Паук

14:30 19 апреля 2012. Изменилось ли что-нибудь. Нет, все как прежде, я иду своим путем среди толп что просто существуют. Меня не заботят шепотки и смех за моей спиной, мне все равно на бросаемые в мою сторону взгляды. Изменился ли я. Да, но я говорю не о приобретенных силах, прошло всего лишь три дня с моего появления здесь – в которое верится с трудом. Мысли о переселении душ, возможно сознаний, были отброшены словно смятая бумажка из под леденца. Я ощущаю что всегда был таким, где-то внутри, там за горизонтом событий разума жил другой я. Он любил, убивал, сочувствовал и горевал. Я много думал, многое осознал и принял. Раковина была разбита изнутри, подтачиваемая одиночеством и непониманием, она трескалась год за годом, давление все разрастающегося «Я» нарастало медленно и неотвратимо, могли пройти годы, десятилетия или даже века пока произойдет взрыв, или я бы умер так и не познав что я есть, кто я. Триггером стал укус паука, делая селфи среди толпы школьников прежний «Я» не думал что все так обернется, что я стану другим, что в моем жалком существовании будет смысл. Прижавшись спиной к прозрачной стенке террариума с облигатными членистоногими и строя глупую рожу, я делал фотографии с желанием отправить их Мей. Внутри же было пусто и тоскливо, я видел как она страдает от того что я одинок. Она знала что у меня нет друзей – их заменил интернет, кино, книги и музыка. После смерти дяди Бена мы стали отдалятся, она изо всех сил старалась прокормить нас работая сверхурочно, я же закрывался от всего мира. В сознании «старого Питера» он представлялся как бетонные полусферы сомкнутые по экватору его жизни, мир был холоден и сер, подавляюще бездушный и отталкивающе холодный. Но не теперь. Хватит! Достаточно существовать, достаточно сожалеть о прошлом и закрывать глаза на будущее. Хватит мечтать о признании и возводить себе кумиров которым наплевать на тебя. Мир ярок и широк, он необъятен пусть остальные говорят иначе. Вздохнув и сфокусировав взгляд на ярком джемпере впереди сидящей ученице, я распрямил спину подняв свое лицо с парты. Мне было скучно и перечитав несколько параграфов учебника по биологии я просто уронил голову на скрещенные руки. За окном шел дождь, множество учеников последовали моему примеру, некоторые все же слушали уныло вещавшего преподавателя. Из задумчивого состояния меня вывела девушка что жила двумя этажами ниже, она увлеченно рисовала что-то у себя в тетради и не заметила меня. Я вспомнил кто она - Мишель Джонс. Она была тихоней, как и я, не лезла в конфликты, не состояла в каких-нибудь кружках по интересах. Но в отличии от себя прежнего я видел в ней искорку жизни, то как она получала удовольствие от рисования, то как ей нравилось получать отличные оценки, и то как она пыталась скрыть превосходство и надменность во взгляде на тупое стадо большинства. Хотя возможно это была жалость, или отчаянье. Карие глаза блеснули в отсветах ламп и мне ничего не оставалось как улыбнуться. Минуту ничего не происходило, гипнотизируя взглядом друг друга словно ведя дуэль мы ждали кто же победит в противостоянии. Не было агрессии, непонимания или вызова – был лишь интерес. Звонок заставил нас отвлечься, быстро побросав вещи в рюкзак я выскочил из класса. Это был последний урок, и на сегодня я запланировал прогулку по городу. Дождь легким бризом омывал землю, стальные облака нависали над железобетонным муравейником готовые вот-вот обвалится, погребя под собой несколько миллионов живых существ. Толпы людей что курсировали от одной точки жизни к другой заставляли задуматься – зачем мне это? Сражаться, рисковать и терпеть боль ради их существования, ради сохранения и приумножения их благ, ради их мнимых свобод и догм в которые они завернулись словно в коконы связанные стальными цепями. Человечеству всегда было присуще саморазрушение, но среди бескрайней черноты ошибок пробиваются лучи надежды. Индивиды что жертвуют всем ради шанса разорвать порочный круг ярости и злобы, незнания и фанатизма веры. С большой силой – приходит огромная ответственность. Данная фраза, повторяемая про себя вновь и вновь, вызывала ощущение абсурда и дикости этого суждения. Сила – будь то физическая мощь, интеллектуальная или материальная – она ничто. За что мне отвечать если я не верю в силу? Я верю в возможность. Возможность что-то сделать, шанс быть человеком – слабым и в то же время наделенным огромным потенциалом к творению и разрушению. Я не хочу жалеть об упущенной возможности что-то изменить, я ненавижу жалеть. Один персонаж, проживший тысячелетия и наделенный колоссальным опытом однажды сказал: «-Делай или не делай, не пытайся.» Он совершал множество ошибок, он принимал решения или не принимал, он убивал или щадил – но он никогда не жалел. Пусть это прозвучит банально, но при всем моем презрении к государствам, социуму и человечеству в целом – я буду действовать. Без оглядки на методы и мораль, не смотря на чье-то мнение в этом вопросе. Я не устанавливаю правила – их нет. Я не обременен моралью – она гротескная маска на лице человечества, но я вынужден её носить. Я буду любить и ненавидеть, буду убивать и дарить жизнь, я не отрину эмоции и привязанности, ведь я не биоробот, не безвольная машина решающая уравнения. Я человек… 19:50 Вечер опускал темную завесу на никогда не спящий город, он не так силен и вынослив как кажется, его мучает бессонница с самого рождения, она будет длится до его смерти, физической или духовной – не имеет значения. Однажды он замолчит, не издаст ни звука, ни крика, ни стона. Лишь ветер будет выть в его костях что рвут своими остриями бескрайнее небо. Он потухнет перегоревшей лампой, свет перестанет озарять его тело и людей что обитают в его нутре. Мрак, бесконечный и беспробудный – словно сон мертвеца. Но пока я жив – этого не случится, все изменится в лучшую или худшую сторону. Это не имеет значения, это неотвратимо и неизбежно. Как каждое «живое существо», он меняется под многими факторами, его поражают болезни, на его теле остаются шрамы, но он выживет. Год назад он был погребен под кучей камня и метала что составляли его плоть, покрыт оспинами пожара и останками тел армии вторжения залитых кровью защитников. Их называют «Читаури», но это также не важно, они мертвы. Мертвы все до единого, группа людей с экстраординарными способностями остановила их. Политики и СМИ мусолят один и тот же вопрос. Вопрос что поддерживает их рейтинги и словно кость брошенная своре собак создала распри в их стаде. Сравнение человечества с собакой не лучшее, но самое понятное. Этот вопрос – Какой ценой? Каждого кто спросил бы у меня ответ я бы огрел кулаком в челюсть. Не вам решать, не тем кто сидел и ссался в портки среди завалов, не тем кто в уютном кабинете попивал кофе и требовал сводки у аналитиков. «Мстители» были тем карающим мечем что пробил сердце врага. Политики кричат об отсутствии контроля над «гуманоидным ОМП», я бы им и обычного не доверил. Правильные вопросы звучат так: -Кто допустил? -Где была армия? -И когда вас посадят? Три обобщенных вопроса что ни разу не звучали в официальных источниках средств массовой «истерии». Старый я фанател от их героизма, от их сил и решимости сражаться, не потому что он хотел быть таким – потому что все желали быть ими. Но сейчас не об этом, сейчас сидя в своем кресле у стола заваленного бумагами и учебниками я дышал. Как просто это звучит и как сложно это описать. Я разучился дышать, я разучился получать наслаждение от самого факта жизни. Это исходит из смены личности, её эволюции или регресса – смотря с какой стороны смотреть, как и всегда. Замечали когда-нибудь что ваше мнение все время меняется, замечали что ваша личность в шесть лет и то кем вы стали в двенадцать совершенно разные люди? Я понял это когда оказался здесь, не знаю был ли я здесь всегда – но хочется верить что да. Или это все сон агонизирующего сознания, утешает что если я умираю – то скорее всего не пойму так ли это на самом деле. Грань реальности размыта, понятия подменяются ложью а ложь становится правдой. Что есть реальность, что есть ложь и что есть правда? Ответ лежит в самом доступном месте, не в гугле, не в книге или тетрадке, она лежит в вашем разуме. И так же, как статья на «Википедии» дополняется или меняется, так же и в вашей голове… -Питер, я пошла… Отвлечься от философских диспутов с самим собой помогла тетя, глянув на часы я выскочил в коридор и попрощавшись стоял с улыбкой в дверном проеме. Она улыбалась, ведь она была счастлива – её племянник «ожил», она ведь уже сдалась и я не виню её за это, я знаю что все было слишком сложно и взвалилось непосильной ношей на её хрупки плечи. Не найдя способа помочь мне она просто стала заботится обо мне из всех последних сил, она пыталась заменить мне мать не понимая что уже стала ей. Закрыв дверь пришлось растереть лицо руками, дав себе мысленного пинка выйти из состояния меланхолии: -Пора просыпаться друг, тебе предстоит много работы. Через две минуты квартира погрузилась во тьму изредка разгоняемую лучами прорывающихся сквозь завесу дождя фар машин. Черные кроссовки и в тон им джинсы, серая толстовка с капюшоном. В рюкзаке три бутылки с «домашним» напалмом, старые тетины колготки и грубо сваренный в школьном кабинете труда кастет. Такой набор более присущ юному поджигателю-хулигану, либо отчаявшемуся маргиналу, но никак не будущему супергерою. Расставим все точки на «И» сразу же – я не собираюсь быть супергероем, не буду выступать с лозунгами о защите людей, не буду давать автографы и созывать пресс-конференции, не буду носить «трико». Я не буду кувалдой что нависнет облаком страха над злом во всех его проявлениях. Я не призираю их – это их выбор, их жизнь и за это их стоит уважать, даже если я считаю их неправыми. Я вижу себя скальпелем, тонким, незаметным стилетом что одним уколом оборвет угрозу, будущею или настоящую не имеет значения. Я возьму на себя роль чистильщика, обычного уборщика что тонкой гребенкой выметет ненужный и опасный мусор. Я не судья и не палач, я не бог и не зарвавшийся подросток с манией величия и комплексом героя. Мне не нужно признание или почитание, мне нужно осознание того что я делаю хоть что-то. Что я не бесполезен, что я не жалкий трус боящийся сделать выбор. Я утоплю преступные элементы в удушливой клоаке паники, заставлю их бояться и прятаться в своих норах ожидая моего прихода. Возможно я не прав, нельзя отрицать этого, но как всегда мнение большинства будет решающим – но не для меня. Я решил – я это сделаю. 22:16 Автобус мчал меня в сторону Бруклина, размытые силуэты зданий и улиц проносились мимо моего сознания, залитые небесной влагой окна искажали суть словно призма. Ночь медленно опускалась на город тысячи огней, будь я Сантой – переименовал бы Нью-Йорк в Лапландию. Эта мысль вызвала улыбку, губы растянулись в легкой усмешке, посмотрев на время я отписал Мей что ложусь спать и желаю ей спокойного дежурства. Не читая ответ я вырубил телефон и замотал его в толстый слой фольги, перестраховка так себе – неудобно, но что поделать, пока что я не располагаю пригодными для моей работы девайсами, пока-что. Минимум это «железо», собрать и написать софт я смогу и сам – что в ближайшем будущем сделаю, не сомневаюсь. Перед выходом из нутра автобуса я не одевал капюшон, я и так сольюсь с толпой, тем более толстовка не будет засвечена. Квартал за кварталом я шел по ночному городу к портовым складам на Брайтоне, точнее сказать к восточной секции, она «впритык» подходит к аэропорту Джона Кеннеди, и я с точностью в девяносто процентов уверен что она используется с той же целью что и в прошлом мире. Цель проста – место для хранения и сортировки контрабанды: наркотики, оружие, люди… Я заходил со стороны залива, с моими новоприобретенными способностями это было легче легкого. И вот сидя под прикрытием грузового крана я наблюдал кипучую суету в доках, прожекторы рвали своими лучами ночное небо а техника гудела моторами выбрасывая клубы солярного дыма. Толстовка была снята и упакована в рюкзак в герметичный пакет – опасаюсь что емкости с горючим веществом прольются и единственная приличная толстовка из теперь уже моих запасов безвозмездно испортится. Глаза быстро привыкли к тьме ночи, в спину дул прохладный бриз и приносил запахи порта – нефтепродукты, мусор и дохлятина – не духи, совсем не цветочный аромат. Не став сидеть у земли, я приклеиваясь ладонями и оголенными ступнями к металлу конструкции крана полез на самый верх, кстати, я бы предпочел лезть в носках – металл достаточно охладился и было малость не комфортно – но они зараза липнут и норовят слезть с моих ног. Ловким пауком я вскарабкался на самый верх и с комфортом расположился на краю балочной стрелки. Обзор открывался шикарный, пожалев что телефон замотан в кокон фольги предотвращая испускание сигналов, я просто стал ждать, изредка отвлекаясь на громкие звуки или минимум активности. 3:22 Зевая, я поглядывал на по капельке светлеющее небо, еще час и придется бежать домой, пока тетя не вернулась. Пять минут скуки были вознаграждены тихим шумом моторной лодки, мой усилившийся слух точно определил источник шума и сфокусировав взгляд я увидел катер с низким силуэтом, он шел на малых оборотах с выключенными огнями. До того как он причалил я успел спустится. Обострившееся зрение выцепило пятерку фигур что проследовали из девятого ангара в сторону пирса – встречающая делегация, только вместо венков из цветов и пальмового листья на их плечи были одеты ремни что держали автоматические комплексы на основе «AR-15», уж я то в них разбираюсь. Тихие переговоры доносились ко мне обрывками фраз, не дожидаясь разгрузки я перебежками добрался к блокам контейнеров рядом со складом, засев в самом темном углу я достал из кармана «маску» и медицинские перчатки: -Ну вот колготки, настало ваше время… Прошептав во тьму я напялил плотный капрон на лицо и смотав остаток вокруг шеи завязав узлом по типу шарфика нырнул к жестяной стене. Ртутной каплей что против всех законов физики стекает вверх я забрался на крышу, так же на четвереньках – распределяя весь вес на четыре конечности я без шума и пыли добрался до вентиляционных окон. Прислонив ладонь к окну я повторил свой трюк с поднятием стекла и мягко опустил его рядом. Нырнув вниз я перетек на потолок и завис в пересечении теней висящих ламп. Подомной кипела жизнь, в автобусы с логотипом федеральной службы доставки грузили товар, пряча их в специально выделанные ниши, в дальнем углу летели искры от болгарок и вспыхивали яркие вспышки сварочных аппаратов. Ну правильно: угнали, переделали, сменили номера, развезли товар, уничтожили, возможно все не так – но это общая картина, пусть с ней копы разбираются или федералы. Я был слегка огорчен, тара с прямоугольными брикетами никак не походила на оружие или взрывчатку – но его полно на бойцах наркокартеля, да и правило гласящее – где есть наркотики, там всегда будут деньги – работает в большинстве ситуаций. Что же приступим, темным пятном перетекая с одной балки на другую я считал. Пять машин, две на ходу две в работе и одна разобрана. Два поддона с брикетами, два бойца у входа, два снаружи, четверо расселись на диване рядом с лестницей к кабинету начальника – через плотно-подогнанные жалюзи было сложно разглядеть сколько человек внутри, но ощущения говорили что двое. Еще шестеро работали с машинами, это как нельзя кстати – среди визга и треска они не услышат по большому счету ничего. Кастет скользнул на пальцы и я расслабился, темной тряпкой спланировав на ближайшего противника без затей врезал локтем в голову, тихий хруст известил о его кончине, шея была смята словно пожеванная жестяная банка, не теряя времени схватился за лодыжки мертвеца и отволок его во тьму. Рывок влево, начинаю резкий разбег, сердце вырывается из груди, все становится отчетливо ярким, контраст зашкаливает. Отчетливо вижу поворачивающегося ко мне человека, в руках зажат автомат, серая куртка и полувоенные штаны, лицо исполосовано татуировками а рот разевается в желании крикнуть. Распрямить ладонь, перенести всю тяжесть тела и вложить в один удар, размытой тенью сближаюсь с бандитом и впечатываю раскрытую словно капюшон кобры ладонь в гортань сминая её, крик захлебывается в тихом сипе. Его тело получив всю инерцию удара изломанной куклой отлетает назад. Хватаюсь за его плечи и ухожу вместе с ним в перекат, прокатившись в обнимку с мертвецом вскакиваю и бегу к выходу. Перед моим взором пронеслись стеллажи с россыпью деталей и инструментов, выхватываю две отвертки, перекат наружу и тело пружиной вскакивает в высоком прыжке, левая отвертка пробивает подбородок бойца что был ближе ко мне, отталкиваюсь ступнями от его плеч дикой кошкой влетаю в удивленно распахнувшего глаза латиноса. Отвертка пробивает грудную клетку в районе сердца, левая рука зажимает ему рот, почти упав он обмяк и я снова вышел из переката. Попрыгав на месте и похрустев шеей схватил труп за шиворот и потащил внутрь, стягивая тело за телом во мне росло отвращение. Не к ним, к себе. Пробивая им головы, ломая шеи и прорубая острыми предметами их гортани я заливал все кровью, горячей и смердящей металлом. Отринув все мысли нырнул к микроавтобусам, удар коленом о дверь придавливает голову бандита, с остервенением наношу несколько ударов перемалывая его шею дверной рамой. Взвиваюсь в прыжке и с разворота внося всю свою массу и инерцию бью пяткой в нос вскинувшегося бандюка, его голова мотнувшись с громким звуком впечатывается в борт фургона оставляя кровавую вмятину. Носок подбивает осколок камня, вторым ударом бью выстреливая им в лицо последнего, работающая болгарка визжит брызгая искрами, а я утаскиваю тупы под днище дальнего фургона. Подскочив к рубильнику резким движением рву провода обмотки, искры взрываются удушливым облаком горелой проводки. Диск пилы резко начал замедляться, босые ступни толкают тело вперед, к мягкому уголку что устроили себе солдаты картеля. Они начали перекрикиваться на испанском, давая мне точную корректировку прыжка. Врубаюсь в дальнего слева, ступни зафиксированы на его тазобедренной кости, руки обволакивают его скулы и с резким рывком вызывают щелчок позвонков. Отталкиваюсь от падающего тела взвиваясь в обратном сальто, перекат и бью в пах горланящего, резкий апперкот взрывается облаком крови с частичками крошева зубов, выхватываю отвертку, удар под колено, рывок за шиворот и несколько резких уколов в грудь что слились в один. Перехватываю направленный в мое лицо пистолет, большой палец срывает защелку и обратным движением вытаскиваю затворную раму что бы затем вогнать её в глаз последнего. Подхватываю винтовку и начинаю разбег, в последний момент отталкиваюсь от спинки дивана взмывая вверх, очередь рвет свето-вспышками тьму помещения, стекло пробитое моим телом обволакивает словно блестящий кокон шелкопряда, падаю боком на стол заваленный бумагами и разными предметами. Нога тут же отталкивает зажатый в руке мужчины ствол и он судорожно нажимает на курок. Сменив положение тела из горизонтального на вертикальное за секунду, начинаю работать локтями, он пытался сопротивляться но резкие и точные удары рвали его оборону, выбрасываю руку и захватив его шею делаю бросок, с дальнейшим резким движением ломающим шею. -Toma lo que quieras! Резкий удар ногой в грудь отбрасывает тучного мужчину одетого в дорогой костюм на стену, срывая своим телом полки и висящие бумаги он сполз вниз. Подняв оброненный предыдущим хозяином пистолет выстрелил ему в лицо. Выстрел, выстрел, выстрел, вспышки света озаряли помещение офиса словно раскаты далекой грозы, грохот вызывал писк в ушах а нос щекотал запах пороха. Пальцы обмякли, пистолет выпал из руки с тихим ударом столкнувшись о пол, я повалился следом. Тело била дрожь, слезы текли из глаз а ком подступивший к горлу был готов вот-вот исчезнуть вызывая обильную рвоту. Стуча кулаком по мягкому ворсистому ковру я сквозь стиснутые зубы ревел, выплескивая всю накопившуюся злость и страх. Сорвав полотно колготок с лица я резко задышал, мне не хватало воздуха. Это длилось не более десяти минут, приступ паники и отторжения был ожидаем, но это нужно было сделать, сделать что бы дальше было легче. Главное было не останавливаться на пол пути, не дрогнуть, не сдаться… 4:55 Тела были стащены в кучу, все оружие что было отобранное мной как приемлемое аккуратно свалено в сумку, три пачки денег суммой тридцать тысяч вечнозеленых лежали на дне рюкзака. Все остальное было свалено в центр склада, облив все принесенным напалмом я вышел наружу, через две минуты сработает таймер – самодельный детонатор на основе батарейки и детских часов Хелоу-Китти. Я не видел как он рванул, но зарево пожара алело видимое на многие километры. Первый автобус стартовавший в трех кварталах западней нес меня домой, я выбирал места с минимумом камер и с редким освещением. Скрипучий старикан мерно пыхтел движком в такт легкого кантри что лилось из радио, водитель сонным взглядом мазнул по моей фигуре и получил бакс за проезд уткнулся красными белками глаз на дорогу. Открыв рюкзак я достал телефон и включил его, размотал наушники и воткнул их в уши пытаясь этим не дать себе заснуть, нервы были истощены как и мое тело, я выжал его досуха. Пиктограмма сети зажглась уверенными четырьмя полосками и я открыл чат с тетей. Единственное сообщение гласило: -Спокойной ночи Питер. Рассветные лучи солнца пробивались сквозь горизонт, жарким облаком опаляя светящуюся синеву неба. Прохлада ночи уходила под неуклонным давлением солнечных лучей, легкий туман подымался над асфальтом скрывая в легкой дымке очертания строений. Квартал за кварталом рейс номер 118D нес меня домой, капюшон толстовки слегка смягчал дребезжание стекла в которое я уткнулся головой. Я устал, я раздавлен, но в глубине души горит яркое пламя. Оно шепчет что я прав. Ведь я прав?..