Двенадцать дней

Что теперь между нами? Никогда не забудешь Горький мед и цунами, горький мед и цунами... Ночные снайперы «Цунами»

Лигул чуть наклоняется вперед и понижает голос до свистящего шепота: — За тебя попросили, некромаг. Попросили те, кому я отказать не могу. Так что мы сейчас с тобой попрощаемся. Смысл его слов доходит до меня далеко не сразу. Какое-то время я просто смотрю бессмысленным взглядом на горбатого шута, от воли которого в настоящий момент целиком и полностью зависит моя судьба. — Но ты ведь понимаешь, мы еще встретимся. Через три дня или через семьдесят лет — не имеет значения. Твое место в Тартаре, мальчишка. Тебе всего лишь предоставляют еще одну отсрочку. «Отсрочку? — молнией проносится в моем сознании. — О чем это он?» Лигул кривится, как от зубной боли. В маленьких глазках полыхает адское пламя. Сейчас он напоминает мне пса, у которого отобрали кость. Я могу почти физически ощутить его бессильную ярость. А еще, я знаю точно, Лигул меня презирает. — Кто за меня попросил? — слова срываются с губ прежде, чем я успеваю как следует обдумать вопрос. — Запомни на будущее, некромаг: мученическая смерть вовсе не предоставляет тебе право на индульгенцию, — горбун намеренно игнорирует мой вопрос. — Ты принадлежишь Мраку. — Кто за меня попросил? Лигула раздражает мое упрямство. Ощущение свободы доставляет мне бесконечное удовольствие. Нас сейчас двое в этом зале — я и горделиво восседающий на троне урод. Но за спиной Лигула — весь Тартар. А у меня за спиной почти-крылья. У этого урода есть право презирать меня. Но я больше не раб Мрака — точнее сказать, я уже не чувствую себя им. — Сказали, тебя ждет кое-кто, — горбуну тоже упрямства не занимать; прямой ответ на мой вопрос он давать не желает. — «Страдает чистая душа». Глупая история в лучших традициях малобюджетных лопухоидных мелодрам... Тебе хватило ума сохранить свой эйдос, некромаг. И товарищу твоему на это ума хватило. Поэтому глупая история будет иметь продолжение. Он говорит, что маленькая жизнь — испытание длиной в двенадцать дней — будет иметь продолжение. Он говорит, что это все ради тебя, Валялкин. Ты «чистая душа». Через несколько минут я покину Тартар — вот что имел в виду Лигул. Валялкин, ты непослушный идиот. Я ведь просил тебя все забыть. Какого черта ты страдаешь по мне настолько, что кто-то (и этому кому-то не может отказать даже Лигул) просит отпустить меня в мир живых? Валялкин, ты помнишь, как мы дрались и оскорбляли друг друга в Тибидохсе? Какого черта ты это забыл? Спасибо тебе. Ты не знаешь, но когда я в самый последний раз сказал, что люблю тебя, это почти не было ложью. Через несколько минут я благодаря тебе снова покину Тартар. Хоть Лигул и не сказал, куда именно меня перенесет, знаю точно — там будешь ты. Горбатый шут на троне Мрака вновь кривится; скорее всего, он читает мои мысли. Я улыбаюсь. Я счастлив.