Всему есть предел

      — Я слышу, как бьётся твое сердце, — ласковая полуулыбка коснулась губ парня в то время как глаза медленно приоткрылись и безошибочно отыскали любимую фигуру.       Тане, прислонившейся к дверному косяку, оставалось лишь улыбнуться. Говорить ничего не хотелось, да и слова были не нужны. Все так же улыбаясь, она медленно подошла к креслу, в котором сидел её муж, и, приобняв его одной рукой, присела на подлокотник.       — Я удивилась, увидев тебя здесь. Обычно ты не очень любишь сидеть во внутреннем дворе, — пояснила девушка, увидев искру непонимания в глазах напротив.       — Что ж, лето в этом году выдалось дождливым, поэтому такие вечера, как этот, начинаешь волей-неволей ценить, — медленно произнес парень, растягивая слова. Откинувшись на спинку плетеного кресла, Глеб усадил Таню к себе на колени так, чтобы её голова лежала на его груди.       Погода в этом году действительно не радовала, но девушка старалась во всем искать плюсы: дожди - хороший урожай. Жизнь — зебра, каждая тягота вознаграждается, ну и всякое в таком духе. Глеб считал эту ее привычку дурацкой и открыто об этом говорил, на что девушка лишь улыбалась и заявляла, что про полосатое животное «инфа сотка» и источник достоверный, так что все «OK». Признаться в том, что Глеб (после встречи с которым 5 лет назад и началась её белая полоса) стал тем самым достоверным источником, Таня не смогла бы никогда.       — Знаешь, милый, я порой думаю о том, что было бы, не придумай ты тогда ту авантюру со снами, — тихо произносит Таня куда-то в стоячий ворот его легкой хлопковой рубашки, неизменный черный цвет которой так сильно контрастировал с её волосами.       Сверху донесся тихий смешок.       — Ты же не думала, что этот вариант был единственным? Недооцениваешь меня, малышка Гроттер — Таня почувствовала его насмешку и медленно выпрямилась, желая сказать что-то, что так и осталось невысказанной фразой. Потому что Глеб улыбался. Так, как во всем свете умел он один: уголки губ были приподняты, причём левый чуть сильнее, чем правый. Улыбка эта излучала тепло, которое грело её даже в самые лютые холода.       Итак, в жизни Тани Гроттер появилось уже две вещи, в которых она никогда не признается, причем обе были связаны с одним человеком.       — Что ж, полагаю, ты прав, — придя в себя, усмехнулась девушка в ответ, — Думаю, я всё еще иногда забываю, с кем имею дело.       Мужчина на это лишь улыбнулся и вновь прижал голову девушки к своей груди, целуя копну рыжих волос.