Глава восемнадцатая.
4 февраля 2020 г., 07:43
«Самостоятельную жизнь я начал сразу, без всякой подготовки». (В. Астафьев. «Последний поклон»).
Да, он скреннер. И что толку? Какая кому от этого польза теперь может быть? Зяма открыл глаза, разрывая мысленный контакт с братьями (к большому сожалению, односторонний), но с кучи веток вставать не собирался. Хотя, впрочем, и спать тоже. Ибо не до сна ему было. Да, вот кому скажи, что один из ценнейших даров на свете может быть кому-то не нужен, так ведь не поверят же! Но это было, к сожалению, правдой. Не нужен ему был дар. И вообще ничего не нужно, кроме братьев. Родных братьев. А кто сказал бы, что не родных, получил бы силой по башке. Они же оба ему стали ближе любой настоящей семьи! И Зверь, хоть он и надоел своей дурацкой зацикленностью на труде, и Лис, хоть он и задолбал бесконечными шуточками. Зато благодаря им у Зямы был дом, на что он в раннем детстве и не надеялся! Ага, был да сплыл… А теперь если что и имелось, то это разбойники рядом. Правда, не людской крови, но ведь хрен редьки не слаще. Но, с другой стороны, куда ему идти-то ещё было, если больше некуда? И пришлось поэтому податься к ним, хотя не больно, на самом деле, хотелось. Хватило уже разбойников в его, пусть и недолгой, жизни. Хотя лучше бы он, конечно, вернулся в Одессу, но беда в том, что Зяма лишь весьма приблизительно представлял, где она вообще находится. А имперские берега Чёрного моря — не то место, где стоит шляться в поисках… — Слышишь, мелкий, почему у тебя огонь погас? — процедил, почти не разжимая губ, главарь шайки, на миг заслонив собой луну. Оторвал от размышлений, сволочь! — А мы что, дикие люди, которые до Зимы жили? — огрызнулся мальчишка. — Новый же разведём, если надо будет! Да и вообще, не брат он, чай, чтобы претензии предъявлять! Поэтому пусть идёт на хрен, нарисовался тоже! И вообще, он бы хоть для начала на свою рожу посмотрел, указчик! Себя волком-оборотнем называет, а на вид мерзок, что твой носферату. Если ещё не похуже. Но хорошо, этот баран хоть мысли читать не может. И поэтому не узнает, куда Зяме ещё очень хотелось бы его послать. А вообще, ему вот на Лиса бы позлиться попробовать. Уж тот бы за это послал так послал! И не счёл бы вообще чем-то зазорным, что огонь потух. У Лиса же, как рассудительно замечал Зверь, всегда был ветер в голове, но ведь он при этом ещё всегда делал вид, что в содеянном не виноват. И злился на Зверя, если тот исправлять заставит. Хотя такого брата, конечно, поди попробуй к чему-нибудь принудить, недаром Зверь ещё несколько лет назад заметил. что на Лиса где сядешь, там и слезешь… Зяма тяжело вздохнул. Да уж, не позавидуешь им сейчас, Зверю с Лисом. Лебедина их теперь ненавидит (и как ещё не решила, будто это они вообще её дочку изнасиловали?), младший брат — убийца и сбежал из дому, и доказывай теперь, что не из-за мук совести сбежал… Или что, оставаться дома и всю жизнь чувствовать себя страшно виноватым перед братьями чем-то лучше? А ведь Лис ещё теперь, после всего этого, ой сколько глупостей может понаделать! Правда, Зверь, который и при новой Катастрофе железное спокойствие бы сохранял, небось, не позволит ему, но мало ли… Но вообще, слава Богу, что хоть их могучий старший брат — не дурак. Не даст пропасть Лису. При этой мысли Зяма усмехнулся. А кому вообще сейчас легко-то? Вот ему теперь горе мыкать с шайкой этого лысого чучела с волчьим (с чего-то) именем предстоит, тоже радости мало! — Да пошёл он, — сердито повторил Зяма, повернувшись на бок. Негромко, но главарь всё же услышал. И повернул к мальчишке своё широкое (пёс его знает, в какой народ, но точно не морлочье и не оборотневое) лицо. — Что ты сказал?! — вытаращил он в изумлении маленькие тёмные глазки. Зяма в ответ только снова усмехнулся. Что, непривычен такие слова слышать, а?! — А ты не забыл, щенок, кто тебя от возможной смерти спас? И благодаря кому ты свой кусок хлеба вообще имеешь? — резко рубя слова, спросил он и смерил Зяму недовольным взглядом. Тот только вздохнул. Ага, забудешь с тобой, как же! — Ну, я вообще-то с тобой уже давно рассчитался. — напомнил он. — Своим даром. И больше тебе ничего не должен. — Вот как? Так ты, может, хочешь уйти? Так давай, я никого не держу! — и главарь указал широкой ладонью в сторону. — Зря ты так, Матёрый, — пробурчал со своей подстилки, проснувшись, Одноглазый, разбойник с кучей перемешанных кровей и с выбитым ещё в детстве в драке глазом. — Ну, куда он ночью-то один по лесам пойдёт? — Твоё дело вообще крайнее в шестом ряду! — повернув голову, резко бросил главарь, и Одноглазый послушно вновь уронил голову на меховую подстилку. — Да я и без твоих указаний уйду, — отрезал с нескрываемой злостью брат Лиса. И действительно, ушёл, не теряя времени даром. Пробираться он решил в Москву. Ибо уж всяко там хуже не будет, нежели с этими проклятыми разбойниками. Да и сколько уже можно по лесам таскаться? Причём в гневе решил этой ночью больше не спать. Правда, под утро не выдержал и всё-таки незаметно для себя заснул, в дупле. Хотя первый раньше не поверил, если бы кто сказал, что он такое сможет. Ибо фейри, как каждый помнил, могли засыпать только в постели и нигде более, к сожалению. Проснулся он от незнакомого голоса, послышавшегося совсем рядом. И от скрипа колёс чьей-то телеги. — Нет, ты как хошь, Вожак, а я всё же скажу Гвоздю, чтобы МЕНЯ к сорокам больше не посылал. Столько давать за такие кольца — да это же совсем совести ведь надо не иметь! Так, вроде на людском русском говорят. Значит, Москва, выходит, уже недалеко? Движимый любопытством, Зяма выглянул из дупла… И чуть не рухнул от изумления прямо на землю. Потому что в проезжавшей мимо телеге он увидел того самого оборотня из своих видений, который тогда стоял у стены рядом со Зверем. Правда, почему-то растолстевшего, но, тем не менее, его, в этом не было никаких сомнений! — Ух ты, а это ещё кто? — удивился было его спутник, судя по голосу, только что как раз жаловавшийся на сорок. Но Зяма на него даже не посмотрел — не до него было. — Погоди ты, Шальной, — лениво прервал его толстяк (в котором Зяма, к ещё большему своему изумлёнию, вдруг определил кровь кабана-оборотня, отчего ещё не так глаза вытаращил), махнув рукой. — Ты кто? — Никто, — с горечью ответил Зяма, в тот момент действительно почувствовав себя никем (так даже дома у него теперь ведь не было!). — А вы? — А мы — воры, — неожиданно «обрадовал» его новостью новый знакомец. — И ты теперь тоже…
