Брат за брата. Первая кровь

«Ну, вот и всё. Фараона не стало». (Сериал «Фаворит»)

      И Зяма тоже не мог. Сидеть дома, пока его старший брат шатается неизвестно где.       Поэтому он и не сидел. А поминутно бегал от одного слюдяного окна к другому, на ходу догрызая остатки ногтей. Но Зверя не было.       И терпения у Зямы уже тоже, причём никакого.       Ну, так правильно, он брата прождал уже столько, сколько даже вороны-оборотни не живут! Да тот должен был сто раз появиться от одного его ожидания только!       Но вот что-то не появлялся никак, зараза.       Поэтому, едва на пороге возник тоже долго шатавшийся Лис, Зяма не выдержал и в нетерпении заорал: «Ну?!»       — Салазки гну! — раздражённо ответил Лис, расстёгивая пуговицы вымокшего до нитки чёрного кафтана. — Нет его нигде! И даже запаха я его нигде не почуял, дождь всё смыл!       — Но не мог же он вот так просто взять и исчезнуть? — продолжал допрос Зяма.       — Значит, мог, — сердито передёрнул плечами Лис. — Раз я не нашёл его нигде.       — Так это что же, я его тут столько миллионов лет прождал, сколько даже Катастрофу от времени людей не отделяло, а ты его не нашёл?!       — Да хоть миллиардов! — огрызнулся Лис. — От меня-то ты что хочешь? Всё, что мог, я сделал!       И, сбросив кафтан, он начал расстёгивать рубаху, тоже чёрного цвета и всю мокрую (хотя с чего сухой-то ей быть при такой погоде?).       — А шубу-то ты тоже всю уделал? — поинтересовался Зяма, разглядывая его.       — Нет, знаешь, я её снимал, когда перекидывался! — огрызнулся брат, швырнув рубаху на лавку.       — Слушай, а тебе не кажется, что мы после случившегося чаще ссориться стали? — неожиданно для самого себя спросил Зяма.       — Не кажется, — отрезал Лис, снимая верхние штаны. — А если тебе кажется, то креститься надо, не зря же выражение есть.       — Вейс мир! — возмутился Зяма. — Ты взаправду этого не замечаешь, что ли?       — Слушай, — Лис в одних нижних штанах подошёл к брату и холодно посмотрел на него. — Ты говорил, где я нахватался своей похабщины. А сам-то ты где, скажи, еврейщины нахвататься успел?       — Так тоже в детдоме. Помнишь, там у одного ворона дар был все языки знать?       — А, ну понятно. А я-то думал, от сородичей своих проклятых.       — Ладно, ты моих сородичей не оскорбляй, — перебил его Зяма. — А то в ответ как начну оскорблять твоих русских, так не обрадуешься.       — Вообще-то русские тебя на ноги поставили, если что. Если ты забыл.       — РусскАЯ, — поправил Зяма. — Остальные-то там меня в гробу видели. Не нужен им был фейри, да ещё и калека к тому же.       Зяма вздохнул. Да, их можно было понять. Ведь сейчас-то все были уверены, что фейри вымерли ещё во время Зимы, а тут на тебе — такой подарочек! Да и к тому же никто не верил, что он когда-нибудь будет здоровым, даром что у той ведьмы способности к исцелению были — дай Бог каждому. Ну, и нужен он, действительно, тогда был в детдоме, спрашивается?       Правда, сейчас он всё-таки здоров, благодаря той ведьме. Хотя Зверь всё равно даже дышать на него боялся.       Ибо, к сожалению, помнил известную поговорку, что, мол, есть три вида Божьего наказания за прошлые грехи — обычное, строгое и рождение в теле фейри. Хоть сам Зяма и не считал свою жизнь наказанием.       — И вообще, ты не один считаешь, что тебе с рождением не повезло, — будто прочтя его мысли, внезапно заявил Лис.       — А тебе-то что на Бога жаловаться?! — не поверил своим ушам Зяма. — Это у меня ни кожи ни рожи, а у тебя-то вон всё есть!       — Вот именно, что, кроме рожи, как раз ничего и нет. И все мы, черно-бурые лисицы, такие, только шубу красиво носить умеем. Вон если Зверь — волк, так он и хищник!       — Какой он хищник, не смеши! Даже тех гадов найти и отомстить не может!       — Ну, во всяком случае, я надеюсь, что он им станет. А вот мы, лисицы, позорище и одно название, а не хищники.       Зяма покачал головой, глядя в пол. Да уж, вот прямо сплошное разочарование!       И не просто разочарование, а трагедия из трагедий, что жемчуг мелок! Да сам бы Зяма, если бы узнал, что где-то тела на лисьи (а уж тем более черно-бурые) меняют, первым бы туда прибежал!       — Так что, может быть, тогда поменяемся? — невесело пошутил он.       — Ха-ха, нет, спасибо. Мне вроде и так, без фейрийского тела, неплохо.       — Да? А кто тогда только что говорил, будто ему тоже не повезло?       — Это по сравнению с другими хищниками, — ответил Лис, взяв с лавки свою одежду.       — И с какими же? — поинтересовался Зяма, когда брат пошёл было к двери.       — Да с любыми! — снова рассердился Лис, обернувшись к нему. — Медведи сильнее нас, гепарды быстрее, соболя с ласками хотя бы драться умеют, про волков вообще молчу! И вот как в природе лисицы против тех же волков с медведями никакие не хищники, так же и мы в жизни! Только ловчить умеем и шубу, как я уже сказал, красиво носить, и всё!       — Но поменяться ты не хочешь, — подвёл итог Зяма.       — Не хочу, — подтвердил Лис. — Ибо быть фейри ещё хуже, это тебе любой дурак скажет.       — Ну, и иди тогда… в баню, — обиделся Зяма. — Всё равно тебе вымыться после дождя надо, вон грязный какой.       Лис пожал плечами, повернулся, подхватил свою одежду и вышел.       Но до бани он так и не дошёл. Хотя Зяма узнал об этом не сразу.       Узнал он об этом тогда, когда со двора донеслись возмущённые вопли Лиса. Что-то насчёт того, где же Зверь шатался столько времени, пёс его заешь.       Младшего брата тотчас как ветром сдуло со скамьи. Неужели «хищник» наконец вернулся?!       Поэтому Зяма вылетел за дверь так, что куда там хоть одному из рекомых гепардов-оборотней. И убедился, к своему удивлению, что Зверь действительно вернулся, слух его не обманул.       Но какой вид он имел!       Да, видно, не Лису-то придётся первому в баню идти… Ну, ничего, это всё ерунда, главное, что, наконец, вернулся!       А Зверь тем временем, даже не пытаясь очистить с себя грязь, достал свои первопоселенские палочки, закурил и, глядя куда-то в пустоту, хриплым голосом произнёс:       — Ну, вот и всё… Двоих из этих гадов уже нет…