Глава семнадцатая.
28 января 2020 г., 09:36
«Ох, смотри, сыночек, пропадёшь…» (А. Розенбаум. «Жеребёнок»)
Существует шутка, что плохое настроение у лисиц-оборотней бывает не чаще Всемирного потопа (который за всю историю этого мира, начиная с первопоселенцев, был только один раз, но и того хватило). Однако Лис в последнее время забыл, что настроение вообще каким-нибудь иным может быть. Так Зяму же до сих пор не нашли, несмотря на все усилия! Что только теперь с ним вообще будет?! Пропадёт ведь один, тут даже к скреннеру не ходи! А ведь Лис добросовестно его искал, как и Зверь. И поэтому выглядел сейчас так, что в Империи краше из гробов встают, потому что даже умыться сил не было по причине крайней усталости. Но вот не находился младший брат и всё, что ты будешь делать! Да-а, верно же Зверь всегда говорил, что надо было поменьше шутить над этим самым младшим братом… Ну, и над кем вот теперь шутить будешь, а, болван черношкурый?! Зря это он, конечно, выдумал, что не того, мол, «Тихим» назвали. У Тихого в жизни пороху бы не хватило бежать из дома. А у их младшего хватило, как оказалось. Хотя Лис никогда в жизни бы такого не ожидал. Да-а, вот тебе и «дохлый фейри»… Дома даже был готов лишиться, лишь бы только честное имя братьев не позорить! А что он исчез именно по этой причине, а не из-за стыда за содеянное (как там всякие лебеди уверяли), и дураку понятно. Ибо не верил Лис в виновность брата и точка, хоть шкуру спустите! Да за всю многомиллионнолетнюю писаную историю Митгарда никогда такого не слыхали, начиная от самих первопоселенцев, чтобы хоть один фейри смог кого-то убить! И в книгах, написанных ещё в мирах, тоже даже близко такого нет! Да, но ведьмак же всё-таки умер? Умер-то умер, но вот только даже его собственные сородичи, лисицы, например, куда больше на роль убийц подходят, нежели фейри. Так что нет, он никогда в виновность брата не поверит! Лис уткнулся черноволосой головой в сложенные ладони. А ведь он тоже, как и его младший брат, был уверен, что всё плохое уже, наконец, позади! Но, видимо, судьба, пёс её заешь, решила, что мало всё-таки ударила, не мешало бы ещё подбавить… А ему ещё говорили, мол, он жестокосердечный и не такой добрый, как Зверь! Да какой, на хрен, «не такой»?! Был бы действительно жестокосердным, верно, не переживал бы так за своего младшего брата! Да и не у рептилий он же, в конце концов, родился, а у лисиц, чтобы хладнокровным быть и не переживать совсем! Правда, у кого-то из его родителей кровь была разбавлена упыриной и носфератской, но это роли не играло. Тут и настоящий бы упырь, из Империи, небось испереживался! В это время дверь отворилась и вошёл рекомый Зверь. В образе волка. — Не нашёл, — прямо с порога пролаял он, не сменив по причине усталости даже обличья (что устал, видно было по нетвёрдой походке). И шкура вся промокла. Ну, так ясень пень, по дождю хорошо ли бегать? — Дверь-то хоть закрой, — Лис указал пальцем на дверь и та послушно закрылась. И вновь уныло уставился в пустоту. Зверь всё-таки перекинулся и, усевшись за стол, спросил: — Как ты думаешь, найдём мы его вообще? Ведь все леса вокруг уже обыскали. Лис со вздохом посмотрел на рисунок Зямы на печке и ответил не сразу: — Найдём, куда денемся. Ибо мы просто обязаны это сделать. Хотя сказать-то, конечно, легко, а вот на деле отыщи попробуй… Эх, ну почему в их деревне ни у кого поискового дара нет?! Ага, и скажет такой направленщик, что Зяма решил убежать в Сибирь, к куницам и соболям то есть в земли, и ищи потом его там… А вдруг он вообще в Европу через Империю убежал и там его какие-нибудь Двуликие вроде рептилий-спангов схватят и будут ставить над ним опыты, как над последним фейри?! Лис аж похолодел от такой мысли. Тьфу, ну, и придумается же! И как всё-таки теперь брату одному-то, без них, вообще жить?! Да на него же чихни посильнее — он свалится! А чихнуть на такого маленького (особенно по росту) кто угодно безнаказанно сможет! А не всегда же у Зямы будет сильный дар для взятия под рукой… И ведь Зяма его любил, Лиса-то, несмотря на все его шуточки! А теперь Лис не может его спасти! Да тут завыть было бы в пору, жаль, Бог не привёл волком родиться… А вдруг Зяма в реке утонул?! И вот как найдут они потом где-нибудь на заросших лесом берегах Истьи тело младшего брата! А если он в Москву подался, к людям, у которых вон даже седьмое тысячелетие идёт вместо семнадцатого века — настолько другая жизнь, — так то не намного лучше. Ибо Лис совершенно не представлял, как там вообще можно жить. Единственное, чего он не опасался из всех этих обещавших мало хорошего перспектив, так это что Дарена вздумает мстить за смерть своего мужа. Потому что она его не любила, как ни одна ведьма не будет любить то недоразумение, что ведьмаком называется. Поэтому хоть здесь можно было не волноваться. Лис бы скорее поверил в то, что это она сама своего мужа убила, чем в виновность младшего брата. Он снова вздохнул. Ну, и для чего вообще когда-то уговорил Зверя забрать Зяму из детдома, спрашивается?! Чтобы того потом в убийстве обвинили, и он бы из ставшей родной деревни ещё сбежал, и все бы после этого окончательно уверились в его виновности?! — И как мы его, бывшего калеку, вообще отпустить-то смогли? — ворвался в его мысли низкий голос Зверя. — Зверь, не трави душу. Я сам себя постоянно об этом же спрашиваю. Мы же с ним ближе родных друг другу были, ну, и как же я это допустил?! — А ведь он же мне говорил, что предвидит, мол, будет ещё хуже, а я-то, дурак, не поверил, — со вздохом сообщил Зверь. Так, а вот это уже что-то новенькое! — Что?! — изумлённо вытаращился на брата Лис, вскочив от неожиданности. — Так он что, ещё и скреннер, грехи наши тяжкие?! — Да, очевидно, так, — теперь уже и Зверь не верил в то, что сам только что произнёс. — Тьфу, чтоб мне до конца жизни рабом в Империи быть… — схватился за голову уже порядком уставший от всяких новостей за последнее время Лис. — Точно, так и сказал?! — Стал бы я врать, — пожал широкими плечами Зверь. Так, а вот здесь уже возникает парочка подозрительных совпадений, которые точно в пользу Зямы свидетельствуют… Ну, найдёт он, какая сволочь на самом деле это сделала, и сразу так в морду даст — ни одному медведю-оборотню не приснится! — Слушай, — начал он, наклонившись ко Зверю и опёршись длинными узкими ладонями в крышку когда-то сколоченного Зверем стола. — А тебе тут случайно ничего странным не кажется?..
