Попасть и не пропасть

Если можно проснуться в другом времени, и в другом месте, нельзя ли проснуться другим человеком? Чак Паланик

      Не знаю, сколько прошло веков на этот раз, но сознательные мысли оформлялись довольно бегло, эмоции были возмутительно живыми и яркими, а некоторые вопросы крайне животрепещущими. Во-первых, я чувствовала, что вселенная меня все-таки нае…ла. Да, определенно наела, вот. Потому что… Где мои плюшки?! Хотя, нет. Это было, все-таки, во-вторых. «Во-первых» заключалось в том, что я смотрела на свое отражение в грязном зеркале, и недоумевала — если сраное тело достать действительно так «легко», как меня уверяли, то какого адового чёрта мне досталось тело субтильного малолетки?! Ладно. Вздохнули и пошли по порядку. Пробуждение было резким. Просто внезапно очнулась, словно из проруби вынырнула, жадно глотая воздух. Первое время (секунд пять, пока зрение не сфокусировалось) я наивно полагала, будто мне приснился долгий и реалистичный сон, а мозг его прервал, выдернув из сказки про могущественного попаданца, устроив подлянку. Ну, знаете, одну из тех вещей, когда падаешь в бездну, а потом твое тело получает стрёмный сигнал, что носитель жив, в виде импульса и ты дергаешься, аки припадочный. Вот и я, перенасытившись кислородом и осмотревшись, пришла к неутешительным выводам — Элла Львовна, то бишь я, действительно померла. Возможно, даже от автобуса. Вот же прилип этот вид транспорта! И еще кое-что, не менее важное на мой взгляд. Я почему-то все еще не в богато обустроенном родовом мэноре! Зажмурившись и убавив наглости, мысленно взмолилась хотя бы о дешево обставленной квартирке в центре Лондона. Картинка и не думала меняться, продолжая радовать убогой действительностью: несколько старых пружинных кроватей, словно армия клонов, выстроились в ряд вдоль стен и окон; бетонный пол проглядывался из-под порванного линолеума, а болотно-зелёная краска вся потрескалась, открывая вид на серую штукатурку. — Ч-что за богадельня?! — Голос, озвучивающий мысли в голове заикнулся от ужаса и замолчал. В шоке, бедненький. И я вместе с ним. Хотя нет, я в бешенстве! Злость поднялась до критической красной отметки, перед глазами заплясали цветастые круги и пространство опасливо закружилось и накренилось, возбуждая отвратительные ассоциации с вертолетами после пьянки, но стаю стальных птиц спугнула спасительная пощёчина. Воспоминание о прощальном напутствие Судьбы: «удачи», насмешливым звоном вдарило по мозгам. Если последнее, что пожелала мне Судьба действительно удача, то я подарю Богине словарь! Она явно вкладывала в слово какой-то неправильный, превратный смысл. Или, может, мне послышалось и там было «я тебя озадачу»? Может, «поехали на дачу»? Тьфу! На кой-хер я тут горбачу?! Хочу обратно!       Я чувствовала себя Золушкой, у которой часы уже отбили свои двенадцать ударов и теперь моя тушка оказалась в окружении мышей и тыквы с выражением лица не обременённым интеллектом, зато по уши в проблемах, которые в космос не пошлёшь, вследствие их грубой материальности. Некогда вожделенная мечта о попаданце-круче-только-яйца, грубой реальностью ударила под дых, вызывая непреодолимое желание поныть под хитовую попсу и ядерное янтарное горячительное, с целью временного забвения. Без энтузиазма отмахиваясь от заманчивой истерики, как от комара в три ночи, откладывая ее до беззаботных времен и сосредоточилась на том, что имею… За исключением того, что имеют пока только меня. Кхе. В общем, имею я немного: обшарпанный притон, Мойру, обласкавшую уши всякой общей эфемерной лапшой, не уточняя, ни как мне спасать этот дрянной мир, не говоря уже о том, как помочь мальчишке-который-выжил-и-чертов-родственник-Богинь. Не знаю, любить мне его за это или очень сильно любить. На нём даже не отыграться. Жизнь у бедолаги и так натуральная сказка. С одним уточнением. Сказка эта — из репертуара братьев Гримм — если не сдохнет, то желающие пнуть обязательно найдутся. Душа на распашку — рай для всяких лохотронщиков и богов, видимо. Век им икать, но не будем больше всуе. Тьфу! Сама дура! Даром, что бабка еврейка торговаться учила. — Думать надо, прежде чем соглашаться, думать, Эля! — Фамилия Поттер как красная тряпка для быка подействовала. Мозг визуализировал образ старикашки с посохом в сером балахоне, орущий: — Ты не пройдёшь! — Гипнотическим шёпотом добавляющий на ушко, — псст, только для фанатов — жизнь беспризорника в подарок. — Меня он походу пропустил, когда уточнял, чтобы поток желающих совсем не иссяк. Кстати, о потенциальных пинателях. Что-то я сомневаюсь, что Дурсли захотят взять дополнительный рот в дом. Даже, если приду вся такая красивая и буду вещать о всеобщем благе, а-ля Дамблдор версия 2.0. Думаю, меня будут слушать ровно до момента, пока Вернон не дотянется до двустволки. Вот же блин-блинский. Звучит как самый идиотский спасательный план века. Заверните два!       Великое восстание с кровати прошло неудачно. Тело оказалось мелким, щуплым и слишком непривычным, из-за чего точка опоры нашлась не сразу и я успела погреметь костями, протерев собой холодный пол. — Твою-то душу и до восьмого колена, Поттер! — Выругавшись под нос новым любимым проклятием, медленно поднялась, опираясь на колени. Баланс вроде как был пойман, и первые пробные шаги по комнате сделаны. Ну, что тут сказать? Все великие победы начинаются с победы над самим собой! Нетвердой походкой дойдя до ближайшей двери, которая (как я надеялась) откроет прелести ванной комнаты, встретилась с жёстким обломом (наверно, это скоро войдёт в традицию), и попала в обычную кладовку. — Магический мир, о, сколько разочарований чудных подаришь мне ты…– Напевая немудреные строки, на мотив стиха Пушкина, машинально заглянула в ближайшую коробку, стоящую на уровне глаз, без какой-либо надежды найти что-то более-менее стоящее. И не иначе от изумления, души порыв стремительный (крик), сдержать удалось, когда обнаружила там осколок зеркала и свое ангельское отражение в нём. Кажется, именно на этом моменте оборвалась нить повествования. С трудом вспоминая как дышать и приводя сердечный ритм в порядок, словно столетняя старушка, думала. Думала, что не знаю точно, но определённо догадываюсь, кто мне так угодил!       Внешность была действительно если не ангельской, то кукольной: волосы, цвета спелой пшеницы, тонкие черты лица, хмурые бровки-домиком, а глаза! Какие глаза! Насыщенного темно-синего оттенка. Запоздало вспомнился симулятор «Симс» в Пределах Хель. Очаровательная внешность казалась до боли похожей на женский сексапильный прототип, в котором я общалась с Богинями… Да, было времечко. Вероломные обманщицы! Всю схожесть с прошлым нежным образом портило наличие члена. Он, конечно, не отражался в том огрызке зеркала, который чудом попался под руку, но ощущался, как нечто инородное. Зудящее чувство неправильности ситуации преследовало, потому что раньше данный аппарат отсутствовал от слова «совсем», однако я уговаривал себя, что все складывается как нельзя лучше.       Общество магов — патриархально, пусть и кто-то утверждает обратное, но у власти и в политике, у руля стоит сильный пол! В мой век равенства за такие слова меня бы разорвали с особой нежностью гиен, да и аргумент слабоват, если вспомнить, что в каноне, в Министерстве Магии заседала некая Юджина Дженкинс, так что, тут скорее действует закон родовой аристократии и чем древнее род и чистокровнее, тем уважаемей. Хотя, если меня занесло в детские годы Гаррьки, то консерваторы уже утратили свою влиятельность из-за козней Томного лорда. Короче, точно можно сказать только одно: политиканство — не мой конёк. Все эти реверансы вокруг да около и полунамёки никогда не интересовали мою прямую, как стрелу, натуру. Долго заниматься самобичеванием я не планирова…л. Да и не любил, по правде говоря, но решил, что лучше отмучаться душевно здесь и сейчас, чем вновь и вновь страдать по невосполнимой утрате своей гендерной принадлежности. Буду думать о себе как парне и бить за обратное! Вот не ценил я, когда был женщиной, не ценил! Как легко было манипулировать даже самыми умными мужчинами, используя маленькие дамские хитрости. Эхх, теперь и не светит. Правильно говорят: что имеем — не храним, потерявши — плачем! Но плакать некогда. У меня Избранный не спасённый, Снейп не уползённый, магический мир непознанный… Прямо Наполеоновские планы, и вовсе не потому что несбыточные Просто масштабные. Может открыть агентство помощи? Агентство святой Эллы, приют для сирых и особенно Судьбой обделённых. А что? Звучит! У меня и место теперь есть. Всерьёз поразмыслив над туманной перспективой, я всё же решил, что попадаю в разряд тех, на кого равняться как раз не стоит. Плохой святой в прошлой жизни из меня вышел и с названием точно не выгорит. Недостаточно страдал и постился. Да и богадельня, судя по глухим писклявым голосам, уже занята другими убогими… Одним словом описать весь ужас меня охвативший не получится, но я постараюсь. Дети. Лучше б уж притон. Ворвались и выдернули из мечтательной истомы. К счастью, дверь, которая разделяла подсобку и спальню успела захлопнуться, отрезая меня от нового коллектива. Оставалось надеяться, что навсегда. Временная передышка пришлась очень кстати. Лёгкая паника захватила рассудок, даже пальцы на руках подрагивали. Это же дети! Маленькие, глупые и неоправданно жестокие, вот как с ними разговорить? — Языком, — язвительно подсказывала новоявленная шизофрения. Ладно, в чём-то больная голова права, не съедят же они меня?! Не давая времени передумать, резким движением толкнул дверь от себя. — Оптимист! — скажут некоторые.  — Непуганый дебил, — отвечу я. Сил в этом крошечном теле оказалось удивительно много, так что дверь с глухим стуком ударилась в стену и грозила отлететь обратно мне в нос, но нужно эффекта я достиг и привлек внимание малочисленных детских взглядов. Памяти тела мне не досталось, так что имя, возраст и отношение с местным контингентом являлись для меня тайной за семью печатями, которую поскорей хотелось извлечь. К слову о последнем… Ходят слухи, что надо бояться своих желаний, они имеют дурное свойство — сбываться. А с удачей, дарованной самой Богиней, надо бояться вдвойне, свойства приобретают неблагоприятный характер. В своё оправдание могу заметить только одно: кто же знал, что оно исполнится так быстро? — Дэнни! — мальчишка, которого до этого зажимали двое (никакого извращения, дорогие извращенцы), более крупных ребят, вырвал свою руку из захвата и забежал мне за спину, прячась, по всей видимости. С недоуменным любопытством я рассматривал ребёнка, который посчитал моё тщедушное тело надёжной защитой: мышиного цвета волосы, белёсые, как у альбиноса брови и слишком острые черты лица. Совершенно обычный, если не считать излишней худобы. Мой блуждающий взгляд зацепился за набухающий синяк на запястье и необъяснимое чувство гнева волнами затопило сознание раньше, чем было взято под контроль, нешуточно пугая моего внутреннего хиппи-пацифиста. Прости, бро. Никогда не любил, когда унижают слабых. Шутки шутками, но он оказался еще ниже и тоньше меня, как вообще на такого рука поднимется?! Впрочем, драки не было, желающие нас разнять даже не успели подняться с постелей. Уверен, они собирались! Хочу сохранить веру в лучшее, хотя бы в маленьких людях. Уж не знаю, подействовало моё врожденное очарование или магия всему виной, но бить меня не стали, обозвали «фриком» и по стеночке удалились. Видимо ауру я действительно источал пугающую. Зато появился повод подумать. С чего мне вдруг так эмоционально взрываться? Я, конечно, всегда помогал людям… В бытность милой, очаровательной и главное взрослой, но быть битым из-за своего альтруизма мне еще не приходилось, а тут все шансы были, учитывая численное и весовое превосходство. Возможно ли, что сохранилась память тела и вырвалась в виде эмоций, а это чудо, нашедшее во мне защитника, стало тем, кто их пробудил? Получается они дружны с прошлым владельцем тела? Кстати, где он? Если помер, то отчего? Сколько вопросов… Где раздобыть себе Йорика (а точнее его череп), который бы стал моим персональным гуглом? Опа! Опять вопрос, чтоб тебя! — Они сразу лезут, если тебя рядом нет. С тобой боятся, ну, после того… — тушуясь на середине фразы, жаловался мне пацан, невольно разъясняя странное поведение хулиганов. Ого. Я, оказывается, сила! Я мощь! Да я, мать вашу, чёрный плащ! Кхе, ладно, не из той песни. До Снейпа мне пока далеко. Еще не ужас, летящий на крыльях ночи, но и не просто прыщ на жопе. Решено! Начну тренировать эффектное движение бровью, чтобы все унижались без моего участия. Хотя я теперь такой лапочка, что все скорее умиляться будут, чем запугиваться. Пока я думал, как бы ненавязчиво допросить ребёнка, он потащил меня на одну из кроватей. Вроде бы моя. С неё я совершал эпичные никем не запечатлённые полёты… А может и не моя. Они не отличались даже цветом белья, так что непросвещённому сложно было дать однозначный ответ. Глупая ассоциация комнатной мебели с армией штурмовиков вызвала короткий смешок. А язык — враг мой, решил действовать отдельно от разума, временно присвоив себе руководящую роль. — Предлагаю игру: мне отшибло память, я задаю вопросы, а ты отвечаешь? — удержавшись от смачного жеста «рукалицо», слабо улыбнулся и немало удивился, когда щеки свело от лёгкой боли, будто это тело впервые узнало что такое радость в лёгкой форме. Моя новая кличка — мистер Беспалевность, кстати. Была бы моя беспалевность человеком, она была бы Суперменом-всего-лишь-обычный-журналист-Кент. — Здорово! Давай. — Господи! Храни детскую наивность и непосредственность. — Как тебя зовут? Какое сейчас число и год? Что это за задница мира… — надо отдать мальчику должное, он весело включился в «игру», иногда посмеиваясь над моими совсем уж тупыми вопросами.       Колин оказался полезно-болтливым, пусть некоторых вещей и не знал в силу возраста, но даже когда у меня кончились вопросы, продолжил рассказывать о жизни в приюте, так что до наступления темноты мне стало самую малость совестливо (я вроде как занял тело его лучшего друга) и многое известно. Например, что больничное крыло закрыто на ремонт, кухня находится на первом этаже и там помогают старшие девушки, а еще о том, что сюда обязательно придут люди, которым он очень-очень понравится и они заберут его к себе. Он будет называть их мама и папа, любить и слушаться, несмотря ни на что, чтобы не разочаровать. Мой чувственный, склонный к драме разум плакал от таких невинных и чистых детских мечт. Для сироты его возраста — вполне естественное желание. Это более взрослые ребята уже смекают, что одной любовью в жизни сыт не будешь, поэтому параллельно учебе стараются подрабатывать, а воспитатели стараются закрывать на это глаза. Не заработают честно — заработают иначе, каждый это понимает. Вот вам и круговорот эксплуатации детского труда. В моё время в Британии уже не осталось детских домов, были приюты, но там другая ситуация. За каждого сиротку государство платило копеечку, поэтому все дети находили себе дома в приёмных, патронатных семьях. Но то было в моё время. Сейчас же на дворе стоял ноябрь 1987 и делал мне больно… Морально, конечно, физически пока не добрался. Только послушайте. Интернет появился, но не успел развиться, «Аватар 2», которого я, словно Хатико, ждал десять лет, теперь выйдет через тридцать три года, а СССР, о котором мне только слышать страшные истории у костра приходилось, еще не распался. Знания о Великобритании были весьма расплывчатыми: черный чай и Мэри-зонтик ей в задницу, чтоб детей не мучала-Поппинс… Просто буду надеяться, что мне не нужна информация, которой не владею. Русский непобедимый авось. Как говорится, чем богаты, тем и рады. Вообще, вся эта ситуация с попаданством требовала детального рассмотрения. В каноне, спасибо сохранившейся памяти, мне не вспоминался никто с именем Дэнни в Хогвартсе. Значит, либо он был глубоко второстепенным, либо действительно помер и тут явно не моё вселение постаралось, а то я было испугался, что вытеснил-убил неокрепшую детскую личность. У меня много пороков, но кровожадность и жестокость не входила в их число. То, что я не маг, даже не рассматривалось. Колин гордо просветил, что мальцы, докучавшие ему сегодня, пытались доставать и меня, за что совсем непрезентабельно отлетели на пару метров, тесно знакомясь лицами с асфальтом. На незрелые умы это произвело впечатление. Ребят проняло, меня почётно окрестили «психом» и стараются лишний раз не связываться. Мелкие обзывательства не в счёт. Как-нибудь переживу, если мне не будут портить жизнь более материальным вредительством. Зато в глазах щеночка-Колина я теперь мать-героиня. Или, что более вероятно при нынешних обстоятельствах — крутой старший брат. После моих ненавязчивых вопросов о магии, его немного прорвало, зато рассказывал он с живым блеском в глазах и исключительно шёпотом. Искренне называя «чудом», сохраняя ощущение причастности к тайне. Видимо, прошлый владелец тела был чуточку умнее и дальновиднее своего возраста, раз предупредительно запретил говорить о случившемся. Наверное, думал, что его зальют святой водой и затыкают крестом. Перспектива действительно хреновая, так что я мысленно поблагодарил всё живое, что очутился в не самой худшей ветке событий. Под непоследовательные и поверхностные мысли, со всеми нервными переживаниями из-за смены тела, пола и устойчивого течения жизни, я провалился в глубокий сон. Забыв и об ужине и о Колине, тихо лопочущим под боком.