Один день из жизни рок-группы

— Подъём! Анатолий, подъём, вам отдельное приглашение нужно? — Нууууу, ещё пять минуточек! — Днем поспите! У нас режим! — А Вальке с Адилем поспать дают! — Вальке с Адилем сейчас главное выжить. Да и то, сегодня их переведут в обычное отделение.Так что подъём! Бухтящая на все лады палата принялась выпутываться из одеял. Парень в ушанке похлопал по животу своего соседа-иностранца. Тот что-то неразборчиво пробормотал и продолжил спать. — Лестер, подъём, вы прекрасно понимаете, что я говорю! — Ну вот облом… — протянул он. Близнецы переглянулись. — А какого хрена мы тогда с ним на английском говорили? — Ну… не может же он 24 часа в сутки на русском говорить! — Он как бы его учить приехал — Ой, да забей — Между прочим, я все слышу! — сказал Лестер — Да мы как-то и не скрываемся… — отозвался детина с бинтами на груди. — Не скрывается он — передразнил парень После утренних процедур Белка дежурно пожелала всем выздоровления и ушла. Подошло время обхода. Врач плюхнул на колени Толе папку. — Ну что, я вас поздравляю. Сегодня вечером мы вас выписываем! И да! Не кисните — добавил он Лер Саныч двинулся к койке Сёмы, поправляющего ушанку. — Как самочувствие? — Одной ногой в могиле, — усмехнулся он, — когда щель заткнёте?! Я скоро срастусь с этой штукой! — Не волнуйтесь, ампутируем. — Дело лучше сделайте! Че, скотча нет? — Нет. На заматывание ртов извели. — ехидно отозвался врач и пошёл дальше. — А чего они не разберутся? — спросил Рома — Да хрен их знает! «Стырю» — решил Толян. Так как состояние парня было в норме и он мог свободно перемещаться по зданию, после утренних процедур ненавязчивой походкой направился в холл. Искомый предмет оказался на ресепшене. Нацепив самую обворожительную улыбку и придав походке лёгкость (что в больничной пижаме смотрелось неотразимо), Анатолий двинулся было к столику, но его опередила толпа людей. — Дядь Миш, бахилы! — Так, говоришь, где у нас там Изя лежит? — спросила у уставшей женщины маленькая старушка с косынкой на голове. — На втором этаже, а точно где — не знаю. Мам, а нас не многовато? — Нюрочка, родственников много не бывает! — Точно? — Зиселе, если я захочу, нам ещё ковровую дорожку постелят и бутылку коньяка откроют. В этот момент их окликнула сидящая на ресепшене тетенька. — Эй, уважаемые! Не больше шести посетителей к одному человеку! Старушка повернулась к ней. — С каких это пор семью к человеку не пускают? Медсестра шумно высморкалась в засаленный носовой платок. — Директор сказал, шоб больше шести не совались, значит нельзя. Старушка придвинулась к ресепшену. — Как вас зовут, мадама? Медсестра убрала платок в карман жилета. — Зинаида Михайловна меня зовут. Старушка поправила платок и облокотилась на стойку. — Так вот, идите в ебень, Зинаида Михайловна! Зина вытращила глаза. — Что вы себе позволяете, а?!!! Старушенция гордо выпятила грудь. — Мы идем к своему Изе, или все вместе, или вам пизда! — Больше шести не положено! — Да насхать мне! Охерели в край! Родственников не пускают! Зинаида перегнулась через стойку и нависла над старушкой: — Знаете что, милочка, выметайтесь отсюда, в чужой монастырь, знаете ли… Та треснула кулаком по столу и принялась ругаться, смешивая русский с ивритом. Воспользовавшись моментом, Толя стянул скотч и дёрнул. Войдя в палату он обнаружил Адиля. — О, чел! Перевели уже? А Валёк где? — В женской палате. Тут рядом со Львом на койку плюхнулся Сёма. — Дурень, чего ты здесь забыл? У тебя сухожилия повреждены! — Холодно пиздец! Анатолий щёлкнул пальцами. — Точно! Я скотч стянул! Щас заклею! Парень вытащил его из кармана и подошёл к окну. — Где щель? — спросил он — Слушай, не знаю, где-то в районе левого нижнего угла. — Ладно, щас проверим. — сказали близнецы Все трое начали ощупывать раму. В итоге ещё одна щель обнаружилась около форточки. Нижнюю удалось заклеить достаточно быстро. — А вот с верхней проблемы… — сказал Лестер Верхняя оказалась в труднодоступном месте. Толя оглядел палату. — Так… есть кто легковесный? Из легковесных оказался Сёма и еще один. Это был мужчина около тридцати лет, огромного роста, абсолютно лысый, с резкими чертами лица и практически без какого-либо жира. Особенно в глаза бросались руки с ненормально длинными пальцами. — Извините, а сколько вы весите? — спросил Лев — Ээээ… при последних подсчётах весил около шестидесяти… — его голос оказался низким и гулким. — Щель заклеить сможете? — А она где? — На верхней части рамы. Достать не можем. Мужчина пожал плечами и встал с кровати. Дохромав до окна, он стал осматривать предмет всего движа. — Угу… вижу. Все трое переглянулись. — Мы щас как пингвины из Мадагаскара! — сказал Рома, — «крякнем, плюнем и надёжно склеим скотчем! — Так-то оно так, — встрял лысый, — только прошу меня уже поднять, ноги плохо держат. Толя сделал глубокий вдох и присел, давая возможность вскарабкаться себе на плечи, после чего начал медленно распрямляться. Встав в полный рост, он тут же зашатался, потому что сидящий сверху был выше него самого. Парня понесло к койке Лестера. — Ловите Толяна!!! — заорал Лев и толкнул его в другую сторону. Лысый с матерными воплями уцепился за угол окна. Рома с другой стороны подталкивал в нужном направлении перепуганного Анатолия. И как только мужчина потянулся за скотчем, парень снова потерял баланс и стал заваливаться назад. Рома бросился их ловить, столкнулся с братом и чуть не улетел на тумбочку. Но дело всё-таки пошло.И аккурат в тот момент, когда Лев вручил ему очередной кусок скотча со словами «у меня теперь этот привкус на постоянке будет!», вошла медсестра. — Что здесь происходит? — спросила она. Все присутствующие дёрнулись. Толян резко крутанулся, забыв про человека у него на плечах, и его тут же повело вперёд. Все, кто мог стоять, бросились его ловить. А Толя с ужасом понял, что не останавливается и вот так выбежал из палаты (лысый едва увернулся от косяка). Вскоре выскочили два санитара и крикнули кому-то, чтобы срочно тащил матрасы. Впереди замаячил конец коридора. Толя стал изо всех сил тормозить, врезался в подставленный матрас и упал на два других. Над ним нависла Белка. — Что. Все. Это. Значит? — Да мы щели затыкали. — признался Толя — А ничего, что у многих тут растяжения, порванные сухожилия, сломанные рёбра? Вы об этом подумали, что лучше попросить заделать? — Так я просил! — крикнул выглянувший Сёма, — и Лер Саныча просил, и заведующую просил, и техников, уже к главврачу идти собирался! Сто раз говорил! Вы меня услышали? Нет! Вот и получайте самодеятельность!

***

Вся компания с группой сидела в закутке холла. Валька с Адилем ёрзали в инвалидных креслах, Скромник строчил смски Римме, Василий оглядывался и попивал из банки. — Народ, — попросила Валька, — а вызовите ежика-матершинника! Вдруг проканает? — А что для этого надо? Валька задумалась. — Щас вспоомню. Есть два варианта — с конфетой на палочке, и с забористой алкашкой. — Знаешь, я сомневаюсь, что тут найдутся конфеты, так ещё и на палочке. — Адиль почесал затылок. — Но и бухла у нас нет больше. Всю водяру, сволочи, забрали. Тут голос подал один из близнецов. — Я, конечно, не эксперт по всякому алкоголю, но, кажется, у меня есть идейка. — Какая? — спросил Адиль. Рома чуть приглушил голос. — В конце коридора стоит санитайзер. Он наполнен антисептическим гелем, девяноста девять процентов. Если кто-то сможет его спереть, то потом… — Потом можно будет разбавить его водой! Чел, ты гений! — продолжила Валька. — А воду откуда возьмём? — Да вон, раковина стоит! Адиль с сомнением оглядел уже явно уставшую раковину с проржавевшим краном. — Ладно, допустим. Но там постоянно сидит медсеста Зинаида, а она хрена с два пропустит нас к санитайзеру. — Значит кому-то из нас придется ее отвлекать. — Но вряд ли она поверит, что мы просто хотим прогуляться до санитайзера и обратно. — В таком случае… Извините, парни, но одному из вас придётся с ней флиртовать. — ЧТО? Флиртовать с Зиной? Ей лет пятьдесят, а выглядит она… Да по сравнению с ней наш оранжевый питомец — эталон красоты! — Толя охренело посмотрел в коридор. Валька повернулась к нему. — Предподчитаешь сидеть и подыхать от скуки? Толян недовольно высморкался в кружевную штору. — Ну, так кто этот счастливчик? Валька достала из кармана потрепаную игральную кость. — Выпадет один или два — пойдет Ромыч, выпадет два или три, Дон Жуаном будет Лев, а выпадет четыре или пять — пойдешь ты. Согласны? Все три парня кивнули. Валька подкинула кость и бросила ее на подоконник. Кубик покатился, и остановился. Выпала цифра один. — ЗА ЧТООООО??? — взвыл Роман страдальческим голосом. — Взялся за гуж, не говори, что у тебя ревматизм. Тот снова заревел, как белый медведь в теплую погоду. — Значит, план такой. Рома подходит к Зине и начинает ее клеить. В это время вы — Валька кивнула Льву и Толяну — втихую пробираетесь к санитайзеру и максимально незаметно выдираете его из стены. Ждём здесь. Рома поднялся. Видимо, он все же смирился со своей тяжкой участью и морально подготовился к тому, что произойдет. — Ну, парни, пи пуха вам ни пера! Троица тихо вышла в коридор. Рома заглянул за угол, где за стойкой ресепшена сидела медсестра Зина — вы подождите полминуты, пока ее покадрю, потом по стеночке пробегите ей за спину. Пройдите там чутка, в конце коридора висит санитайзер. Тырьте его и тихо пиздуйте обратно. Рома вышел из-за угла и прогулочным шагом стал приближаться к стойке ресепшена. Медсестра устремила на него мрачнный взгляд. — Куды собрался? Рома чуть ускорил шаг и подошел вплотную к стойке. — Знаете, мне тут стало интересно, как пройти… Ромыч сделал размашистый жест рукой и будто бы ненарочно сбил стопку книг. — Ты чаво творишь? — Зина стала собирать упавшие на стол книги. — Оу, я прошу прощения! Позвольте вам помочь! — он начал собирать книги вместе с Зиной. Дождавшись, когда останется только одна, он подловил момент, когда медсестра положила на неё большую, украшенную длинными фиолетовыми ногтями руку. После этого он, как бы невзначай положил свою руку сверху и взглянул ей в лицо. — Хрена! Он, что, как в дешевых романтических сериалах для девочек делает? — прошептал Лев. Рома мягко взял медсестру за руку. — Я пришел сюда за информацией, а нашёл вас! Как вас зовут? Обвислое лицо Зинаиды расплылось в глупой улыбке первоклассницы, которой поставили пять. — Ах, вы заставляете меня краснеть. Вероятно, вы не отошли от наркоза, ну да не важно. Зовите меня просто Зина! — Дорогая Зина, не могли бы вы на секундочку закрыть глаза? «Бедный Ромыч» — подумали Валька с Адилем. Зина снова за хихикала и закрыла густо намазаные тенями глаза. Ромыч скрестил руки за спиной, и ребята поняли, что нужно действовать. Они тихонько стали пробираться к стойке. Ромыч продолжал кадрить Зину. — Что вы видите, Зина? — Нихрена не вижу, родной. Ребята поравнялись со стойкой и стали двигаться дальше. — Это моя жизнь до вас! Зина опять стала кудахтать от смущения. — А теперь, будте добры, откройте глаза и посмотрите в окно. Медсестра открыла глаза, протерла их, сняв очки, после чего ее взгляз устремился в замызганое окно. — Ну… Привычный срач на улице, трещина на стекле, задрипанный дворник… — Нет — нет, взгляните на небо. Зина прищурилась. — Хорошее небо, красивое. Ребята таки дошли до санитайзера и стали его отдирать, причем Толя пиликал штукатурку напильником, который одолжил у Вальки. — Это моя жизнь после встречи с вами. Зинаида захихикала ещё громче. — Ах вы проказник! — она протянула руку и потрепала Рому за щеку. — Знаете, как заставить меня улыбаться! Лев ещё раз рванул санитайзер, и он нехотя отодрался от стены. От дырки в стене посыпалась штукатурка. Зина забеспокоилась. — Шо там такое? Рома не дал ей обернуться, схватив ее за плечи. — Скажите, а… какой ваш любимый цветок? Зинаида снова расцвела в улыбке. — Гладиаторы! Рома засмеялся. — Наверное, вы имели в виду гладиолусы! Компания снова поравнялась с ресепшеном, но уже вместе с санитайзером. Ромыч как бы нечаянно сбил с ее лица очки. Зина взвизгнула и встала, шаря руками по полу — Ах, прошу простить мою неуклюжесть. Он обогнул стойку и, пока ребята пробирались мимо, он поднял очки и помог Зинаиде их надеть, одновременно чуть поворачивая её табуретку. Та захихикала и снова потрепала его за щеку. — Молодой человек, ну я же смущаюсь! Компания успешно достигла конца коридора и завернула за угол. Рома заметил это, и с облегчением понял, что он свободен. — Вы уж меня простите, дорогая Зина, но мне пора идти в палату. Буду с нетерпением ждать встречи с вами. Медсестра расхрабрилась и чмокнула его в щеку. Рома с трудом подавил мат и улыбнулся. Он ещё раз бросил взгляд в сторону глупо улыбающейся Зинаиды и пошел по коридору. Только завернув за угол, он бросился к ребятам. — Ромыч вернулся!!! — Лучше б не возвращался! — он с обреченным видом уселся рядом с Валькой. — Ром, что у тебя на лице, это… помада? Рома бросил полный безысходности взгляд. Все решили не говорить на эту тему. — Ладно, санитайзер, по крайней мере, достали. Где смешивать будем? Лев с готовностью достал помятый пластиковый стакан из-под газировки. — Тогда за дело! Толян взял стакан, подошел к раковине и открыл кран. Однако вода из труб вырвалась рыжевато — коричневая. — Блин, ребят, вода ржавая! Валька махнула рукой. — Да хер с ним! Толя принес назад стакан с коричневой водой и отдал Вальке. — Вот, держи. А что дальше? Валька взяла у Ромы санитайзер и щедро выдавила гель в стакан. — Бля, чем мешать?! — всполошился Лев. Валька снова махнула рукой. — Да щас просто рукой прикроем и встряхнем. Она прикрыла верх стакана и сильно потрясла его. Часть полученной мешанины выплеснулась, но в основном все было нормально. Девушка с гордостью продемонстрировала остальным мутную жидкость с ошметками геля, которые крутились внутри. — Воооот, красота! Теперь нужно блюдце. Валя залезла половиной руки в свой огромный рюкзак, покопалась там и выудила пластиковую тарелку. — Толян, поставь тарелку в угол, на неё стакан. Толя выполнил данные ему указания и повернулся в ожидании новых инструкций. — А теперь выруби свет и сядь. Парень прошёл через помещение и задёрнул шторы.  В темноте было слышно, как Невидимка прокашлялась и заунывным голосом трижды провозгласила. — Бухой ёжик, прийди! Сначала ничего не происходило. Но как только Толян решил дать свет, послышался звук падения и чёткое «Ебаный в рот! '' В этот момент Лев рванул одну из занавесок. Солнце осветило всех. Ребята сидели на своих местах, но все они пялились в одно и то же место, а именно — на большого ежа с уставшими глазами, который обеими лапами держал заботливо приготовленный Валей стакан с бурдой. — Привет, блять! — Еж икнул и стал посёрбывать мешанину из стакана. — Хера забористая фигня. Ну и нахуя я тут? Валька бросила взгляд на ребят и заговорила. — Ну, в общем, у нас есть для тебя дело. Сегодня ночью надо будет кое-кого поотвлекать. Справишься?  — Базар-вокзал — усмехнулся ёж, только бухнуть должно быть чего, а то это… бормотуха. Все кивнули в сторону менеджера, который увлечённо писал в телефоне, не заметив, что льёт алкоголь на документы и пол. — Молодые люди, извините, конечно, но не надо употреблять нецензурные эпитеты в больнице. — к ним заглянул благообразный старичок. Ёж развернулся. — Это ты мне, что ли?! Дед уставился на него квадратными глазами — Ну нахер! — пробормотал он и смылился. Через минуту он подходил вместе с медсестрой. — Я вас уверяю, говорящий ёж! — клялся он, глядя ей в глаза. — О-оу — сказал матершинник, — дайте сныкаться, что ли. Прежде чем последовала реакция, он заполз Вальке под одеяло. — Ай, блять! Колешься! — Ну, а хули? Я им не игрушка! Когда к ним снова заглянули, шло активное обсуждение тура. — Ну и где здесь ёж? — поинтересовалась работница У старика вытянулось лицо. — Ей-богу! Своими глазами видел! Медсестра закатила глаза и зашагала к себе со словами «скажу Константину Даниловичу, чтобы на другие препараты перевёл»… Несчастный дед побрёл к себе. — Пиздануться можно, щас бы так впидорасился… — послышалось из-под одеяла. — Где его держать будем? Валька похлопала по рюкзаку. Ёж выдал поток витиеватой ругани через х часов — Так, слушай. Щас мы тебя запускаем в кабинет, отвлекаешь его минимум полчаса. Там наверняка есть спирт, бухнёшь.       Константин сидел за своим столом и копался с бумагами.Дверь в кабинет главврача открылась, и ёж вперевалочку зашел внутрь. — Здорово, ёба… — пробасил он, — бухло есть? В следующую секунду главврач закосплеил картину «крик». — Итить… уже говорящие ежи мерещатся! — он покосился на спиртягу. Матершинник запрыгнул на соседний стул. — Бухло есть?!!! — Ээээ… — Константин Данилович пододвинул бутылку. — Ништяк! — Ты… кто вообще такой? — спросил врач, наблюдая за ежом, пьющим спирт с горла. — Кто-кто, ёжик-матершинник нахуй! Лицо медика вытянулось ещё больше. — Быть не может…мы ж в лагере тебя вызвать пытались…алкоголь на блюдце, все дела… чего ты тогда не явился? — Ну, во-первых вы не паранормальные, а во-вторых то бухло палёным было… чё зенки вылупил? А, да, забыл. Ну да ладно. Помню, похожая ситуёвина была… Убедившись, что Константин Данилович занят разговором, группа на цыпочках пробежала в палату, попутно разделившись. Плоть, Скромник и Василий пошли к Вальке, остальные к парням. — Валёк! — Хррррр…а? — Здорово! — широко улыбнулся барабанщик и сгрёб её в охапку — Эй, полегче, швы только-только поджили! Я тоже рада тебя видеть! — Ну ты как тут? — Через четыре дня должны выписать. За разговором друзья не заметили, как их снимает Алина. Сестра Янины, тоже работала на рен-тв. «Вот я и обошла свою сестрицу» — злорадно думала она, — «заодно и проверну то, что Алексей не провернул». На обратном пути музыканты заглянули к главврачу. -… Вот сижу и думаю: ну ебантура чисто! — говорил ёж и двинул ухом, — а, это…мне съёбывать надо. Матершинник с руганью ссыпался вниз и поковылял к выходу. — Снится мне это, что ли? — пробормотал врач Ёж обернулся. — Да — и скрылся за дверью.