Звезда Хассалех

      На пороге остановился мальчик и, не переступая его, заглянул внутрь. Неужели это он? Азирафаэль ожидал увидеть уменьшенную копию Габриэля, ребенка, может быть, похожего на Адама, широкоплечего, высокого, с запоминающейся внешностью и громким голосом. Мальчик даже выглядел тихим.       — Входи, Хассалех, — негромко позвал Азирафаэль, наблюдая за тем, как ребенок переступает порог только после приглашения. Как поступает истинная нечисть.       Он был невероятно похож на Вельзевул: тонкий, невысокий, с упрямыми черными волосами, падающими на лицо. От Габриэля ему достался только прямой подбородок и четко очерченные губы, в целом Азирафаэль не сразу бы и понял, если бы не знал, что это мальчик, а не девочка; вычурная старомодная одежда это сходство только подчеркивала.       — Здравствуй, Азирафаэль, — голос тоже от Вельзевул, тихий и вкрадчивый, но кажется, звучит из всех уголков комнаты.       Кроули скатился по ступенькам и воззрился на сына Вельзевул, приподняв очки, потом издевательски поклонился: запомнив сказать потом Азирафаэлю, что Хассалех одет точно ему под стать.       — Принц ада, мое почтение.       — Хорошо, называй меня так, — надменно сказал Хасс. — А ты, — он повернулся к Азирафаэлю и продолжил уже доброжелательно. — Просто по имени.       Ангел с демоном переглянулись, у Кроули вытянулось лицо. Выждав несколько мгновений, Хассалех продолжил.       — Или ты можешь вести себя нормально и называть тоже, — Хасс сжал руки в замок. — Что мне надо делать?       Азирафаэль поманил его в комнату, где одиннадцать лет назад он и отдельно взятый демон надирались, узнав новости об Антихристе, и усадил на диван; сам собой закипел чайник на подставке.       — Расскажи о себе, — мягко попросил ангел. — Мы ведь ничего не знаем, — он оглянулся на Кроули, который прислонился плечом к дверному косяку. — Что ты обычно делаешь, ешь ли ты вообще, спишь… твоя природа уникальна, и мы, честно говоря, в растерянности.       — Я читаю, — Хасс с интересом огляделся. — Про чувство голода я узнал из книг, у меня его нет, но я ем, если хочу узнать вкус. И со сном то же самое, но обычно я сплю, потому что мне скучно.       — У нас больше общего, чем кажется, — пробормотал Кроули себе под нос. — Значит, слушай, Хассалех. План такой: ты делаешь что хочешь, мы дожидаемся преподавателя из Хогвартса, выбираем день, идем покупать все для этой школы.       — И кота, — перебил Хасс.       — Какого кота? — не понял Кроули.       — Я хочу кота, я видел на картинке, а в Хогвартс можно брать животных.       — Зачем тебе кот?       — Ну, вообще-то я хотел жабу, но она не согласилась ехать, — Хасс тяжело вздохнул. Он решил, что для того, чтобы ни в коем случае не проболтаться отцу о Хастуре, будет представлять его своим фамилиаром и говорить о нем также. Архангел же не знает, в кого превращается палач Вельзевул, и Хастур никак не выяснит, как о нем говорят, и не разозлится.       Кроули расхохотался и выпал из дверного проема обратно в магазин. Моральное состояние вышло из глубокого минуса. Чудо, а не мальчик. Завел себе в аду жабу! Кроули представил себе, сколько каламбуров можно высказать на эту тему и впервые пожалел, что не общается с Хастуром. Впрочем, в ад все равно придется наведываться, и там можно смотреть на Герцога и повышать себе настроение. Кроули вышел назад в торговый зал и схватился за ручку тяжелого чемодана как раз в тот момент, когда вошел первый покупатель.       — Ангел, к тебе клиент! — крикнул Кроули, в который раз потешаясь про себя, насколько же эта фраза подходит борделю.       — Почему ты зовешь его ангелом открыто? — спросил Хасс, когда Азирафаэль торопливо вышел, а сам Кроули вернулся, таща тяжеленный чемодан, держа его тремя пальцами, словно он был пуст. Вельзевул всегда говорила ему, что чертыхаться, как и поминать Небеса всуе, строго настрого запрещено; Хасс не знал, что это делается потому, что обе конторы фиксируют любое обращение, и воззвание из ада вряд ли проигнорирует та же Михаил, а на земле лучше просто не привлекать внимание, и думал, что запрет основан на конспирации.       Он узнал это слово в восемь и с тех пор его обожал. Впрочем, в этом и заключалась вся его жизнь.       — Люди дают друг другу прозвища, — пожал плечами Кроули.       — А он тебя как зовет? — поинтересовался Хасс.       — Нечестивое создание, демон, — начал загибать пальцы тот. — Лукавый, шайтан, но это было давно и в Аравии, почему именно ты, за что мне это наказание, убийца на дорогах, но чаще всего просто Кроули.       — Кроули — это ведь тоже прозвище.       — Исторически да, но вообще-то теперь это называется фамилией. Еще есть имя: Энтони Джей Кроули.       Хассалех улыбнулся, и черты лица преобразились: он не скалился, как Габриэль, не ухмылялся, как Вельзевул. Обычная немного застенчивая улыбка, из-за которой на щеках появились ямочки, а синие глаза заискрились весельем. Наверное, Вельзевул улыбалась так до падения.       Кроули вот уже шесть тысячелетий не мог вспомнить, кем и какой она была в раю. Хастур — хоть сейчас как на ладони, Лигур, который создавал тропические леса по просьбе первого, Дагон, управлявшая морскими течениями — всех их Кроули прекрасно помнил, а вот владыка ада словно появилась сразу из-под земли.       Почему-то Кроули боялся ее сильнее Люцифера, вероятно потому, что видел самого сатану последний раз в момент падения.       Хассалех прошелся по комнате под пристальным взглядом Кроули, разочарованно оглядел книжные полки.       — Ты вроде сказал, что любишь читать, — напомнил демон, развалившись на диване.       — Да, — подтвердил Хасс. — И я все это уже читал.       — И даже «Сагу о Форсайтах»?       — Три года назад.       — Тяжелое детство, — хмыкнул Кроули.       — Нет, мне нравилось в аду, — Хасс повернулся к нему. — Только скучно, когда одна комната и все. Я только один раз был в тронном зале.       — Что делал там? — усмехнулся демон, вспоминая зал, от которого навевало холодом, и мороз шел по спине даже у него. Чего стоит то, что колонны состоят из черепов, в глазницах которых полыхает адский огонь: Вельзевул любит тепло.       — Сидел на троне, — Хасс пожал плечами. — Ты когда-нибудь сидел хоть на чем-нибудь в аду?       Уел, маленькая язва. Стульев в глубоком аду был тотальный дефицит, тронами обзавелись только сатана, Азазель и сама Вельзевул, Вельзевул еще кресла поставила для особо близких ей персон; а вот остальные даже за столами стояли. Своеобразное наказание.       Хастур и Лигур, насколько помнил Кроули, не мудрствуя лукаво, сидели и на полу, но подобное пренебрежение традициями мог позволить себе герцог и его, если можно так выразиться, друг, а остальные страдали.       Хасс подобрался к выходу в зал, где были покупатели, и осторожно выглянул. Кроули соскреб себя с дивана и подошел к нему, тоже посмотрел.       — Можно? — спросил Хасс, подняв голову на Кроули, и тот машинально кивнул. Хассалех подобрался к стеллажу с комиксами и почти благоговейно открыл: если в чем Вельзевул и Габриэль сходились полностью, так это в абсолютном неприятии всего современного: Вельзевул с трудом смирилась с тридцатыми годами двадцатого века, Габриэль — с шестидесятыми, хотя мнил себя ультра-современным и иногда притаскивал на Небеса какую-то совершенно новую модную идею и внедрял с энтузиазмом, как например, гироскутеры и мобильные телефоны. Хастур, бывший для Хасса авторитетом в области искусства, глядя на современные рисунки, появившиеся как-то у Хасса из верхних уровней ада, плевался и ругался, а потом садился с холстом и красками и за пару дней рисовал такую панораму преисподней, что казалось, будто можно войти в картину.       Азирафаэль, спровадив большинство потенциальных покупателей, заглянул в проход между стеллажами и увидел, что Кроули сидит на полу и почти спит, а возле него высятся две огромные стопки, и Хасс перекладывает один журнал за другим, быстро проглядывая.       — Надо рассматривать, — заметил Азирафаэль. — Не только читать.       — Я такого не видел никогда, — с восторгом отозвался Хасс. — Я хочу сам рисовать.       — Наверняка можно купить краски, которые будут оживлять нарисованное, — вспомнил Азирафаэль. — Или волшебное перо. У меня есть несколько магических газет, там движущиеся фотографии и…       — Какой милый мальчик! — вдруг громко умилилась женщина. Хасс подскочил от громкого звука и вцепился в рукав кожаной куртки демона: он никогда не слышал ничего подобного — Вельзевул разговаривала тихо, Габриэль старался шептать, чтобы никто не заметил, Хастур говорил редко, предпочитая изображать то, что хотел бы сказать, а Михаил обменивалась с Хассалехом записками.       — Ага, это наш, — отозвался Кроули, не открывая глаз.       — Это мой племянник, — возразил Азирафаэль, вставая между Хассом и источником звука.       — Но его родители по не зависящим от нас причинам покинули нас, и мы с мужем его усыновили, — подхватил Кроули. Он вспомнил, что сделал им с Азирафаэлем свидетельство о браке, и раз он вполне жив и здоров, ангел не рассердился, значит, можно продолжать шутить.       — Как мило, — просюсюкала мадам и попыталась подойти ближе, чтобы потрепать милого ребенка по щеке. Милый ребенок нахмурился, и воздух вокруг него заискрил. «Уведи его», одним взглядом велел демону Азирафаэль. «Нет, я хочу посмотреть, чем все закончится», Кроули поднял бровь и окончательно проснулся.       — Хасс, сейчас Энтони отведет тебя в магазин за альбомом, — не терпящим возражений тоном проговорил Азирафаэль, отдавая Хассалеху старомодный женский кошелек для мелочи, в котором лежали разные купюры.       — Энтони отведет? — усмехнулся Кроули.       — Да. Или отправится домой пешком, потому что совершенно случайно пожарная машина запрет его «Бентли» на парковке.       — О-о-о, мне все же удалось довести тебя до сарказма, время покурить, — Кроули закатил глаза. — Хасс, чем ты рисуешь?       — Углем, — ответил Хассалех, проскользнув мимо женщины, и в дверях уже добавил. — И карандашом. Красками мне пока рано.       — Кто сказал? — фыркнул Кроули, открывая ему тяжелую дверь, ожидая услышать имя Габриэля, потому что Вельзевул своему сыну явно ничего не запрещает, но Хасс вдруг смешался, почти в панике глянул на Кроули и убежал вперед. — Эй, ты все равно не знаешь, куда идти! — крикнул тот вслед и торопливо зашагал за ним.       Хассалех остановился посреди улицы, понимая с ужасом, что на него надвигается толпа. От испуга все лица показались ему одинаковыми, он обернулся назад, но с той стороны тоже все шли, и он бы заметался, но его парализовал ужас. Он уже зажмурился, помня, что Хастур говорил в случае величайшей опасности перемещаться в ад и схватился было за висящий на шее оберег-портал, но тут на него налетел Кроули и, лавируя между людьми, вынес его обратно на тротуар.       — Куда тебя понесло на проезжую часть? — спросил он, ставя его на ноги.       — Какую часть? — переспросил Хассалех, хватаясь за его руку. Кроули только сейчас понял, что на нем бежевые перчатки из тончайшей кожи.       — Не отходи от меня, — не стал пускаться в объяснения Кроули и, дойдя с ним до магазина, уперся рукой в дверь над головой Хасса, так и не выпустив его ладони, открыл и вместе с ним прошел внутрь.       — Вам для школы нужно купить? — улыбнулась консультант эпатажному посетителю, больше похожему на байкера или музыканта, чем на отца, но сразу оборвала свои мысли: как будто рокеры не размножаются. Но мальчик был одет в шелковую рубашку с воротником-бантом, больше похожую на женскую блузку, и бархатные штаны, на ногах были лакированные туфли. Когда он выпустил руку сопровождающего его взрослого, она заметила перчатки.       — Нет, — отозвался Хассалех, оглядываясь: у него от яркости и света начинала кружиться голова. — Я хочу рисовать. Мне надо все, чтобы рисовать.       — Конечно, милый, — ласково проговорила женщина, и Хасс посмотрел на нее удивленно, но ничего не сказал. Может, все так говорят. Ласковые прозвища давала ему только мама, в книгах такого не писали.       То, что ему показали, его разочаровало:       — Это не то, — заявил он, крутя в руках упаковку фломастеров. — Я хочу рисовать по-настоящему.       — Покажите карандаши и уголь, — ухмыльнулся Кроули, сполна насладившись сценой.       Как мало надо для счастья всем созданиям, пока они юны, философски размышлял Кроули, материализовав в руках вторые темные очки, уменьшив их и отдав Хассалеху: после вечной полутьмы преисподней, когда выглянуло солнце, ему стало совсем худо, а теперь он повеселел и вышагивает, прижимая к груди бумажный пакет с альбомами и карандашами. Вот раньше, когда самому Кроули было всего пара дней от создания, ему хватало увидеть какое-то только что придуманное существо, чтобы прийти в неописуемый восторг, а теперь все настолько приелось, даже чувство восторга, что он стремится только к комфорту и стабильности. А Хасс крутит головой так, что кажется, будто она сейчас отвалится, рассматривает все и вся.       На плечо Кроули села муха, и он раздраженно согнал ее с плеча, а потом понял, что именно сейчас сделал. Муха с размаху влетела ему в очки с такой силой, что едва не сбила с носа.       — Простите, владыка, — вполголоса сказал он. Муха облетела вокруг него, сделала круг почета вокруг счастливого Хасса, который, воспользовавшись короткой остановкой, полез в пакет и почти с благоговением достал альбом и первый карандаш. Кроули уселся на лавочку, откинувшись на спинку, и подставил лицо солнцу, но долго блаженствовать ему не удалось: позвонил встревоженный Азирафаэль.       — Почему вы так долго?!       — Я курю, дитя рисует… — он мельком глянул в альбом Хасса: тот весьма подробно нарисовал адский тронный зал с черепами и восседающую на троне Вельзевул. — …интерьер. Мы скоро придем, — он убрал телефон в карман. — Похоже, — заметил он.       — Ага, — рассеянно кивнул Хассалех.       — Ваш сын замечательно рисует, — остановился над ними какой-то человек, похожий на не понравившегося ему Тайлера из соседского дозора в Татфилде.       — Благодарю, — как можно более мерзко оскалился Кроули.       — Но на вашем месте я отвел бы его не в кружок, а к психиатру, — торжественно завершил тот и удалился невредимым только потому, что Кроули не смог выбрать одно из тысячи возможных проклятий.       Азирафаэль позвонил снова, и Кроули со вздохом поднялся на ноги.       — Пришел твой почтальон, — сказал он. Хасс убрал карандаш обратно в деревянную коробку, поцеловал страшный портрет Вельзевул и убрал альбом обратно в пакет, вскочил. — Ты ее так любишь? — невольно спросил Кроули, машинально вытирая сизый грифель с губ Хассалеха.       — А ты свою? — Хасс наклонил голову набок, пристально глядя на него.       — Я не помню, — тихо отозвался демон. Чертенок маленький, все время же выворачивает наизнанку своими вопросами. Спросить его, любит ли он своего создателя — это было однозначно неожиданно. Кроули решительно взял его за руку, не хватало его опять по дорогам отлавливать, и широко зашагал в сторону книжной лавки.       — Миссис Уизли принесла письмо, — с порога встретил их Азирафаэль, хотел было забрать у Хасса из рук пакет, но тот не дал.       — Здравствуй, — стройная женщина с копной кудрявых волос отставила чашку на столик — Кроули ревниво проводил ее взглядом, это была его чашка. — Ты Хассалех, верно? Я профессор Уизли.       — Я про вас читал, — заявил Хасс, разглядывая ее и сравнивая, похоже ли на описание в книге, Кроули подтолкнул его в бок, и он вспомнил о приличиях. — Здравствуйте.       — Я уже рассказала мистеру Феллу, что имя Хассалеха появилось в книге только сегодня…       — Он был под особой защитой, — перебил Кроули.       — И в связи с этим, — подхватил Азирафаэль. — Я бы хотел попросить вас передать мое письмо досточтимому директору Хогвартса.       — В связи с чем ребенку может понадобиться такая защита, которая не позволяет даже внести его имя в список учеников? — недоуменно сказала Гермиона Уизли.       — Дорогая моя, — сказал Азирафаэль, складывая руки на животе и игнорируя возмущенный взгляд через темные очки. — Слышали ли вы когда-нибудь о Монтекки и Капулетти?       — О-о, мы уходим, — встрял Кроули, уводя Хассалеха наверх по лестнице, где стояли диван и кресло, с которого еще не был убран вчерашний плед.       — Я выросла в мире магглов, — неожиданно оскорбилась профессор.       — Замечательно! — порадовался ангел. — А теперь представьте себе, что Ромео и Джульетта не умерли в один день, а у них родился ребенок. Но семьи продолжают ненавидеть друг друга, а родители Хасса остаются в своих семьях.       Гермиона озадаченно посмотрела вслед мальчику, одетому так, как она думала, одевали в детстве Драко Малфоя. Сейчас даже Скорпиус бегает в джинсах, а тут, видимо, аристократия высших кругов.       — В своем письме я в том числе попросил позволения родителям Хасса установить дополнительную защиту на мальчика непосредственно в Хогвартсе, — продолжил Азирафаэль.       — Это зависит от решения директора… — начала было Гермиона, но Азирафаэль ее успокоил, погладив по плечу.       — Конечно-конечно, я просто не хочу, чтобы вы передавали что-то, о чем сами не будете иметь представления, — улыбнулся он. Наверху что-то упало, и Кроули выругался на арамейском.       — Вы, я так вижу, вполне ориентируетесь в магическом мире, — Гермиона посмотрела наверх. — Хас… — она мучительно покраснела. Они вчера в школе обсуждали странное имя; профессор астрономии рассказала о звезде. Традиция называть детей по звездам была свойственна только семье Блэков, другие уже отказались от подобного и стали давать обычные имена.       — Хассалех, — подсказал Азирафаэль.       — Хассалех не забрал письмо.       — Я иду забирать! — крикнул сверху Хасс и скатился по перилам: он читал об этом в одной из книг и мечтал сделать всю жизнь, но Габриэль по эскалатору на небо кататься не позволил, Михаил поймала на лестнице и запретила лично, пригрозив рассказать отцу, а в аду перил не было.       — Молодой человек! — возмутился Азирафаэль и даже хотел ударить по столу, но удержался. — Энтони! — но демон уже покатился следом.       Хассалех схватил письмо и жадно вчитался.       — Хочу метлу!       — Нет, — хором сказали Кроули, Азирафаэль и Гермиона.       — Только второкурсникам, — добавила Гермиона. — Придется подождать годик.       — Зато палочка, — Хасс прищурился. — И я хочу кота.       — Не получится, — с сожалением покачала головой профессор; мальчик, который явно принесет трудности на ближайшие семь лет вероятно персонально ей, если попадет на Гриффиндор, нравился ей тем не менее все больше. — Маленькому котенку надо уделять много внимания, а своего кота взрослого у тебя уже нет.       — Тогда я заведу перед каникулами, а на второй курс у меня будут метла и кот, — решил Хасс.       — Мы сами отведем Хасса за покупками, — Азирафаэль забылся и взмахом руки отправил чашку в полет до раковины в кухне. Гермиона посмотрела на владеющего беспалочковой магией владельца книжной лавки с уважением. Сначала ей показалось странным, что настолько ценного ребенка, видимо, незаконнорожденного, но единственного наследника двух родов, доверили настолько странно выглядящей парочке, но теперь она поняла, что те способны его защитить, раз подобные действия без палочки не требуют у полного невысокого Азирафаэля особой концентрации, он даже говорить не перестал. — Благодарю вас за визит.       Тычок в бок от Кроули, и Хасс оторвался от письма:       — Спасибо!       — До встречи в школе, Хассалех, — Гермионе никак не хотелось уходить: ребенок притягивал к себе, хотя ничем особенным не отличался. Но рядом с ним было невероятно хорошо и светло на душе.       Наконец дверь за ней закрылась, и Кроули наконец снял очки.       — На Диагон-аллею пойдем или рано утром, или поздно вечером, иначе там будет не протолкнуться. А сейчас — в ресторан. Хасс, ты когда-нибудь пил вино?       — Кроули, нет, — Азирафаэль сжал виски пальцами.       — Почему? В древней Греции все пили вино, и дети тоже, а во Франции и сейчас пьют.       — Ты осознаешь, что пытаешься соблазнить сына собственного владыки и сильнейшего архангела?       — А-а… — начал тянуть Кроули, соображая. — …а-а-атвратительная формулировка, я не соблазняю детей, ты что! Ты меня оскорбил!       — Не вздумай строить из себя обиженного, я не поведусь, — предупредил ангел.       — Я хочу вина, — встрял Хасс. — Мама не давала. И… — он замолчал.       — Уверен, что Габриэль тоже, — невольно помог ему Азирафаэль.       — Да, — скрывать Хастура и его роль в своей жизни оказалось сложнее, чем представлялось в аду. Хасс привык быть там честным.       — Мы пойдем в японский ресторан, — резюмировал Азирафаэль. — И если ты, Кроули, захочешь выпить чего-то экзотического, глотни соуса.       Когда они оттуда возвращались, Кроули пришлось Хасса нести: слишком много впечатлений за один день для того, кто всю жизнь просидел взаперти, и Хассалех еще в ресторане затих, стал вялым, отвечал через раз, даже не доел.       — Это я виноват, — сокрушался Азирафаэль. — Я должен был, должен был подумать заранее, что он устанет!       — Теперь, когда он спит, мы можем выпить? — раздраженно спросил демон, уложив Хасса на кровать и щелчком убрав с него верхнюю одежду. И опешил: Хасс от шеи до лодыжек был расписан адскими символами, на груди висело шесть цепочек с порталами и амулетами, на руках браслеты с защитными заклинаниями.       — Что это? — шепотом спросил Азирафаэль, наклоняясь над кроватью. — Я такого даже не видел никогда.       — У меня то же самое, — Кроули показал на свою скулу, где была татуировка змеи, точнее, Азирафаэль всегда думал, что это татуировка, но, видимо, это роспись преисподней. — Дает что-то вроде дополнительных сил. Одно только странно…       — Что? — выдохнул ангел.       — То, что у меня, сделал мне Хастур, — Кроули вспомнил, как в первый год после падения, когда они еще были оглушены и раздавлены осознанием того, что теперь оставлены на произвол судьбы, они пытались держаться вместе. И даже с Хастуром, избравшим себе в компаньоны Лигура и способным общаться только с ним и с Вельзевул, поначалу можно было взаимодействовать без угрозы собственному существованию. — Он единственный, кто владеет этим искусством.       — Ты думаешь, Вельзевул сказала ему о Хассалехе? Не может быть. Скорее, она сама овладела этим… искусством.       — Да. Да. Точно. Но мне надо выпить.       — У нас ребенок, мы… — Азирафаэль заметил насмешливый взгляд искоса и исправился. — То есть, у нас ответственность за ребенка, мы не можем пить там, где дети.       — Мы на год едем в школу! Ты предлагаешь не пить весь год?!       — Не весь. Но до каникул… ладно, — он заметил выражение лица демона и сдался. — Только на выходных.       Утром, пока Хассалех еще не проснулся, Азирафаэль позвонил в Татфилд и узнал, в какой именно день Адам окажется на Диагон-аллее.

***

      За несколько дней Хасс привык к жизни на поверхности. Занимался им по большей части Кроули: во-первых, он лучше ладил с детьми, и так было всегда, во-вторых, именно его периодически контролировала муха с недюжинным интеллектом и мстительностью. Хасс был ребенком относительно беспроблемным, единственное, что беспокоило и ангела, и демона — это его боязнь громких звуков. Он едет в школу, там тьма детей, а Хасс словно отключался, если вокруг начинался шум.       И он не совершал чудес. Когда Азирафаэль стал осторожно расспрашивать его, почему, тот ответил, что в этом нет надобности.       — А оживлять рисунки?       — Я еще недостаточно хорошо рисую, — сокрушенно вздохнул Хасс, глядя на портрет Кроули, которым демон все утро восторгался совершенно искренне. Вообще-то ангелы и демоны не способны творить, поэтому и тех, и других влечет к себе искусство. Они могут только вдохновлять: единственным известным литературным произведением, написанным демоном, был «Король в Желтом», пьеса якобы неизвестного автора, и все, чем смогли отплатить Хастуру Небеса — это уничтожить все экземпляры его книги. Азирафаэль пытался написать книгу сам, но это было бесполезно, Кроули садился за мольберт и потратил почти век, но нарисовать не мог ничего ни в каком стиле, и демон был в восторге от Хасса и его рисунков потому, что сам процесс ему был недоступен.       — Он не ангел и не демон, — говорил Азирафаэлю Кроули, рассматривая рисунки Хасса. — Уж не знаю как, но твой архангел был прав: он как улучшенная версия человека.       — Мы не можем так говорить! — Азирафаэль зажал уши руками. — Творец — только Бог, и то, что сделали Габриэль и Вельзевул — это… это…       — Преступление? Давай, скажи это. И не забудь, что хорошо бы его убить, чтобы все вернуть на круги своя, — добавил Кроули.       — Я этого не говорил! — возмутился Азирафаэль. — Но он не должен стать новым Адамом, пусть просто живет здесь, на Земле, пусть от него и обычной женщины родятся дети, тогда ткань мира не нарушится. Если он прилепится к волшебному миру, никто и не поймет и не узнает, просто появится новый магический род.       — Способный на эфирную и оккультную магию, — завершил Кроули. — Отличный план, ангел. А растить неуправляемых детей так, чтобы они, как Хасс, не использовали свою силу, как ты будешь? В аду запирать до самого Хогвартса?       — Я не знаю, и это не мое дело! Мое дело — Хассалех, его учеба в Хогвартсе и безопасность.       — Ты никогда не мыслил глобально, — поморщился демон. — Как в Саду ты шлялся вокруг дерева, даже не подумав, что мы с Евой можем поговорить не прямо возле него, а в другом месте, чтобы потом она сама к нему пошла, так и сейчас не можешь просчитать на пару десятилетий вперед.       — А ты всегда глобален, — прищурился Азирафаэль. — Это из-за создания звезд или по какой другой причине?       Кроули дернулся и перекосился.       — Жестоко. Но справедливо. Как все, что вы делаете. Справедливо и от этого еще хуже, — он вышел из подсобки и сел к Хассалеху. Ангел на миг закрыл лицо ладонями: он и сам понимал, как больно Кроули слышать о том, что раньше он создавал звезды, но и демону не следовало напоминать ему о самом ужасном провале ангельской стражи за всю историю существования Вселенной.       Перед походом на Диагон-аллею, Азирафаэлю пришлось достать из шкафа свою старую мантию. Небольшое чудо, и она разгладилась, а отложной воротник снова стал ярким, не выцветшим от времени.       — Милое платье, — откомментировал Кроули, закрепляя на ремне портупею для палочки и на всякий случай вешая на плечо маленькую дамскую черную сумочку с заклятием невидимого расширения: он всегда ходил в магический мир только с ней, в конце концов, она не раз его выручала, однажды он сам в ней жил как в палатке, обернувшись змеей.       — Это мантия! — возмутила ангел.       — Я в курсе. Ты по Лондону в ней собираешься идти? Палочку не забудь.       — Я не для того плачу за каминную сеть по четыре галлеона в год, чтобы ходить пешком, — задрал нос Азирафаэль и вынул из ящичка летучий порох. — Хасс, берешь порох, встаешь в камин, громко говоришь «Дырявый котел» и кидаешь порох себе под ноги.       — Я первый пойду, встречу там, — Кроули бесцеремонно запустил руку в ящик, сыпанул порох в камин и шагнул в клуб дыма, крикнув адрес. И исчез.       — А почему мы не переместимся? Мама перемещается.       — Это невежливо, — отозвался ангел. — Люди не ожидают, что ты просто так вломишься. Давай, Хасс.       Хасс встал в камине, думая, как бы научиться делать все так, как Кроули, легко и непринужденно, а в следующий миг все заволокло дымом.       — Иди сюда, — Кроули схватил его за руку и вытащил из камина, махнул палочкой, очищая от сажи и пыли. Хасс чихнул несколько раз и потому пропустил момент, когда рядом появился Азирафаэль.       — Теперь за учебниками! — радостно возвестил ангел.       — Ну уж нет, — Кроули поймал его за рукав. — Знаю я тебя и книжные. В последнюю очередь туда пойдем, а сначала мантия, котел, что там еще…       — Палочка! — напомнил Хасс.       — Точно. Палочка, — кисло сказал Кроули, представляя себе, что сейчас начнется в магазине. И не ошибся.       Палочки взрывались и обугливались, стоило Хассу только прикоснуться. Олливандер был в растерянности и практически в отчаянии: уже собралась очередь, а мальчик никак не мог найти то, что нужно.       — Попробуй мою, — сунул ему в руку свою палочку Кроули, когда они наконец вышли, так ничего и не купив. — Может, хоть так. А я себе тогда новую сделаю.       Хасс, ничего не ожидая, взмахнул ей — и в воздухе появился сноп искр.       — Вот и отлично! — демон принялся стягивать с себя портупею. — А теперь попробуй притянуть к себе какой-нибудь предмет. Надо сказать «Акцио» и назвать предмет.       — Акцио… кошелек Кроули! — и в тот же миг бумажник влетел Хассу в руку.       — Прекрасно, — кисло сказал демон, отбирая кошелек. — Ты прирожденный преступник. Палочка твоя, портупея в подарок. Стоп, — он приложил палец к губам, заметив, что тот уже открыл рот. — Что демоны не делают друг с другом?       — Не благодарят, — заученно отозвался Хасс и принялся с восторгом рассматривать узорную палочку.       — У тебя ведь ненастоящая, — шепнул Азирафаэль.       — Ему не нужен усилитель, — отозвался Кроули. — И это я на нее еще блокатор магии наложил, а он колдует, как будто там жила дракона.       — Но… искры?       — Небольшое демоническое чудо лично от меня, — усмехнулся Кроули и повернулся. — О, кого я вижу, добрый день, миссис Уизли, как неожиданно встретить вас здесь!       — Привет, — Адам, помня о том, что для профессора они якобы не знакомы, подошел к Хассу. — Ты тоже едешь в Хогвартс? Меня зовут Адам.       — Дурацкий вопрос о Хогвартсе, — отозвался Хасс. — Как будто я могу быть здесь по другой причине. Меня зовут Хассалех. Можно Хасс, если будешь писать, то с двумя «с».       — Я читал книгу про Гарри Поттера, но я даже не думал, что все настоящее, — продолжил Адам, решив не обращать внимание на тон.       — Мама говорила, что три четверти написанного — вранье, — заметил Хасс. — Гарри Поттер на самом деле не Гарри, а Гарольд, и Гарри его называли только дома. Родители. Которые умерли, когда ему было четыре, а не год или сколько там было в книге.       — Все равно книга интересная, — пожал плечами Адам.       — Это да, — согласился Хасс.       — У меня есть собака, — вдруг сказал Адам. — И я возьму его в Хогвартс.       — А мне нельзя купить кота, — тяжело вздохнул Хасс. — Можно я буду гулять с тобой и собакой, когда приедем в школу? Я люблю животных.       — Конечно! Ты же теперь мой друг, — Адам оглядел его. — Ты еще ничего не купил?       — У меня есть палочка, — уклончиво отозвался Хасс, расстегивая ремешок портупеи. — И я знаю заклинание.       — Какое? — Адам тоже достал свою из коробочки.       — Смотри, — Хасс нацелился на демона. — Акцио кошелек Кроули!       — Хассалех! — демона, который недальновидно прицепил бумажник за кольцо к ремню, протащило два метра по мостовой, кольцо оторвалось. Гермиона и Азирафаэль оторвались от оживленного разговора, и ангел кинулся поднимать Кроули. — Хватит пытаться украсть мой кошелек!       — Я бы вернул, — Хасс убрал палочку назад. — Просто я не знаю, что еще можно притянуть, а твой кошелек я видел.       — Какой сильный волшебник, — улыбнулась Гермиона. — Но колдовать пока не надо, лучше начни в школе.       — Мы пойдем посмотрим метлы, — Адам взял Хасса за руку и потянул, а когда Гермиона кивнула, побежал.       — Зачем? — на бегу спросил Хасс. — Нам все равно их не купят.       — Смотри, возле магазина арка, а за ней — Лютный, — Адам указал пальцем. — Профессор сказала, там все запрещенное, и туда ходить нельзя.       — А что запрещенное? — с интересом спросил Хасс.       — Ну не знаю. Книги всякие с заклинаниями, например, как сделать так, чтобы пошел град, наслать болезни, вызвать демона…       — Вызвать демона? — Хасс с восторгом посмотрел на темную арку. — Пошли.       — Ты хочешь вызвать демона? Зачем, ты же можешь позвонить Кроули.       — Я хочу вызвать другого демона, а у него нет мобильного, — пояснил Хасс, толкая дверь в первую попавшуюся лавку. Адам опасливо оглядывался. Идея, конечно, была его, но энтузиазм исполнителя его поразил.       — Что милые мальчики забыли здесь? — поинтересовался продавец, когда они подошли к прилавку.       — Мне надо вызвать демона, — просто сказал Хасс. — Есть у вас что-то, что может мне помочь?       — Какого-то конкретного демона? Демона для сделки? Или суккуба, инкуба? — начал издевательски расспрашивать продавец.       — Мне нужен герцог ада Хастур Неназываемый. Пятый круг, если это имеет значение, — добавил Хасс.       — У тебя есть деньги? — шепнул Адам, когда продавец засуетился над полкой с демонологией.       — Лучше. У меня есть кошелек Кроули, — отозвался Хасс и с гордостью продемонстрировал. — Он ругался и забыл забрать. И скажите, — он снова обратился к продавцу. — А можно вызвать ангела?       — Тоже конкретного? — убито спросил продавец.       — Да. Архангел Михаил.       — Зачем тебе это все? — тихо спросил Адам, когда Хасс спрятал все купленные тома в рюкзак с заклятием невидимого расширения: Азирафаэль сказал, что Хасс не будет портить себе спину и таскать чемоданы, рюкзак практичнее и удобнее.       — Я тебе расскажу, — отозвался Хасс. — Но в школе. Жалко, что Выручай-комната — это выдумка! Нам нужно будет место, только наше место, где мы будем делать то, что хотим.       Они вернулись на Диагон-аллею и только у магазина с метлами испугались того, что натворили. Не только побывали в Лютном, но и закупились там явно запрещенной литературой.       — Никому не говори, — Адам с восторгом поглядел на нового знакомого и взвесил на руке его рюкзак. Надо же, даже не тяжелый. — Я бы сам взял к себе, но миссис Уизли заметит…       — Как насчет магазинчика Фортескью? — спросил Азирафаэль, подходя к ним. — Какая метла понравилась, Хасс, Адам?       — Мне Нимбус «Всполох», — сразу ответил Адам, заметив рекламную вывеску, гласившую, что эта — самая быстрая и маневренная.       — Никакая, — отозвался Хасс. — Я подумал, что это важно только для игр. А по жизни гораздо лучше уметь летать так, без ничего.       — Только самые сильные волшебники могут летать просто так, — заметила Гермиона, кладя руку на плечо Адаму. Ей безумно хотелось приобнять Хасса, но она понимала, что тот может воспринять это неправильно и шарахнуться, и она навсегда потеряет шанс на его симпатию.       — Папа может, — пожал плечами Хасс.       Адам помнил появление Габриэля, как тот настаивал на Армагеддоне, но он не знал, что Хассалех — это его сын. И Кроули с Азирафаэлем полночи до похода на Диагон-аллею обсуждали, как именно сказать ему, чтобы это не стало фатально неприятным сюрпризом.       — Мы бываем непохожи на родителей, — они еще дома кинули монетку, и именно Кроули остался с Адамом, пока Азирафаэль увел Гермиону и Хасса к прилавку, ему надо было рассказать бывшему Антихристу о родстве его нового друга. — Но, Адам, Хасс любит их. Не стоит говорить, что ты о них знаешь. Вполне вероятно, что они будут навещать Хасса в школе, а ты можешь сделать вид, что не помнишь их. Вообще не узнаешь. Ну, это если столкнешься, а так…       — Хасс не такой, как они, — ответил Адам. — Он классный, ничего не хочет разрушать. И ему нравятся животные.       — Он рисует, — заметил Кроули. — Но не говори, что это я тебе сказал.       — Ваш друг замечательно ладит с детьми, — улыбнулась Азирафаэлю Гермиона и наконец погладила Хасса по голове. — Адам в него влюбился с первого взгляда, вот как болтают уже.       — Я с ним тоже лажу, — несколько агрессивно сказал Хасс.       «Единственный ребенок в семье», одними губами произнес над его головой Азирафаэль, но Хасс заметил.       — У меня будет сестра, — едко добавил он. — И пусть ее пока нет, я ее уже люблю.       — Твоя мама ждет еще одного малыша? — спросила Гермиона.       — Пока нет, — ответил Хасс. — Но мне же нужна жена.       Азирафаэль взглянул в полные шока глаза профессора и понял, что день только казался ему простым.       Они в полном молчании вернулись к Адаму и Кроули, Хасс ревниво сел между ними и принялся за свое мороженое с лимонным соком. Над головой прожужжала муха, села на стол прямо перед Хассом и принялась потирать лапки и не улетела, когда Адам махнул на нее салфеткой.       Хассалех капнул мороженым с ложки на стол перед ней.       — Мухи разносят заразу, — резко сказала Гермиона, которая после скитаний по лесу с Гарри и Роном насекомых терпеть не могла, и припечатала муху к столу газетой.       Хасс замер, потом медленно поднял глаза на профессора.       — О, нет, — тихо сказал Азирафаэль и сконцентрировался, готовясь в случае необходимости даже раскрыть крылья, чтобы заслонить Гермиону, но Хасс ничего не сделал ей, только едва касаясь погладил муху, и та ожила.       — Она просто хотела попробовать мороженое, — на полном серьезе сказал Хасс. — За что было ее убивать? Я, конечно, оживил, но ей все равно неприятно.       Муха облетела вокруг Хасса и скрылась. Гермиона сидела, словно прилипнув к стулу: ребенок без волшебной палочки оживил пусть насекомое, но явно мертвое. Сила в нем невероятная.       — Нельзя убивать животных, — продолжил Хассалех. — Особенно если для этого нет причин. Муха не нападала на вас, она просто хотела мороженое! Знаете что, в книге вы лучше, — отрезал он и уткнулся в вазочку с почти растаявшим шариком.       — Молодые люди, теперь за учебниками, — возвестил Азирафаэль, когда все доели в неловком молчании.       — Я уже купил, — сказал Адам.       — Можешь еще раз пойти с нами, а потом я тебя… — Азирафаэль несколько мгновений мучительно вспоминал словно. — …аппарирую домой.       — Нет, — уперлась Гермиона. — Мы все купили. Адам, вы с Хассом встретитесь в школе.       — Вот телефон, — поймав взгляд Хасса, протянул визитку Азирафаэль. — И встретиться можно еще в поезде.       — Она зануда, — шепнул Хасс на прощание.       — Ага, — отозвался Адам. — До встречи.