло Бинхэ лизнул Шэнь Цзю в шею и легонько прикусил.              Толчки ускорились. Рваный ритм не давал расслабиться.              — А, ну, не смей! — не своим голосом завопил Шэнь Цзю, когда что-то огромное задело его натруженный вход.              Угроза еще более чудовищного, неминуемого и болезненного вторжения выбила из головы все остальные мысли.              — Попу выше, папочка. Я верю, что ты сможешь.              Собачий узел игриво дразнил сжавшуюся хризантемку. Хотя дырка была изрядно замученной и растянутой, Шэнь Цзю не сомневался: такого натиска она не переживет.              — Шэнь Цзю, расслабься, иначе сделаешь себе же хуже.              — Скотина!              Ло Бинхэ с утробным воем сильно толкнулся несколько раз и полностью вышел.       Шэнь Цзю облегченно выдохнул.       Но тут же вскрикнул от разрывающей боли. Как будто ему в задницу пропихнули кулак без подготовки.              — Дрянная псина! — почти рыдание вырвалось из Шэнь Цзю.              — Папочка отлично справился для первого раза, — подбодрил демон.              Не давая привыкнуть, Ло Бинхэ продолжил долбиться короткими толчками в распухший красный анус. Собачий узел, чудом пропихнутый внутрь, набух еще больше.              Шэнь Цзю трепыхался, скулил и пытался не зажиматься, чтобы хоть как-то облегчить свое положение.              — Расслабься, папочка, расслабься. Послушные сучки стоят смирно, когда их оплодотворяют.                     Толчки продолжались еще несколько минут, пока псина неожиданно не замерла.              Собака запрокинула голову назад и низко завыла.       В это же время горячая жидкость хлынула внутрь Шэнь Цзю, но он едва это заметил: нижняя часть тела ощущалась как чужая, в ушах звенел жуткий вой.                            И сквозь вой как сквозь вату тихо-тихо было слышно одно слово:              — Бинхэ.                     Шэнь Цзю услышал. Он вскинул голову, чтобы встретиться взглядом с братом. Тот стоял в пяти шагах от них, прислонившись к дереву.       Шэнь Цзю не мог смотреть на близнеца и уткнулся лицом в землю.                     Шэнь Юань подошел к ним на расстояние вытянутой руки и потрепал собаку по голове.              Ло Бинхэ мелко трясся всем телом, и волны дрожи проходили сквозь Шэнь Цзю. Он готов был поклясться, что чертова псина сейчас радостно машет хвостом.              Еще одно мягкое «Бинхэ» раздалось над самой головой Шэнь Цзю.       И не менее ласково прозвучало:              — А-Цзю.              Заботливая рука легла Шэнь Цзю на голову и потрепала по макушке, вероятно, так же как до этого собаку.              Шэнь Цзю лежал лицом вниз, забыв про боль в заднице, тяжесть тела на себе и жуткий дискомфорт.       Не смея пошевелиться или подать голос, он раздумывал: не откусить ли себе язык, чтобы никогда не подниматься с этой земли.       Как он теперь сможет смотреть на брата?              — Ладно, вам, наверно, надо тут закончить, — неуверенно начал Шэнь Юань, — я пойду в дом, буду вас ждать.              Слова с трудом доходили до Шэнь Цзю.              — А-Цзю, не лежи долго на земле, простудишься.        — Учитель! — на ультразвуке пронеслось в голове Шэнь Цзю.              Слышал ли это Шэнь Юань?              — Учитель, подождите!              — Бинхэ, будь хорошим мальчиком. Не мучай брата, и приходите, как закончите. Этому учителю…надо отдохнуть.              Шэнь Цзю так ничего и не произнес, всерьез опасаясь, что стоит открыть ему рот, как из него вырвется только жалкий стон и всхлипы.

***

             Когда мучитель и жертва остались вдвоем, Шэнь Цзю заговорил:              — Ну, что доволен, скотина? Долго лежать на мне собрался?              — Сложно сказать, когда узел уменьшится. Папочка, ты у меня первый. А до тех пор его будет не вынуть, — радостно выпалил Бинхэ, умудряясь по мысленной связи передавать оттенки настроения.              Целая лужа слюней натекла Шэнь Цзю на затылок и спину.              — Почему ты назвал брата учителем? — спустя какое-то время спросил Шэнь Цзю.              В клуб собаководов они ходили вместе с братом. И Шэнь Юань помогал тренировать псину.       Когда-то Ло Бинхэ был лохматой дворняжкой, которая по одной команде А-Юаня подавала лапу. Не за это же он его так назвал?              Ло Бинхэ, казалось, его не услышал, но потом все-таки ответил:              — Мне просто захотелось сказать «учитель». И это прозвучало так правильно, как будто я всегда А-Юаня звал учителем.              Да какой он тебе А-Юань, тупая псина! Какой он тебе учитель!       

***

      Шэнь Цзю потерял счет времени, пока они валялись на земле. Если бы не лохматая туша сверху, он бы давно закоченел. И ему никак не давали покоя мысли о брате.              Сколько он там стоял? Почему он ничего не сделал? Демон ему мысленно угрожал? И почему он с такой добротой позвал это отродье?       Что-то тут не сходилось.              Когда Ло Бинхэ, наконец, освободил Шэнь Цзю из постыдного плена, тот к своему большому стыду и возмущению сделал открытие. Не только гипертрофированный отросток излился в процессе случки, но и член Шэнь Цзю умудрился разрядиться, вопреки здравому смыслу и воли хозяина.              Шэнь Цзю кое-как натянул одежду и развернулся в сторону леса. После такого домой он не вернется! Не сегодня.              — Папочка, ты куда собрался? — псина ощутимо схватила Шэнь Цзю за ногу. — Дом в другой стороне.              — Отпусти, — прошипел Шэнь Цзю.              — Папочка, А-Юань сказал сразу после идти домой.              Шэнь Цзю зло смотрел на мучителя, раздумывая, не пнуть ли псину свободной ногой.       Челюсти Ло Бинхэ до крови вонзились ему под кожу.              — Папочка, либо ты идешь сам, либо я тебя волоку. Выбор за тобой.              Ло Бинхэ стоял, задрав хвост, и возбужденно вилял им. Всем видом показывая свое нетерпение. Тяжелые яйца тряслись у него между ног.              Шэнь Цзю вздохнул, поправил одежду и неуклюже пошел в сторону дома. Рьяно растерзанный цветочек давал о себе знать, до сих пор болезненно пульсируя. Липкая жидкость тонкими струйками текла по бедрам.              Вот как чувствовал сегодня: не надо было отпускать брата в клуб на вечернее собрание!       

***