Паук

      00:24 2 мая 2012 год. Куинс.       Как бы хотелось описать ночную тишину, с легким посвистыванием ветра, далеким скрипом покрышек и легким шелестом листвы — но этого и в помине не было. Ночной город гремел звуками машин, криками и пьяным гоготом, музыкой льющейся из клубов и баров и редкими хлопками стрельбы. Сине-красные маяки мигали своими огнями пытаясь разогнать ночную бурлящую гладь под названием Нью-Йорк. В узкой комнатушке на последнем этаже жилого дома по семьдесят девятой улице горел свет, тонкие бледные пальцы с грубо обрезанными ногтями в неистовстве стучали по клавиатуре старенького компьютера, бледный свет монитора освещал осунувшееся лицо подростка, неявные мешки под глазами, покрасневшие белки глаз и судорожная улыбка. Тени отбрасываемые ветвями деревьев играли хороводы на стене за моей спиной — да этот паренек выглядящий как псих это я. Ну не совсем я, дело в том что все не так просто. Второй шанс накрыл меня с головой и я прыгнул в омут жизни сполна, в то время как глупый мальчишка доселе тихо сидевший на задворках сознания сходил с ума от увиденного. Мне жаль его, ведь сейчас думая что избавился от меня он переборов истерику — в чем я ему помог, искал информацию о шизофрении и как с этим бороться. Немного обидно — ведь я не шизик, и я это доказал как ему так и себе просто уступив контроль. Я чувствовал что ему конец, он словно фарфоровая ваза покрытая трещинами — готов вот-вот умереть рассыпавшись мириадами осколков по полу музея моего я. Мысль о музее перешла по параллели сделав вывод что я в этом смысле ископаемое — пережиток прошлой эпохи. Парень уже дошел до того что в своей истерике распадающейся личности начал забывать что он искал, судорожные переключения между вкладками, перескакивание по истории браузера и тихое бормотание — он бы кричал и выл чем неизбежно разбудил бы тетю Мей. Она тяжело работала всю неделю и я не хотел помешать её отдыху, так что слегка перехватил контроль над телом. Я понял что мне нужно было отпустить его, он сам разрушит себя и уйдет, по большему счету я облегчаю и ускоряю протекание его агонии. Через пять минут слова вбиваемые пальцами стали превращаться в непонятные абракадабры, глаза закатились еще через десять. Сердце замедляло свой ход пока резко не остановилось, взяв тело под свой контроль я потемневшим и ослабевшим зрением выхватил отсветы огней города в ночном небе, время на электронных часах что стояли на полке напротив. Расплывчатые зеленые числа гласили что сейчас пол двенадцатого и просто упал на пол…

***

      А все началось двадцатого апреля, в ту ночь я убил десяток человек и сжег склад вместе с трупами. Я успел забежать в квартиру за пять минут до того как услышал шаги тети и звук открываемой двери. Выйдя из душа с полотенцем на голове я улыбнулся Мей:       -Доброе утро.       -Доброе, ты так рано поднялся? -Что опять кошмар? Она устало улыбнулась и поправив выбившиеся из прически пряди медовых волос слегка толкнула меня боком что бы я посторонился пуская её в ванную.       -Ну ничего себе, я принимаю это как вызов… Дверь захлопнулась прямо перед моим носом, из-за неё послышался легкий смех и плеск воды. Улыбка тут же сползла с моего лица восковой маской, нет я и вправду люблю её, я и вправду рад но я устал, да это слегка лицемерно… Ладно, это лицемерно, пора называть вещи своими именами. Я подросток, я военный, убийца и шпион, я лицемер…       Голову прострелило тупой болью, тело без моего контроля метнулось в сторону комнаты но волевым усилием я загнал его обратно. Я взрослый мужик — но в этот момент был готов разрыдаться как маленькая девочка у которой отобрали любимого мишку.       -Какого хрена? Голос был сиплый и какой-то потерянный, неуверенный и истеричный. Взяв себя в руки я прислушался к звукам в ванной комнате. Плеск воды и тихое пение — тетя любит отмокать по минут двадцать, петь она тоже любит но стесняется этого. Это нужно решить здесь и сейчас, забежав в комнату я забросил полотенце под кровать и стал напротив зеркала, предо мной, в отражении стоял шестнадцатилетний подросток, тонкие руки и ноги с острыми коленками, сухощавое телосложение без намека на мышцы. Бледная кожа тела, несколько ссадин на боку и на лодыжках — следы моих вчерашних трений с бандитами. Бледное лицо с расширенными в ужасе зрачками и искривленный в недоумении рот. Вздохнув я закрыл глаза и по наитию ушел во тьму…       Тело подростка пошатнулось, выставив руку что бы не упасть он дотронулся ладонью к стеклу. Открыв глаза он в ужасе отшатнулся от открывшегося зрелища — в отражении, прислонив руку к стеклу стоял мужчина так похожий на него и в то же время другой. Лицо приобрело хищные черты, холодные серые глаза и легкая щетина на забрызганном кровью лице. Потеки темно-алой крови стекали по его лбу опадая капельками на острой щетине подбородка, скулы пересекали тонкие полоски шрамов а губы были искривлены в легкой усмешке. На нем была одета военная форма, но он такой никогда не видел, без знаков различия и другой символики — полностью черная, маслянистые разводы крови стекали прорезая дорожки на поверхности пластинчатого нагрудника, сделанного из материала похожего на пластик. Отшатнувшись он схватился за голову, образы вчерашней ночи нахлынули на него темным водопадом страха и отвращения, ужаса и боли. Упав на колени он схватился за голову, темные волосы мокрыми сосульками опадали на его глаза пока он следил за зеркально повторяющим его действия ужасе. Он был так же на коленях, так же держался за голову и его рот так же был открыт в безумном немом крике. Но глаза, глаза — зеркала души — они были холодны и спокойны. Но не такие какими обладают мертвецы, в них была жизнь, скрытая под серыми стальными облаками воли, они презирали мальчишку за его слабость и жалели его. Жалели потому что он снова закроет чужие глаза, снова убьет, но в этот раз не по своей воле — ведь он не может уйти оставив его, он не знает как. Но вдруг мужчина дернулся и встал в полный рост:       -Встань Питер. В разуме мальчишки прозвучал голос, властный и сильный но без подавляющей мощи, он пытался не напугать ребенка.       -Нет, нет, это все в моей голове. -Я сошел с ума…       -Да, я в твоей голове, и как не прискорбно тебе об этом сообщать но ты сошел с ума, и я в этом напрямую виноват. -Прости меня Питер…       Подросток с бормотаниями что все это бред встал и не слушая голос в голове побрел к своему рюкзаку, ему нужно было удостовериться что вчерашнего не было, что это был лишь сон…       -Да я во сне, ха-х. -Точно во сне, ты не настоящий… Открыв рюкзак он с глупой улыбкой начал доставать пакеты, он знал что он их туда не клал, он не помнил этого. Пальцы дотронулись к пачке бумаги что оказалась стопкой денег. С визгом отбросив рюкзак он метнулся в сторону гостиной но упал на пол. Словно все его мышцы занемели в момент, и с земли поднялся другой человек — прямая осанка и скупые но грациозные движения. Приоткрыв дверь он удостоверился что тетя все еще в душе и прикрыв до тихого щелчка, собрал все обратно в рюкзак и забросил в шкаф к набитой оружием сумке, мягко прикрыв раздвижную дверь вернулся к зеркалу. Напротив меня стоял Я-Питер, но он был безумен, кровь заливала его рот и грудь, она пузырилась на губах и он визжал в моем мозгу:       -Это не я! -Я весь в крови и эти деньги не мои! -Ты убил их, ты убил меня! Мне было грустно и больно, я не мог ничего изменить, я не мог его спасти. Сосредоточившись я загнал его в дальний уголок сознания обволакивая саваном сна:       -Спи Питер, пусть тебе приснятся хорошие сны, спи…

***

      00:38       Открывать глаза было тяжело, тело не слушалось, ощущения песка что резал белок глаз и тонкие дорожки соленых слез. Вдохи были тяжелы, горло драло словно я глотнул наждачной бумаги и она терлась о стенки гортани. Ослабевшей рукой дотронулся к своему лицу — моему лицу, бесповоротно и до конца. Тонкие дорожки крови засохли бурой коркой залив мне рот и подбородок, меня тошнило, голова кружилась но в ней было спокойно и умиротворенно чего не могу сказать о возможно душе, если она конечно у меня есть. В груди было тяжело, мерзко и злоба на самого себя клокотала адским котлом раскаленной серы вырывающейся горьким дымом стонов из моей груди. Шатаясь я побрел к зеркалу и дотронулся рукой к отражающей поверхности, подняв взгляд я увидел свое отражение. Сгорбленные плечи, трясущиеся руки и упавший, мертвый взгляд на лице психопата:       -Жалкое зрелище, ты даже не способен быть человеком! Злость клокотала в моей груди, на себя — за то что убил невиновного пусть и не желая этого, за то что отобрал жизнь племянника Мей, которую безмерно уважал. Холодный саван воли остудил кипящий океан злобы. Воспоминания мальчика ворвались в мой разум бурей солнечных лучей, тихим дождем одиночества и плеском волн нежности к единственному человеку что был ему дорог.       -Спасибо Питер, спасибо… Плечи распрямились, пропал тремор конечностей, лицо разгладилось превратившись в маску спокойствия, глаза отражали стальной блеск решимости идти до конца.       -Это я, вот теперь это я! Прошипев и огрев свое отражение горящим взглядом я наставил палец прямо ему в лицо:       -Ты будешь достоин, ты не имеешь права быть тряпкой после всего что ты сделал. -Запомни! Я шипел, ведь разбудить усталую женщину что заботилась обо мне от всей души, было плевком на могилу Питера, на остатки моей совести и воли. Оттолкнувшись от стенки шкафа я упал на узкую кровать, смотря в потолок я думал о будущем, о решениях и их последствиях, я буду достоин…              11:20 5 мая 2012 год.       Школа бурлила адской смесью радости и ожидания, ведь объявление о школьном бале прозвучало пару минут назад. Обычно мерный голос из динамиков громкоговорителей игнорируется большинством, все так же занимались своими несомненно важными делами. Некоторые сплетничали, другие флиртовали а третьи тряслись от нежелания опростоволосится на уроке, не все учатся и выполняют домашку так же как и я. Система обучения слегка отличалась от той которую застал Конрад, теперь все более лайтово, ходи на обязательные уроки, сдавай контрольные хотя бы на средний бал и все будет нормально. Большинство учащихся не выбирали дополнительных уроков, не посещали консультации, не заморачивались будущей профессией. Все обучение было сдвинуто от получения знаний в угоду социализации и навыков общения, и я знаю что это нерабочая схема — вот вам прошлый владелец тела в пример. Эта мысль вызвала легкую грусть переросшую в глухое раздражение, меня бесило абсолютно все. Жирная и отвратительна кормежка в столовой, в стране где о борьбе с ожирением орут все каналы и газеты детям в школе подают бургеры с жаренной картошкой. Физкультура не обязательна, а те кто на неё ходят не ощущают духа соперничества или желания самосовершенствования для достижения целей — зачем ведь даже если ты проиграл тебе все равно скажут что победа не главное и ты молодец. С одной стороны это хорошо с психологической точки зрения, но другая сторона медали в том что стимул быть лучшим пропадает, и ты забиваешь…       Главная проблема созерцательного человечества в непреодолимой болезни — методичном саморазрушении. Стремясь к созиданию нельзя обойтись без разрушения предыдущего слоя, так называемого фундамента, но дорвавшись до взрывчатки на пол пути не останавливаются — очередной пример это я.       Выбросив около-психологический бред из головы двинулся в сторону класса географии, полезная наука. Двигаясь по коридору заполненному школьниками что в желании выделится превратились в пеструю компанию попугаев, самовыражение полезно — но не в таких вот случаях. Отвернувшись от толстушки в обтягивающих леопардовых лосинах я хмыкнул и на автомате увернулся от девушки что засмотрелась туда же куда и я, в её глазах я видел отвращение и легкое недоумение что переросло в судорожный страх осознания что она падает. Руки дернувшись выронили стопки бумаги придавленные к её груди, она поздно меня заметила и думая что я не успею увернуться сама дернулась в сторону не осознавая что упадет. Ловко подхватив за лямку рюкзака дернул её на себя, второй рукой поймал папку с пачкой листов, некоторые к сожаления вылетели из голубой корочки обложки. Улыбнувшись и отпустив потирающую плече «соседку» я ловко собрал бумажки отталкивая шокированных и удивленных школьников что просто смотрели не удосужившись даже помочь, я на корточках приблизился к последнему листу на котором был изображен непонятный монстр нарисованный грифельным карандашом. Чутье известило меня что надо мной кто-то стоит. Спокойно распрямившись я уткнулся взглядом в острый подбородок с легкой, только пробивающейся щетиной, пришлось поднять взгляд повыше. Немного не комфортно быть ростом метр шестьдесят.       Голубые глаза, массивный лоб и острые скулы — Флеш Томпсон, наш школьный спортсмен и знаменитость. Я редко с ним пересекался, но он пугал Питера до дрожи, конечно — метр восемьдесят, накачанный, широкоплечий капитан школьной футбольной команды. Он подал мне слегка смятый листок бумаги который я пропустил и хлопнув по плечу уверенно направился к компании ребят одетых в куртки футбольной команды, девчонки стоявшие рядом стразу начали шептаться, галдеж возобновился и я подошел к потеряшке отдавая бумаги, она поправив челку выдавила стеснительную улыбку — что на мой взгляд было странным ведь в последний раз она была спокойна как отдыхающая на горячем камне после сытного обеда анаконда.       -Привет Мишель.       -Привет Питер. Улыбнувшись опять помог ей собрать все в папку:       -Классно рисуешь… Звонок дребезжанием ворвался в коридоры и школьники хлопая шкафчиками собирались на уроки.       -Ты на географию ходишь? Я знал что она ходит, но решил проявить тактичность давая ей шанс отказаться, никогда не любил навязчивость.       -Да. Она успокоилась и двинулась вперед к переходу в соседний корпус, пройдя метров пять она обернулась:       -Так ты идешь? Кивнув поравнялся с ней:       -Рисунки…       -А что с ними не так?       -Нет, просто интересно…       -Понятно…              Весь урок географии мы нагло проболтали, я шутил она смеялась, она шутила я смеялся поражаясь черному юмору и иногда неуместному сарказму. Она мило улыбалась, мы обсуждали увлечения перескакивая с событий на мировой арене политики до нового клипа Бейонсе, обсуждали школу, музыку, литературу и бульварное чтиво. На моменте обсуждения музыкальной звезды я немного впал в осадок но она быстро это заметила и со смешками перескочила на другую тему, это было немного неловко и очень смешно. Что я делаю? Я завожу знакомство с противоположным полом если кому-то непонятно, после того случая я стал немного свободнее себя ощущать, Питер ушел, как и изрядная часть мрачного характера Конрада, остался лишь я — подросток с горой опыта и выбранной мною ношей. Это не придуманная миссия во имя спасения человечества зазнавшимся подростком которому вручили красную кнопку с подписью «Сила».       Я трезв в своих суждениях, не поддаюсь эмоциям и чувствам, будь-то чистка ствола или подтирание задницы я всегда обдумываю свои действия. К любому делу нужно подступать ответственно и методично. Мысль всегда опережает действие. Но тело было молодым, разум очистился от эмоциональных ударов даря мне невероятное спокойствие, я и не замечал ту гору мусора что скопилась в моем разуме. Горе потерь и сожалений что я так сильно ненавижу острыми рифами осели в океане моего старого я и были снесены бурей что родила новое. Гормоны играли в молодом и растущем организме чему я был преизрядно рад, я снова окунулся в ту пору жизни когда весь мир лежит у твоих ног а в голове витает дух свободы. Максимализм был легким пинком загнан в ту дыру откуда он выполз, глупость была обличена слабостью и не могла сопротивляться воле опытного человека прожившего нелегкую жизнь. Контролировать все в твоей жизни нереально, не стоит и пытаться, нужно просто делать и думать только о результате и его последствиях. Уйдя в свои мысли я был вышвырнут из задумчивости тычком под ребра.       -Тебе скучно? Её глаза потемнели а лицо окутала холодная маска безразличия.       -Прости, я задумался о двойственности человеческой сути. На мои извинения она и бровью не повела но при окончании фразы ей маска начала трескаться.       -Продолжай.       Собравшись с мыслями я решил слегка приоткрыться, может этот разговор поможет мне понять самого себя, тете я не расскажу об этом ни при каких условиях, если она узнает — это будет катастрофой, коллапсом, апокалипсисом моего существования — это будет уже не жизнь.       -Читала ли ты когда-нибудь произведение Роберта Льюиса Стивенсона под названием «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда. Я старался говорить спокойно и подбирать слова слегка медля с окончанием. Разглядывая свои ладони что лежали так близко к её я поднял взгляд посмотрев ей в глаза — это был крах. Они были расширены в ужасе и осознании, в голове проскочили тысячи вариантов решения «проблемы» — от легкого удара по сонной артерии что вырубит её на пол часа после чего я притворюсь что этого разговора не было — до дебильных оправданий что я простой псих, но вмиг все изменилось я заметил притворство, она меня тролила, и в подтверждение:       -Так ты не Питер Паркер? Это было произнесено с легким придыханием и живым интересом игравшим на её лице.       -Конечно нет, я злобный девяносто-шести щупальцевый ксеноморф из далекого космоса что прилетел установить тотальный контроль…       -За мороженным. Она опять мило улыбнулась, во мне бурлила гамма чувств от злости на свою несдержанность до легкого интереса к этой девушке что крепчал с каждой минутой, поняв намек, я наклонил голову слегка вытянув руку вперед:       -Не соблаговолите ли вы принять мое предложение о поедании…       -Фисташкового. Покивав головой словно болванчик я продолжил:       -Фисташкового морожена сегодня… И поднял бровь в немом вопросе, в то время как проворачивал кисть руки как бы требуя продолжения.       -В шесть. Я улыбнулся и с легким хлопком соединил ладони вместе:       -Отлично. Она серьезно кивнула головой:       -Шикарно. Посмотрев на её лицо с легкой усмешкой наблюдающего за мной с наигранным подозрением.       -Ты станешь отличной актрисой, знаешь? Довольная улыбка и она потянулась всем телом, её глаза смотрели с легким прищуром, смешинки плясали в карих омутах:       -Я знаю.       Вышли из класса мы по отдельности, не люблю навязчивости, да и так мы увидимся сегодня вечером. Улыбка не сходила с моего лица до самого возвращения домой, я почувствовал себя намного моложе чем я есть сейчас, я был словно неопытным мальчишкой впервые вырвав поцелуй нежных девичьих губ, неумелый но такой волнительный, это было странно и в то же время приятно. Забежав в квартиру я услышал Мей, она говорила по телефону на кухне, судя по тону разговора — все в порядке.       -Я дома.       Оторвавшись от разговора она вынырнула из комнаты и улыбнулась:       -Привет — ткнув пальцем в телефон — я скоро закончу, -отодвинув трубку от уха она снова указала пальцем в трещавший динамик:       -Шарлота. Притворно вздохнув и скривившись на подругу что могла болтать по телефону часами она нырнула обратно прикрывая дверь. Комната охладила мои разбушевавшиеся чувства, здесь все было его…       Так же как Хайд убивает Джекила, я убил Питера. Но есть одно немаловажное отличие — я не желал этого и отдал бы душу дьяволу, или кто здесь главный в преисподней, лишь бы уйти оставив жизнь ребенку, у него был шанс на жизнь.       Тряхнув головой выбросив все мысли и сожаления я поставил будильник на пол шестого и начал генеральную уборку. Через пол часа забежала тетя и увидев как я с острвенением выбрасываю хлам в мусорный пакет а остальное складирую тихонько выскользнула из комнаты, но вернулась на звуки моего смеха.       Дело в том что я нашел кассету под кроватью, обычная обложка с содержанием голой блондинки что сексуально изогнувшись трогала себя между ног, но не это меня убило. Название фильма гласило: «Большой и необрезанный» Название так себе, ничего смешного, но первая мысль об антисемитском порно просто взорвала мозг.       -Что тебя так рассмешило? Она прислонилась к дверному косяку и лукаво смотрела посверкивая очками, на автомате перебросил ей кассету, я впал в ступор. Она ловко поймала её и прочитав название с недоумением уставилась на мое пунцовое от стыда лицо. Поправив оправу она снова посмотрела на кассету, я видел как её губы складывались в слова а легкая румяна укрыла её щеки. Посмотрев на меня она ждала объяснений, решив играть на все деньги я выдал:       -Название, антисемитское порно. В её глазах появилась искра понимания и она прыснула смехом, хватаясь за живот выронив прямоугольник кассеты на пол, пластик вместе с пленкой разлетелся по паркету а мы хохотали как черти…