Собака бывает кусачей
16 сентября 2019 г., 04:33
***
Как Шэнь Цзю хотелось упасть сейчас в обморок! Очнулся бы в своей кровати, а блудный сын ему приснился. Но как назло, защитные реакции отказывались работать. Мне послышалось, мне все послышалось. Нервы, мигрень, стресс и недосып. Молчи скотина! И пес молчал. А потом взбеленился, поднялся на задние лапы и передними толкнул Шэнь Цзю в грудь. От неожиданности тот не попытался увернуться и завалился на землю. Массивная туша бессовестно нависла над жертвой. Бинхэ уже внаглую сверкал алыми глазами и облизывался. Слюна капала на лицо Шэнь Цзю. — Папочка, твой мальчик вернулся домой! — бесстыжий голос снова прозвучал в голове. Если это сон, самое время было проснуться. Но не тут-то было. Бешеная псина нагнулась к нему и вместо того чтобы перегрызть горло, начала вылизывать лицо. Шершавый язык прошелся по шее, подбородку, щекам, залез в уши. Омерзение, наконец, победило страх, и Шэнь Цзю вышел из ступора. Но дать достойное сопротивление адской псине не удалось: на грудь легла лапа весом в центнер и придавила к земле. Мотать головой было бесполезно, собачья морда тут же оказывалась рядом. — Папочка, ты куда-то спешишь? Пять лет не виделись. Шэнь Цзю как мог игнорировал голос. Если собака-монстр еще более-менее могла существовать в его картине мира, то говорящая собака-монстр была за пределами его психического здоровья. — Папочка, открой ротик. До этого Шэнь Цзю еще подумывал кричать о помощи, даже зная, что поблизости сейчас точно никого нет, но теперь он с силой держал рот закрытым. Тварь покружила языком по его губам, напустила слюней так, что, открыв рот, он в любом случае их наглотается, и уткнулась носом в шею, с шумом втягивая воздух. Экзекуция длилась и длилась. — Бинхэ, фу! — не выдержал Шэнь Цзю в надежде, что команда хозяина еще может сыграть волшебную роль. Напрасно, конечно. Закрыть рот он вовремя не успел. Демонический язык ловко юркнул внутрь. Отвратительный влажный длинный отросток заполнил рот до отказа, заставил давиться. Язык достал аж до задней стенки горла, вызвав рвотный рефлекс. Как если бы глубоко в глотке ворочался… После такого унижения не жалко будет, если шею все-таки перегрызут, нормально жить он все равно не сможет. Хотя худшее было, как это водится, впереди. В голове всплыл постылый собачий хрен несуразных размеров. Ой, не вовремя… — Папочка такой нетерпеливый, уже хочет большего. Послушный мальчик Бинхэ с радостью исполнит желание. Телепатическая связь с монстром? Издеваетесь?! И когда только кобель заимел интеллект? — Шэнь Цзю, я сейчас уберу с тебя лапу, а ты перевернешься на живот и встанешь на четвереньки, — тон сменился на приказной. Волшебный пес-насильник обращается к нему по имени и отдает команды! Унижение похлеще невоспитанного языка во рту! Сам приказ и то, что за ним может последовать, он пока не мог воспринимать взаправду. Шэнь Цзю изо всех сил попытался скинуть собаку ногами, но это было так же бесполезно, как молотить каменную стену. — Папочка, — вернулся к старому обращению Бинхэ, — пожалуйста, поторопись и встань в удобную для любви позицию. Шэнь Цзю лежал ни жив ни мертв. И даже забывал дышать. Адская гончая оскалила пасть и выпустила когти. Лапа прошлась от шеи до талии, разрывая когтями одежду. Оголившиеся соски затвердели на прохладном воздухе Шэнь Цзю очнулся и заорал, что было сил: — Бинхэ, фу, Бинхэ, нельзя! Пес, нагло игнорируя команды, прошелся языком по голой груди, напускал слюней в пупок и уткнулся носом в пах Шэнь Цзю. Если ему сейчас откусят член, то такой позор даже смерть не смоет. — Папочка, расслабься, будет приятно, — Бинхэ снова влез в мысли. И в подтверждение слов на чувствительный орган, скрытый лишь несколькими слоями тонкого шелка, лег мокрый язык. Влага просочилась сквозь ткань до самой кожи. Кобель с упоением вылизывал его промежность. Грязное действо длилось достаточно долго, чтобы Шэнь Цзю, к своему величайшему стыду, почувствовал реакцию члена. Когда зубы пса коснулись его яичек, душа Шэнь Цзю чуть не ушла в пятки. Однако возбуждение не уменьшилось. — Шэнь Цзю, если не хочешь остаться кастратом, вставай в коленно-локтевую. Сегодня папочка будет снизу. Шэнь Цзю за всю жизнь так не унижали, как за сегодня! Знал бы А-Юань, какого грязного кобеля пускал в их кровать, сам бы давно от него избавился. — Папочка, тянешь время до прихода А-Юаня? Тебе нужны зрители или хочешь втроем? Нет, нет и нет! Бесстыдное чудовище! Брат его так холил и лелеял, заботился и ласкал. А в ответ лютая неблагодарность. Что взять с тупой псины. — Не смей трогать брата! — Если папочка будет чуть расторопнее, мы успеем до его прихода, — Бинхэ ободряюще прихватил зубами внутреннюю сторону бедра Шэнь Цзю и отодвинулся, давая место для маневра. Шэнь Цзю мученически возвел глаза к небу, проклиная волю небес, которая, по его мнению, была виновата во всех его бедах. Но потом пришлось внять угрозе. Злокозненный кобель знал, на какую мозоль давить. Трагически медленно Шэнь Цзю перевернулся со спины на живот. Потом задумался и стянул штаны: хватит с него на сегодня испорченной одежды. Бинхэ тут же лизнул голую ягодицу, оставляя влажный след. — Папочка, подними задницу и разведи ноги. Шэнь Цзю выругался вслух и встал на колени, опираясь на локти. — Папочка, не вижу твой бутончик. Шэнь Цзю выругался еще раз и развел ноги в стороны. Бинхэ довольно зарычал. — Папочка самый лучший! Щенячья радость в голосе быстро сменилась подозрением: — Но сберег ли он свой цветок для меня? Шэнь Цзю даже вскрикнуть не успел, как блудливый язык воткнулся ему между ягодиц, мазнул около тесного входа и начал протискиваться внутрь. — Папочкин цветочек такой тесный, — в голос вернулась восторженность. — Бинхэ очень счастлив раскрывать его первым! Вот кобель! Как будто будь он не первым, ушел бы восвояси. — Будь иначе, мне пришлось бы простить папочку, ведь я его так люблю. Но я бы очень страдал. Знаешь, Шэнь Цзю, люди в ответе за тех, кого приручили. Шэнь Цзю закусил нижнюю губу, сдерживая то ли крик, то ли стон. Давление в заднице усиливалось, переходя черту легкого дискомфорта в приятное покалывание. Низ живота тянуло, а собственный член бесстыже протекал на землю. И как он дожил до такого? Говорящая демоническая псина, причем его собственная, воскресла из мертвых, чтобы сейчас вылизывать ему зад, говорить про любовь и читать нотации. Такое вообще бывает? А он сам стоит с добровольно спущенными штанами и еле сдерживается, чтобы не толкаться чужому языку навстречу. — Папочка, я все слышу. Не сдерживайся, так тебе будет легче. Раньше Шэнь Цзю наивно полагал, что это Шан Цинхуа извращенец. Тот, не стесняясь публики, целовал Мобэй Цзюня в нос и приговаривал «мой король». В ответ пес смотрел на него холодно, как будто сверху вниз, но то и дело вилял хвостом. Детский сад. Если бы его увидел сейчас Цинхуа…Шэнь Цзю, вероятно, прославился бы на весь клуб собаководов: за философскую глубину отношений между человеком и животным. Ох, блять! Шэнь Цзю чуть не повалился на землю, когда тяжелая туша отчасти взгромоздилась ему на спину. Толстый склизкий кончик потерся между раскрытых ягодиц. — Папочка, будь хорошей сучкой. — Бинхэ, ты вообще, охренел! Слезь с меня, я еще не готов, — от возмущения и тревоги за целостность стратегически важной точки Шэнь Цзю опустился до словесного общения с наглой псиной. Нормы морали Шэнь Цзю сильно пошатнулись: отдавать команды собаке — это нормально, но вести романтическую беседу с натуральным кобелем — уже чересчур. Но видят небеса, то ли еще будет! — Шэнь Цзю, если твой цветок пока не готов зацвести, поработай пальцами, — Бинхэ как заботливый любовник внял просьбе и не стал ломиться напролом. «Развратная псина! Где ты только понабрался таких эпитетов?» — Шэнь Цзю вновь уплыл мыслями от происходящего. Но когда Бинхэ больно укусил его за шею, он больше не стал тянуть и изматывать терпение демона, и, изловчившись, принялся растягивать анус пальцами. Тот был податливым и до безобразия влажным от обилия собачьих слюней. Сдержанности демона надолго не хватило. К счастью, Шэнь Цзю готовил себя очень энергично. Бинхэ вернулся на позицию, собачий хрен снова уперся в нежное отверстие. Как Шэнь Цзю не расплакался и не развалился на части от болезненного вторжения, он сам не понял. Очевидно, с такими, блять, размерами, не то что в девственный цветочек нельзя соваться, но и вообще ни в какой! — Папочка, не скули, — слова Бинхэ сопровождались рычанием. Сам бы себя трахнул — я бы посмотрел! И так-то физически невыносимо, так еще и словесные издевательства? Бинхэ, ты настоящая скотина! Убийственный толстый хрен, который Шэнь Цзю не отрезал когда-то только по малодушию, не давал передышек и безжалостно долбился в анус. Псина, что ты делаешь?! Так с цветка все лепестки опадут! — Помедленнее, Бинхэ, медленнее. — Папочка просит? — Папочка приказывает! Ублюдочная псина, сбавь обороты! На удивление кобель послушался и замедлил темп. Может в собаку вселился демон-мазохист? В какой-то момент Шэнь Цзю в очередной раз за сегодня стало очень стыдно, потому что когда он привык к размеру и интенсивности, ему сделалось слишком приятно. Грудь собаки давила на спину, передние лапы прижимались к бокам, длинный язык обхаживал шею, увесистые яйца били по заднице при каждом толчке. Боль и удовольствие смешались. Шэнь Цзю наконец сдался ощущениям и издал тихий стон. — Папочка, я так горжусь тобой! Похабные реплики скотины только усиливали постыдное возбуждение. Шэнь Цзю совсем было расслабился, когда услышал пока еще вдалеке шаги. Это мог быть только один человек. — Бинхэ, быстро вытащи! Брат возвращается!***
