Попасть и не пропасть

Смерть остается смертью, даже если обозвать её реинкарнацией с потерей памяти. И привлекательнее от этого не кажется. Ольга Громыко

      Ощущать себя горячим бесформенным потоком энергии было легко, но странно. Все переживания, предрассудки и страхи отступили на задворки. А мое, с позволения сказать, сознание (или все-таки душа?)… Расположилась на мягком кожаном диване за просмотром фильма под названием «Жизнь» (моя, кто не понял), который по личным биологическим часам затянулся уже на несколько дней. Хотя мне грех жаловаться, события явно форсировались, избавляя от возможности излишне пострадать на особо впечатляющих моментах. Подумаешь, Машка из 9-б увела Костю Касаткина! Не велика потеря. Светка-конфетка, тоже одноклассница бывшая, недавно вообще байки травила, что некогда завидный парень обзавелся солидными моржиными усами, напоминающими скорее щетку по металлу и полысел ещё до тридцати. К тому же оброс пузом, как будто это он тройню вынашивал. Для полноценного анекдота хватило того, что он детей забрал, на развод подал и алиментов требует. Три ха-ха! Меня, можно сказать, Бог уберёг, от счастья этого описуемого. А диплом? Сколько нервов на него потрачено. А сколько часов недоспано?! Кошмар..! Сказала бы я раньше. Сейчас же ворчать о прошлом получалось лишь для проформы, по старой памяти и благоприобретенной привычке.       Оказавшись в пустом светлом пространстве, с висящей без какой-либо опоры картинной рамой, в первые секунды пребывания здесь, я лишь флегматично пожала фантомными плечами. Осознание, что мертва не свалилось на меня бурной истерикой, не вызывало праведного гнева на убого обставленное посмертие. Ну и вообще, мало ли куда после смерти заносит? У Данте свой ад из девяти кругов и Люцифером, вместо финального босса, а у моего больного разума свой. Более психоделический и менее насильственный. Рама же была любопытной, на проверку оказалась двусторонней, прям как шпионское зеркало-Гезелла, которое используют спецслужбы, но явно имела функцию телевизора, причем советского: шипела, рябила и категорически не желала ловить сигнал. И это в век спутникового TV! Беспредел! Полетав вокруг своенравной техники с недовольным иллюзорным лицом современного человека, который попал в каменный век, я пыталась припомнить что-нибудь из своих школьных годов, когда кружок робототехники имел бешеную популярность. По всему выходило, что посещалась столь памятная секция мной единожды, да и то сопровождалось эпохальное событие грандиозным скандалом, с последующим завершением отношений с вышеупомянутым Костей Касаткиным и смертельными угрозами с обеих сторон. Ну ладно. Если не лукавить, то угрозы, подобно бурной морской стихии в непогоду, вылетали из моего рта и не являлись смертельными. Скорее походили на безобидный девятый вал. По крайней мере от последствий кастрации, наша медицина его бы уберегла. Наверное.       Да и вообще, возвращаясь к неработающим вещам… Подход у меня вообще ни капли не прагматичный: сломанному и недействующему — место на свалке. Мысль эта посетила меня также внезапно, как любящий муж возвращается из командировки к блудной жене в самый пикантный момент. Зато оказалась крайне действенной, потому что изображение в раме явно устрашилось, дрогнуло и наконец пошло. Без звука, правда, но главное, что прогресс был! Хотя выводы, возможно, оказались поспешными. Вы когда-нибудь смотрели фильмы от первого лица? А если это первое лицо — новорожденный младенец? Скажу прямо — на любителя, сюжет на двоечку (натянула чисто за оригинальность), спецэффекты отстой, камера замыленная и вообще трясется так, будто оператору заплатили несколькими литрами беленькой. Причём авансом. Какое-то время спустя, моя деятельная и творческая натура не выдержала окружающей меня красоты загробной жизни (минимализма интерьера и извращенного кинематографа), и я занялась организацией удобств. На фоне разыгрывались постыдные сцены становления меня как личности и напоминали старые пленочные кассеты, которые любят просматривать родственники на своих супер-родственных-сходках, пока объект наблюдения в тайне мечтает о сожжении (кассет, а не родственников), но лицо его при этом выражает сплошное умиление, изредка передёргиваемое судорогой ужаса. Я действительно так делал?! Какой же тупой я был. В общем, дабы отвлечься, для начала в деталях вспомнила и представила свое прошлое тело (благо, ничего сложно в этом нет, если на протяжение двадцати пяти лет лицезреешь себя в отражении всего того, что может отражать). Процесс меня зацепил. Родным длинным русым прядям я предпочла «золотой блонд», с фигурой тоже поиграла. Почти как Симс, только удовольствия больше получаешь: тут убрать, там добавить — эль натюрель прям, ну вы поняли. Мой мини кинотеатр также немного преобразовался: рама, насыщенного дубового цвета мне нравилась, так что она изменилась только в размерах — стала шире. Зато для комфорта своей жопки я расстаралась: широкий и белый диванчик из кожи, который нравился мне ещё при жизни, но стоил как породистый арабский жеребец, а засасывал как зыбучие пески, разместился прямо напротив экрана. Свет тоже предпочла убавить, получилось очень даже атмосферненько. Для пущего эффекта не хватало лишь солёного попкорна и пушистого пледа, однако оные появились, стоило о них подумать. Сатана! Если это ты, моя душа твоя без остатка. Чесслово, покорил! Вот он, мужчина моей мечты и пофиг, что рогатый. Проваливаясь в мягкое сидение, я думала, что понимаю людей, которые уходят на темную сторону ради печенек.       Периодически кидаясь воздушной кукурузой в личностей, мелькающих в своеобразном телевизоре. Я, словно хомяк Освенцима, набивала обе щеки едой, просматривая события до своей скоропостижной кончины — что такое двадцать пять лет, когда некоторые доживают и до ста двадцати пяти? Не сказать, что я прямо-таки рвалась попасть в перечень долгожителей, но по своим личным разумением мой жизненный срок предстал позорно коротким. На поверку, оказывается, вся моя жизнь была невообразимо серой и это при том, что сама я довольно яркий человек. Учеба-дом-комп и разбавлялась эта заурядная цепочка редкими прогулками с друзьями и постоянными отношениями. Потом, правда, с переводом в магистратуру появилась еще и работа, но от неё лишь появлялся неприятный привкус горечи от несбывшихся амбиций. А ведь мечтала когда-то работать на радио, вести свой подкаст, общаться с интересными людьми! И где?! Несмотря на неосуществимое, жизнь сложилась радостной и полной счастливых мелочей. Я нашла своё место силы. Свой маленький островок безопасности, который должен быть у каждого. Для меня такой отдушиной стал любимый человек. Мы знали друг друга без малого десять лет, а страсть, перешедшая в любовь всё равно вспыхнула внезапно, словно кувалдой по башке огрели. И теперь безвозвратно всё похерила смерть…       Картинка замерла, обрывая поток мыслей, а я, закинув очередную горсть попкорна не преминула воспользоваться образовавшейся паузой и потянулась, смачно хрустнув позвоночником. Любовь-морковь, мило, безусловно, но осталась в прошлом, как и всё остальное. Эмоций накапало не больше, чем от похода на бюджетный блокбастер и те скорее показали испуганные морды, заприметив на горизонте вкусную еду и уютное местечко. Когда только попала сюда — отсутствие тела воспринималось как само собой разумеющееся, а потом и вовсе начала магичить над экстерьером и восторг от собственноручно творимого волшебства затмил безразличие, которое до сих пор подавляло другие эмоции. Да и вообще, удивительно быстро получилось проскочить неизбежные четыре стадии. Без гнева, торгов и отрицаний с драматичным заламыванием рук, я быстренько добралась до последней, пятой — принятие утраты. Люди мрут и это жестокая правда. Как поэтично. 7D эффект от полного погружения в загробную жизнь. Надеюсь, что и с вытекающими из этого последствиями удастся справиться. Возможность прославиться на поприще великого философа и оставив звание за всякими там Сократами и Аристотелями, прервала череда восклицаний. — Отличный экземпляр! Не порченный! Бери и проваливай! — Давясь зевком и остатками представителя сельскохозяйственной культуры во рту, я с немым удивлением проследила за тонкой и хрупкой как тростинка девушкой, ворвавшейся в новый и уютный для меня мир из ниоткуда. Её бархатный и немного рычащий голос был полон недовольства. Следом, словно «янь» для своей «инь» вплыла совершенно спокойная, но не менее тонкокостная и миловидная спутница. На первой — воинственной фурии (по-другому её язык назвать не поворачивался: поджатые губы, волосы, цвета вороного крыла и словно сама бездна, очи, в которых полыхали нескончаемые молнии) была надета черная элегантная мантия, подчёркивающая изгибы в нужных местах. Вторая же, в светлом вязаном крупным крючком свитере, обвела обстановку слепым взором, задерживаясь на мне. Здесь не было понятия времени как такового, но если бы я была в прежнем для себя мире, то определенно сказала: что-то ёкнуло и замерло от столь пристального внимания. Может гастрит проснулся… Поймав себя на том, что пялиться с открытым ртом в приличном обществе — моветон, поплотнее вжалась в кресло, которое и не думало мне отказывать в интимно-дружеских объятиях, всасывая поглубже и даря стойкую иллюзию защиты от всего сущего. Девушка на мои манипуляции лишь располагающе и тепло улыбнулась, аки ангел. Меня от столь радушной реакции тряхнуло и по телу пробежали противные мурашки, переходящие в крупную дрожь. Методом проб и ошибок при жизни, заглядывая под маски окружающих, я точно знала: самая безобидная на вид рыбка может оказаться той ещё ядовитой морской тварью, но не каждая акула бросится, увидев в тебе жертву. И это был один из тех случаев, когда очень не хотелось знать насколько опасны иглы этой фугу и чем это обернётся конкретно для меня.       К тому же, как-то не понравилась фраза про «не порченный товар». В голову сразу полезли фэнтези рассказы за чертой 18+. Про страшных и злых некромантов, насилующих младенцев на завтрак, про демонов, питающихся девственницами, ипотечное рабство… Ничего из этого не прельщало. — Я не вкусная! И не девственница! И денег тоже нет…но вы держитесь, — на всякий случай добавила я, тихонечко приподнимаясь из своего убежища и привлекая всеобщее внимание. Ну мало ли они не в курсе, чего их время зря тратить. Мне и тут хорошо. Дела важные неоконченные… Ещё и шелуха от попкорна в десне застряла, аж зудит. У-у-у, зла не хватает! Темноволосая прервала недовольные бурчания и уставилась на меня, будто на второе пришествие Иисуса. Причём я в этой постановке играла роль подсадного осла, который был массовкой, но внезапно начал зачитывать реплики главного героя. Глупо хихикнув, непроизвольно вернулась туда, откуда вылезла и притихла.       Иррациональный страх комом встал посреди горла, разрастаясь до размеров Марианской впадины, тенью падая на здравый смысл, который возопил убираться из этого покинутого Кришной и Шивой места. Слишком давящая и подчиняющая аура воцарилась с появлением этих двух. Вся эта паранормальщина даже для моей мечтательно-приключенческой натуры казались чересчур. Может меня накачали и у меня бэд-трип? Я всё ещё не хочу становится проституткой-эмигранткой в другом мире! Мой скептицизм не мешал уважать многие религии, но языческие взгляды, больше всего близкие сердцу, предполагали, что я стану каким-нибудь камнем, на берегу быстротечной реки… А не вот это всё. По пространству пронесся звонкий смех, разбиваясь о невидимые границы. — Не бойся дитя, это всё поправимо. Я пришла не судить тебя, да и твое целомудрие для меня не столь важно. — Её смех словно колыбельная, которую когда-то в детстве пела мама, теплым бальзамом впитывался в душу. Стало удивительно легко и спокойно. Растекаясь блаженной лужицей с глупой улыбкой на морде лица, я ухватила неуместную, но назойливую мысль, мелькающую на периферии: так хорошо не развозило и после бутылки текилы. — Я Хель, — представилась фурия. Недовольство сошло на «нет» и её взгляд посветлел, но не иначе для поддержания имиджа, тут же раздраженно стрельнула глазами на свою подругу, скрещивая руки на груди. — А это Мойра. А хорошо ты тут устроилась, смертная. — Я пискнула, когда она подошла ближе, ощупывая плед, который до этого служил мне щитом и удовлетворенно хмыкнула, взмахом руки воссоздав два кресла, идентичных моему. Вопросов была целая куча, но как обычно это бывает и по закону Мёрфи, конечно же, все они вылетели из головы, стоило на горизонте замаячить… Хель и Мойре. Запинаясь и проклиная своё не вовремя заснувшее красноречие, я спросила первое, что пришло в голову. — Типа как Смерть и Судьба? — Типа да, — передразнила меня Хель, заставляя покрыться пунцовым румянцем. — Ты осознаешь, что умерла? Именно с этой целью тебе пробудили воспоминания, ты должна добровольно отпустить все сожаления и дорогих тебе людей, — девушка замолчала. Её реплике не хватало закономерного завершения в шутливом «и блаблабла», но видимо из уважения к покойнику, сдержалась и дала переварить услышанное. Жалеть меня не собирались, а я и не напрашивалась. — Ээ…э. Не, не успела я досмотреть киношку, если ты об этом. — Мойра, она же Судьба, как-то слишком порывисто-радостно выдохнула, отчего я невольно попыталась отсесть подальше, красноречиво косясь. Мало ли что Богиня удумала со своей Божественной волей. Память активизировалась и услужливо подкидывала обрывки любимого кино с Джимом Керри, когда он вылезал из постылого отверстия механизированного носорога. Мне же категорически не хотелось оказаться ни в чьей радужной заднице. Ни по своей воле, ни по воле божественной больной фантазии. — Я не смогу вернуть тебя в твоё тело. — На всякий случай уточнила одна, а вторая покивала, соглашаясь. Видимо частая просьба, раз они так насторожилась. Что ж, логично. А от меня чего надо? Истерики ждут? Так мне спокойно, бунт поднимать пока не планирую, с кончиной смирилась, хотя… Если бы внезапно ожила, непременно бы что-нибудь да поменяла. Подумав, что со своим везением вполне могла помереть под автобусом, все-таки решила: ну нахер. Возвращаться в парализованное тело мало приятного и даже шутки на тему: — Как ты?  — Как будто под автобус попала, — казались сомнительным разовым удовольствием. Почему-то на автобусе фантазия сделала «пока-пока», так что знатно подвиснув, я попыталась вспомнить как умерла, но дальше просмотренного в раме, голова транслировать упорно отказывалась.       Воспоминания точно были, но резко обрывались, пугливым ёжиком фырча и прячась в молочно-белом тумане. И именно из-за их отголосков мой покойный перфекционист, мир праху его, вращался в гробу со скоростью ветротурбины в бурю, требую восстановить справедливость! Или хотя бы память. Здраво решив, что сейчас не время, переключила внимание на Богинь. В конце-то концов, когда я ещё на них насмотрюсь?! На вид обе ассоциировались с хрустальными цветами ручной работы, но несли в себе ощутимую мощь, которая и не снилась обычной красивой стекляшке. Как-то незаметно пришло уважение, быстро потонувшее под лавиной любопытства. Смотреть надоело, бояться тоже — второй раз умру разве что со скуки, пора брать разговор в свои лапы! Икнув от собственной наглости или глупости, я поинтересовалась насущным. — Дамы, а собстно… Что надо? — Хель, до этого задумчиво рассматривающая тёмный звездный поток, гневно подскочила с насиженного места. — Эта монашка… — Мойра белозубо улыбнулась, оправдывая следующую фразу сестры — с улыбкой развратницы! Хватит скалиться, бесстыжая! Выторговала… — Я попрошу! Не выторговала! А честно выиграла. И вообще, карточный долг — долг чести! — Смерть прошипела что-то насчёт безбожного шулерства и что она бы поспорила, но я не обратила внимания. Гением быть не надо, чтобы догадаться — дело во мне, раз свои божественные седалища эти две зайки просиживают в моей приятной компании, так что жадно принялась ловить каждое обронённое слово. — Понимаешь… Попадая в распределитель, душа стремится на новый оборот жизни, я же рассматриваю куда и кем ей переродиться. Много факторов влияет на то, в каком мире и ипостаси переродиться она вновь и случится ли это в принципе. Думаю, тебе это не интересно, — возмутиться у меня получилось исключительно взглядом. Очень даже интересно! Вопрос концепции ада и рая не раз поднимался во все времена и лично мне казался простым показателем человеческой морали и стоп-краном для аморали, но Мойра быстро продолжила, будто видела мой интерес насквозь. — Иногда, совсем молодые души засасывает в Серые Пределы моей сестры. Здесь они остаются на века словно в склепе и бесцельно блуждают, как по Кносскому лабиринту, спасибо, что без минотавра! — Глаза Судьбы, которые до этого момента я условно охарактеризовала как «слепые», сверкнули нежно-розовым кварцем. При условии отсутствия зрачка, казалось, что девушка смотрит и вовсе мимо тебя. Пугающее и завораживающее зрелище. Стараясь откровенно не пялиться, я сосредоточилась на своеобразном пояснении круговорота жизни в природе и поняла, что… Не поняла. — Вы, смертные, глупый и суеверный народ, — Хель взяла слово с оскорблений, элегантно закинув ногу на ногу и слегка покачивая мыском сапога. От её недовольно-обиженного тона я даже прониклась, глазки в пол опустились и желание покаяться в паре грешков появилось. Мол, да, было дело. Пару раз столбы обходила, чтобы не поссориться и через плечо плевалась, но я это не я плохая, жЫзнь такая. Навык, выработанный поколениями! И кто я, чтобы его прерывать? — Всё ждете, что приду за каждым лично и неизменно с косой. Всех-всех в своих владениях угнетаю, мучаю и служить себе заставляю. Да когда мне всё успевать! Да и не все ко мне попадают, многие перерождаются. А те, кто попадают сами и остаются. Вот ты, например! Столько веков тут провела и разве тебе со мной плохо? — Вопрос явно был риторический, девушка она и в… Серых пределах девушка, лишь бы повод пострадать нашёлся. Зато у меня эта новость вызвала не хилого масштаба когнитивный диссонанс. Что же получается, я-то думала пару дней как померла, а я тут столетиями пылью покрываюсь?! Окинув пространство цепким взглядом, пришлось признать, что обслуга тут качественная, не придраться, пылью и не пахнет, так что выражение имело лишь фигуральный характер. — Моя сестрица не расстается со своими душами, сидит на них, как дракониха на яйцах… Или жадный гном охраняющий подземелье с золотом, как тебе больше нравится. — Мойра хмыкнула, явно считав мою любовь к мифам разных народов. — А мне душа нужна была. Чистая, чтоб без перерождений. Опытом и памятью не испачканная. И мы сыграли. На тебя.       Сглотнув, ставшую вязкой слюну, я вконец прониклась силой тех, с кем делила комнату. До их неожиданного появления, не было эмоций, не было тела. По правде говоря, теперь и уверенности не было, что жизнь Эльки Львёнка — моя, а не скучная передача с элементами драмы. Всё запуталось, как клубок ниток, с которым поигрался котёнок, выдернув меня из коматозного состояния. Что я там говорила про повод пострадать? Так вот, не в мою смену! Встряхнувшись, словно большой и слюнявый пес, я отпустила проблемы в далёкий космос. Ведь как известно, все проблемы от бед в башке. А в моём случае всё и так запущено, ни к чему добавлять лишнего. — И что теперь? — По льду, сковавшему эмоции, пошла лёгкая трещина. Я твёрдо решила положить судьбу на Судьбу. — Один из миров, которому я благоволю — рушится. Твое появление в нем и участие в жизни одного небезразличного мне… Родственника, будет очень своевременным. — Богиня перешла сразу к делу. Мозг активно заработал, шестеренки со скрипом закрутились, выполняя свою прямую функцию — мыслительную. Итак, мы имеем… попаданство! Или оно нас, но это обычный мелкий шрифт внизу контракта. Жуть-круть. — Кого надо убить? — Видя скептический взгляд Хель, я скисла и умерила пыл. Да помню, помню, чистая душа, блаблабла. Ох уж эти стереотипы. — Ну нет, так нет. Дайте хотя бы вводные данные по миру, родственнику… Имя, адрес там, пин от кредитки. А еще не откажусь от бонусных плюшек и тело какое угодно, но не детское! Перечисляя свои хотелки, я вопросительно воззрилась на двух потусторонних душек, подозрительно притихших и наблюдавших за загибающимися пальцами. Да ладно, не так уж много и прошу у Всемогущих. В крайнем случае могу и к родственнику в голову подселиться, но тут уж никаких развлечений, только тяжелый мыслительный процесс 24/6 (понедельники священны и неприкосновенны, до конца вселенной расписаны, во славу единственному сладенькому богу-покровителю — прокрастинация и лень наше всё). Вряд ли мои словесные излияния кого-то напугали (вероятно, дело не дошло даже до благоговейного ужаса), но общим голосованием (в которое меня несправедливо не включили), было решено, что подселять меня никуда не будут, нужно более материальное влияние на события. Скорее всего родственнику просто не хотели портить психику, перекладывая туда нечто неординарное и яркое. Хель сказала что-то про неадекватность, но тут уж каждый при своём мнение остался. — В твоём мире вместо настоящего Гарри Поттера родился книжный и целый нездоровый культ фанатов моего пра-пра. Считай это параллельной вселенной с магией и реверсом во времени. Я не смогу вмешаться лично и помочь тебе без последствий. Мы рассчитываем на тебя, Душа. Спаси Гарри Поттера! — Взглянув на попискивающую от счастья меня, снисходительным взглядом родителя, который наблюдает за озорством не самого умненького, но любимого чада, Мойра запечатлела нежный поцелуй на моем лбу и одним толчком отправила в пропасть. Ледяная трещина звучно хрустнула и осыпалась мелкой крошкой под ноги.