Семь минут на Небесах

1793-1800 были лучшими годами его бессмертной жизни. Кроули должен был догадаться, что всё слишком хорошо, чтобы быть правдой. Он приехал в Париж сразу после того, как решил взять на себя ответственность за Эпоху террора, потому что в те дни и впрямь было смехотворно легко только и делать, что расслабляться и дурачить свое начальство. Кроули облегченно вздохнул, однако внутренняя тревога по-прежнему не покидала его. Азирафаэль снова попал в беду, но, к счастью, вытащить его из затруднительного положения на этот раз было совсем несложно. Ангел угостил его блинами, и всё, казалось, было прекрасно, но в тот вечер они выпили слишком много вина, и Азирафаэль смотрел на демона необычайно теплым взглядом и нежно улыбался. Кроули всегда таял от этого взгляда, и ему приходилось постоянно пить, чтобы не обращать внимания на своё глупое сердце. В конечном итоге, все его усилия окажутся тщетными отнюдь не из-за отсутствия самоконтроля (он был искусителем, а потому хорошо контролировал свои действия), а из-за Азирафаэля. Сумерки сгустились над Парижем, а они всё ещё пьяно прогуливались по улицам города, и нелепая шляпа ангела, еще несколько часов назад принадлежавшая палачу, съехала набок и постоянно норовила соскользнуть ему на глаза. Азирафаэль был расслаблен и совершенно счастлив. Лицо его порозовело, а обычная скованность в позвоночнике исчезла. Пребывавший в не менее хорошем настроении, Кроули лениво прислонился к входной двери, как только они добрались до дома, в котором он остановился на постой. Демон ел не слишком часто, однако полный желудок блинов и вина привел его в прекрасное расположение духа. Конечно, Азирафаэль был счастлив, как никто другой в этот вечер. Ангел слегка качнулся вперед. — Я знаю, что уже говорил это… — икание. — Раньше, но еще раз спасибо за… Хм, спасение. — Ш-ш-ш-ш, — протянул Кроули. — Люди не должны это услышать. — Но вокруг никого нет, — заметил ангел. Они точно не знали, который час, однако улица была совершенно пустынна. — Ты избавил меня от бумажной работы! — Бумажная работа скучна, — пробормотал Кроули. Он ненавидел возиться с документами и знал, что бумажная работа по развоплощению оставалась такой же скучной, как и раньше, а потому демон никак не мог позволить Азирафаэлю потерять свою симпатичную голову. Гррр. Даже несмотря на алкоголь в организме и тот факт, что Кроули был демоном, эта мысль немало нервировала его. — Рад, что у тебя еще есть голова, — добавил он. Азирафаэль весело захихикал, и глаза его прищурились. Милый ублюдок, подумал Кроули, чувствуя что-то среднее между горечью и нежностью. Он уже так привык к этим противоречивым эмоциям! Они присутствовали всегда, когда он находился рядом с ангелом. Демон покосился на него из-за очков. Почему же он, всегда сдержанный искуситель, был безумно влюблен в этот чертов нелепый, суетливый, иногда более чем стервозный отблеск небесного света?.. Он никогда не узнает, но уже давно неохотно смирился с этим. И хотя скрывать свои истинные чувства по-прежнему было пыткой, демоны ещё на заре мира сего свыклись со всевозможными мучениями. Вышеупомянутый отблеск небесного света плавно склонялся к нему. — Да, я тоже, — тихо произнес он, прекратив смеяться и потупив взгляд. — И всё благодаря тебе. — Перестань благодарить меня, — смущенно пробормотал Кроули. Азирафаэль склонился к демону еще ближе: — Но я хочу. Кроули протянул руки вперед и схватил его за плечи, удерживая от падения. Никогда еще он не касался ангела так сильно, и теперь его ладони горели, сквозь одежду ощущая тёплую кожу Азирафаэля. Он еще не настолько протрезвел, чтобы можно было его отпустить. Кроули сдерживал желание прижать его к себе и нежно обнять, потому как демоны никогда не обнимались, да и порыв этот ангел определенно не оценит. — Ты так пьян, — указал он на очевидное. — Возможно, — Азирафаэль поднял голову, а затем ухмыльнулся. — В эту эпоху твои волосы просто ужасны. У Кроули от обиды отвисла челюсть: — Это же стильно! — Всё в порядке, — уже тише проговорил Азирафаэль. — Ты всё ещё красивый. Прежде чем щеки демона успели залиться краской, его поцеловал пьяный, хихикающий ангел. Кроули судорожно вздохнул, а его пальцы покрепче сжали плечи Азирафаэля. Его веки затрепетали, и теперь демон даже порадовался, что облокотился на дверь, потому что сейчас он навряд ли устоял бы на ногах. Кроули чувствовал, что тает и превращается в лужу, готовую вот-вот растечься по земле. Азирафаэлю всегда удавалось его удивить, но теперь он вышел на совершенно другой уровень. Тем не менее, Кроули никак не мог от него оторваться, а потому ответил на поцелуй небрежно, неуклюже, как мог. Азирафаэль был сладок на вкус. Сердце демона бешено колотилось, но он был слишком пьян, чтобы всерьез задуматься о своих чувствах. Кроме того, мягкие, нетерпеливые, сладкие от вина губы ангела не давали сосредоточиться ни на чем другом. Его поцелуи были нежными, но настойчивыми, и никто за всю долгую, бессмертную жизнь Кроули не касался его нежнее. Когда они отстранились друг от друга, в глазах Азирафаэля наравне с шоком плескалось желание. Он облизнул губы. — О, Кроули, — глаза ангела стали влажными. Почему его раздирало на части?.. Кроули пришлось вспоминать, как говорить. Мысленно формировать слова, двигать языком, губами и голосовой щелью, чтобы издавать звуки. Право же. — Что?.. — ладно, это было неразборчиво. Стоит попробовать еще раз. — Что на тебя нашло? Азирафаэль снова нервно облизнул губы: — Прошло уже довольно много времени с момента нашей последней встречи… Я скучал по тебе. Кроули уж точно не хныкал. Нет. Серьезно, это было бы ни капельки не круто. Его сердце тоже не выпрыгивало из груди при мысли о том, что его возлюбленный скучает по нему. Нет. Азирафаэль чмокнул его в губы. Однако один поцелуй тут же превратился в два, а затем он еще раз поцеловал Кроули по-настоящему. Его язык скользнул по нижней губе демона, и он ощутимо задрожал. И где только ангел научился так целоваться?.. Нет, не важно. Кроули сгорал от ревности при одной только мысли об этом. Азирафаэль скользнул в его рот, встретившись с языком демона. Глаза Кроули широко распахнулись, прежде чем удовлетворенно закрыться вновь, а внутри вспыхнул жар. Как бы ему ни хотелось полностью расслабиться и позволить ангелу целовать его всюду до тех пор, пока не взойдет солнце, демон почувствовал укол в сердце, когда подумал, что Азирафаэль делает это только потому, что пьян. Сердце Кроули давно уже принадлежало ему, однако мазохистом он не был. Нужно было остановиться сейчас, пока неизбежное сокрушительное разочарование не стало слишком велико. — Ах, — прошептал он сквозь зубы. — Азирафаэль. — Хм? — Ты не хочешь этого, — произнести это было трудно, но необходимо. Лучше отрезать все сейчас, а не тогда, когда они проснутся голыми в постели, и все эти сентиментальные выражения лица Азирафаэля будут вызывать невероятное отвращение у Кроули. Брови ангела в замешательстве сошлись на переносице. — Что? Демону пришлось опустить взгляд на свою рубашку, потому что смотреть в эти серьезные, нежные глаза было слишком больно. — Протрезвей. Ты совершаешь ошибку. — Но… — Протрезвей. Я тоже это сделаю. Мы забегаем вперед. Во взгляде Азирафаэля мелькнуло понимание, он кивнул и подчинился. Кроули тоже протрезвел и теперь чувствовал себя чертовски неуютно. Вот он — отказ. Ангел выпрямился, а ноги Кроули снова обрели способность выдерживать его вес, и он тут же перестал быть растекшейся у двери лужицей слизи. Демон был чертовски рад, что очки все еще оставались на нем. Тяжесть произошедшего между ними мгновенно обрушилась на него, и плечи его поникли. Выражение лица Азирафаэля было значительно более замкнутым, чем минуту назад. — Можно мне войти? — тихо спросил он. — Я не думаю, что будет разумно еще дольше оставаться у всех на виду. Кроули не знал, к чему он клонит, однако согласился и впустил ангела, потому как терять ему было нечего. Мебели в комнате было немного, зато имелся камин, и по щелчку пальцев перед небольшим пламенем появились два стула. По мнению Кроули, обстановка была чересчур уютной, но он решил, что это должно успокоить Азирафаэля. — Спасибо, — ангел натянуто улыбнулся и сел, а затем закрыл лицо руками и судорожно вздохнул. — О боже, о боже, — бормотал он в ладони. Кроули такая реакция не понравилась, но он тут же все понял. Он молча сел напротив друга. Хорошо еще, что Азирафаэль не сбежал! Кроули думал, что это будет его первой трезвой реакцией на поцелуй с демоном. Но, может быть, они могли бы всё исправить. Вести себя так, словно ничего не произошло. Это было бы чертовски больно, но всё-таки могло сохранить их дружбу. — Смотри, — голос его звучал хрипло, а потому он прочистил горло. — Мы были пьяны. Ты не знал, что делаешь. Я понимаю. Ничего страшного. Не расстраивайся. Я не держу на тебя зла. Мы можем всё изменить. Уходи, и когда мы столкнемся друг с другом через несколько десятилетий, то не будем вспоминать об этом пустяке. Азирафаэль медленно поднял на него глаза, в которых плясали оранжевые отблески огня. Он выглядел раздраженным, потерянным и встревоженным одновременно. — Кроули, — тихо проговорил он. — Это не пустяки. Я не был настолько пьян. Я хорошо понимал, что делаю. Демон не был уверен, стало ли ему жарко от огня или от заливавшей лицо краски: — Ты… Ты понимал? — этого не может быть. — Но я же демон! — Я знаю, — сказал ангел и, прикусив губу, застенчиво посмотрел на него. Почему ты такой милый сейчас? Кроули мысленно закатил глаза. Азирафаэль сжал губы. Он выглядел испуганным, хотя никогда раньше не боялся Кроули, даже в самом Начале. Демон ненавидел этот взгляд всей душой. — Что случилось? — спросил он, подавшись вперед в своем кресле. Азирафаэль резко вздохнул: — Это был необдуманный поступок, но я не смог остановиться после того, как почувствовал… — он сглотнул. — Я… Я почувствовал… Я никак не могу позабыть об этом. Я мог бы попробовать, если бы… Если бы я не был способен ощущать такие вещи… — Я не понимаю ни слова из того, что ты говоришь, — честно ответил Кроули, и нервы его были напряжены до предела.   Дыхание ангела стало прерывистым, а руки сжались в кулаки. — Я вполне могу игнорировать свои чувства, но не твои… Румянец сошел с лица Кроули. Эти слова были еще более откровенными, чем их недавний поцелуй. В животе у него все сжалось. — О чем, черт возьми, ты говоришь? По неподвижности груди и плеч Азирафаэля демон понял, что тот затаил дыхание. — Ты наполняешь аурой любви всех, кого целуешь, или только меня?.. Кроули никогда не реагировал хорошо на то, что кто-то видит его насквозь, но чтобы любовь всей его жизни узнала о его чувствах? Нет. С этим смириться он не мог. Это чувство походило на страх, однако демон не должен был ничего бояться. Просидев неподвижно несколько мучительных мгновений, он вскочил с места и поднял Азирафаэля на ноги, схватив его за дурацкий пиджак, не настолько сильно, чтобы причинить боль (Кроули никогда бы не сделал этого!), но достаточно, чтобы напомнить ему: — Я — порождение Ада. Я давно потерял все хорошее и не могу никого любить, особенно такое святое существо, как ты! Я могу извергнуть адское пламя и убить тебя тогда, когда захочу. Как ты смеешь оскорблять меня, намекая на что-то чертовски нелепое?! — под конец его голос превратился в хриплое рычание, а клыки обнажились. Ладно, нет, он ни при каких обстоятельствах не сможет убить этого ангела, однако Кроули был змеем-искусителем и его нужно было воспринимать всерьез. У него было чувство собственного достоинства. У Азирафаэля хватило наглости жалобно нахмуриться: — Я точно знаю, что чувствую. Ты не можешь лгать мне об этом! — Я не лгу, — прорычал демон. — Может, это поможет? — он положил руку себе на грудь, и комнату озарило бело-желтое свечение. Свет прилип к пальцам ангела, и тогда он положил свою руку на грудь Кроули. Настороженно наблюдая за происходящим, Кроули опустил руки, резко втянул воздух, отшатнулся назад и опустился в кресло, хватая ртом воздух и с силой сжимая подлокотники. Ему казалось, что он вот-вот потеряет сознание, потому как неописуемый шар настойчивого жара заполнил появившуюся с Падением дыру в его душе. Где-то на периферии сознания он помнил, каково это — быть ангелом, и очень давно хотел вновь испытать это чувство. И теперь, после стольких веков, это ощущение вернулось к нему, но на этот раз было… безоговорочным. Но Кроули не чувствовал святости. Чувство это было слишком личным, чтобы присутствовала святость. Его испытывал он и только он один. — О, Боже, — прошептал демон, слишком ошеломленный, чтобы обратить внимание на свой промах. Возмущенное унижение исчезло, и не было больше никаких сомнений. Он посмотрел на Азирафаэля, и солнцезащитные очки запотели от влаги, проступившей у него на глазах. — О, черт возьми! Ангел опустился перед ним на колени: — Я знаю, — прошептал он, блестя глазами. — Я знаю. Все хорошо. Но это было не совсем так, потому что по щекам Кроули теперь текли слезы. Он шмыгнул носом, дрожа всем телом. — Посмотри, что ты со мной сделал, — проговорил он, жалко имитируя гневное рычание, которое издавал раньше. Азирафаэль раскаялся: — Я не хотел этого, мой дорогой. При этих словах демон не смог сдержать фырканья. Ангел никогда не хотел быть привлекательным?.. Это была ложь. — Мы не можем проводить много времени вместе, — медленно произнес Азирафаэль. — Это слишком опасно. Нам повезло, что нас не заметили. Извини за мою глупость снаружи. Кроули молча покачал головой. Тогда ангел медленно провел рукой сверху вниз по его бедру, успокаивая: — Но я не могу продолжать делать вид, что ничего не произошло, теперь, когда знаю, что ты чувствуешь… Кроули попытался заставить свои мышцы перестать дрожать, но ощущение ангельской любви охватило его настолько, что он даже удивился, почему это не убило его. Ему следовало бы сказать Азирафаэлю, что он вполне способен продолжать игнорировать свои чувства, как делал это на протяжении нескольких тысяч лет, однако в голове крутилась лишь одна мысль: «Он любит меня, он любит меня, он любит меня». После того, как этот чертов шар ангельской любви прошел через его тело, демон даже не был уверен, сможет ли он и дальше игнорировать чувства. Кроули было куда легче, когда он считал свою любовь безответной. Ему потребовалось некоторое время, чтобы обдумать ситуацию. — Итак, — продолжал ангел. — Мы могли бы дополнить наше Соглашение. Кроули пришлось вновь вспомнить все этапы произнесения речи. — Каким образом? Большой палец Азирафаэля вычерчивал круги на его колене: — Мы живем, как обычно. Протягиваем руку помощи, когда это необходимо, не вмешиваемся в работу друг друга, и так далее. Но когда мы все-таки встретимся… — он схватил Кроули за воротник и притянул к себе в целомудренном поцелуе. «О, Боже, я люблю тебя», — подумал Кроули. Нет! Сатана, я люблю тебя. Тьфу. Он посмотрел на неуверенное лицо ангела. Ему отчаянно хотелось большего, но он понимал, что потребуется очень много времени для того, чтобы это сошло им с рук. Демон был ненасытным, но отнюдь не глупым. — Что ж, живем как обычно, но целуемся время от времени?.. — У тебя есть идея получше? — Нет, — честно ответил он. — Но я никогда не думал, что это когда-нибудь случится, так что… Я соглашусь, — почему его рот продолжал двигаться?.. Губы Азирафаэля изогнулись в едва заметной усмешке: — Поверь мне, Кроули, я потрясен не меньше твоего. Я не мог поверить в то, что чувствовал, когда мы целовались на улице, — он застенчиво потупил взгляд. — Могу я спросить?.. Ну, твои не должны этого чувствовать. Так что заставило тебя среди всех выбрать именно меня?.. Кроули серьезно задумался, не зная, с чего начать. — Э-э, сколько у нас времени? Ангел просиял: — О, Кроули, — с благоговением сказал он. Лицо демона пылало. — Это искренний вопрос! Я не имел в виду это в хорошем смысле! — его рука вспотела между ладонями Азирафаэля (в этот момент Кроули между делом отметил, какие мягкие у него ладони). Улыбка ангела была слаще любого сахара. — Эта твоя сторона — самый приятный сюрприз, с которым я когда-либо сталкивался… Кроули не мог подняться, не повалив его на пол, а потому оказался в своеобразной ловушке. — М-м-м-м… Угу… Азирафаэль нежно поцеловал его в костяшки пальцев. — Позволь мне поцеловать тебя еще раз, пожалуйста…

***

Они поступали так, как и договаривались. Кроули и Азирафаэль не жили вместе, поскольку решили, что это было бы слишком очевидно и рискованно, однако в течение семи лет довольно часто навещали друг друга. Они всегда были осторожны, всегда оглядывались через плечо, и ни разу не зашли дальше поцелуев. Было достаточно трудно найти свободное время, чтобы поймать Азирафаэля в обжигающем поцелуе. Заняться сексом означало напрашиваться на неприятности. Кроме того, демон понятия не имел, делал ли это когда-нибудь Азирафаэль. Они никогда не поднимали эту тему, и отсутствие у Кроули опыта заставило его колебаться. Действительно, им было лучше без этого, что бы ему ни снилось (просыпаясь после таких снов, Кроули ощущал только тоску и неприятную липкость). Да, нелегко было оторваться от восхитительно пухлых губ ангела, когда он чувствовал, что член его начинает твердеть, но именно для таких случаев у него были рука и отдельная квартира. Демону было достаточно быть прижатым к стене и обниматься до тех пор, пока не затекут руки, и каждый раз эти ощущения казались новыми, не испытанными ранее. Он все еще опасался, что ангел в любой момент может передумать, но этого не происходило, и, несмотря на страх быть пойманным, Кроули никогда ещё не был так счастлив. В Аду заметили, как часто он стал улыбаться и весело насвистывать на ходу. — О, просто, знаете, наслаждаюсь проблемами, которые я приношу людям, — говорил он в качестве оправдания. Самое лучшее, и вместе с тем ужасное, было в том, что Кроули с каждым днем всё больше и больше влюблялся в Азирафаэля. Это было нечестно. Он даже не думал, что такое возможно! И всё же, демон всякий раз таял от поцелуев этого ублюдка. Когда они расставались и раскрасневшийся ангел со взъерошенными волосами глядел ему вслед голубыми глазами, излучающими наивысшую степень доверия… О, черт, у него не было ни единого шанса! Однажды Азирафаэль прервал поцелуй, тяжело и влажно дыша. Он взял Кроули за подбородок и поцеловал его в нижнюю губу. — Как ты нежно целуешься, — заметил ангел. Кроули удивленно уставился на него, и его солнцезащитные очки сползли на переносицу. Азирафаэль с улыбкой посмотрел ему в лицо: — И у тебя такие очаровательные глаза… Демону пришлось поцеловать его, чтобы заставить замолчать, потому что слов было совершенно недостаточно. Он все еще не мог поверить, что это происходит на самом деле, и слишком боялся всё испортить, чтобы сказать, как сильно он любит Азирафаэля. Кроули отчаянно хотел прошептать ему на ухо, как важен он для него, и всю прочую чепуху, однако семи лет было явно недостаточно, чтобы искоренить многотысячелетнюю привычку скрывать свои эмоции. Однажды, будучи навеселе, он из любопытства спросил: — Как получилось, что ты никогда не ощущал мою… Мои чувства раньше? Ауру или что-то такое? Почему только в 1793 году?.. — Не знаю, — признался ангел. — Возможно, потому, что ты Падший, ты не излучаешь ее. Я чувствую это лишь тогда, когда ты целуешь меня… И Кроули поцеловал его. Азирафаэль, хоть время от времени и говорил что-то приятное, тоже не слишком распространялся о своих чувствах. Они никогда не произносили заветных трех слов, однако ясно ощущали любовь в своих душах. Кроули все еще представлял себе, каково было бы произнести эти слова и услышать в ответ их же. Однако всё это и впрямь было немного безумно. Как и прежде, они проводили на Земле большую часть своей бессмертной жизни, но теперь в ней было место нежности и поцелуям. Подумать только, такое простое дополнение к Соглашению смогло преобразить жизнь ангела и демона так сильно, и в то же время не изменить ее вовсе. А потом наступил 1800 год. Азирафаэль любил книги с тех пор, как человечество начало их писать. Как-то раз он проболтался о «замечательной истории» под названием «История Гэндзи», когда они столкнулись друг с другом в Японии почти восемьсот лет назад, и Кроули, хоть и не увлекался литературой, раздобыл этот труд. Подарок сделал Азирафаэля по-настоящему счастливым, и это была единственная вещь, которая тогда имела значение для демона. Кроули не питал отвращение к книгам и даже читал их, когда оставался один, но никогда не мечтал открыть книжный магазин. И снова ангел почувствовал себя счастливым, и это было главное. Когда он готовился к открытию, его радость была ощутима физически, и Кроули, в который раз задаваясь вопросом, можно ли влюбиться в Азирафаэля ещё сильнее, только и делал, что слушал его монологи и смотрел, как ангел, нежно улыбаясь, взволнованно машет руками. Это было за несколько дней до официального торжественного открытия, но у Азирафаэля уже были ключи от помещения, и каким любовником (Партнером? Парнем?) был бы Кроули, если бы не принес цветы и шоколад?.. Может быть, это был куда более смелый поступок, чем обычно (за исключением тех случаев, когда его язык оказывался во рту Азирафаэля), но Кроули знал, что ангелу должны понравиться шоколадные конфеты, и уже предвкушал неизбежный тихий стон удовольствия, который тот испустит, откусывая кусочек шоколадного трюфеля. Демон тоже в какой-то мере был эгоистом, потому как хотел услышать этот звук ради собственной выгоды, в чем не смел признаться даже самому себе. И всё-таки, Кроули был глуп. Он почувствовал куда большую концентрацию ангельской энергии, чем обычно, но списал это на то, что Азирафаэль сегодня был особенно счастлив. Ему следовало быть осторожным. Однако вместо этого демон бодрым шагом направился к новому магазину, держа букет цветов в одной руке и коробку конфет — в другой. Кроули остановился в дверях, как вкопанный. Даже со спины он незамедлительно узнал Гавриила. Он помнил Небеса, и хотя там были миллионы ангелов, был уверен, что никогда не встречал Азирафаэля до Эдема. Каждый ангел прекрасно знал, как выглядят Архангелы. И хотя демон не мог сказать, кем был второй пришедший, он мог бы поклясться, что это еще один ангел. Прежде чем Кроули успел унести ноги, Азирафаэль встретился с ним взглядом, и на его лице отразилась паника. Нет! Ему хотелось кричать. Не позволяй им увидеть твою реакцию! В этот момент Гавриил и второй ангел обернулись, и демон окончательно растерялся. Фиолетовые глаза Гавриила расширились, почти комично потрясенные, а затем он натянуто улыбнулся. — Ну, а это что такое? У Кроули пересохло во рту, цветы и шоколад внезапно отяжелели в его руках. — Хм, — он внимательно посмотрел на Азирафаэля, радуясь, что очки скрывают его взгляд. Право же. Ему придется спасти их обоих. И это будет отнюдь не в первый раз. Впервые — от Архангела, но Бог любила забавляться, не так ли? Сейчас он должен был отбросить свои богословские страхи, потому что Гавриил ни коим образом не мог догадаться, что Кроули был в полу-отношениях с эмиссаром Рая. Архангел мог серьезно навредить Азирафаэлю, и демон ни за что на свете не позволил бы этому случиться. — Ты демон… Кровлей? — натянуто улыбаясь, ткнул в него пальцем Гавриил. — Кроули, — спокойным тоном поправил он. — Неважно, — отмахнулся Гавриил. Он оглянулся через плечо и обратился к Азирафаэлю. — Что все это значит? — Я… Я понятия не имею, — пробормотал ангел. Он судорожно сглотнул и посмотрел на Кроули. — Зачем ты явился сюда, мерзкий демон из Преисподней? Кроули умело сдержал ухмылку. Хорошо играешь, ангел. — Да, — спутник Гавриила с отвращением оглядел демона с ног до головы. — И с этими предметами? — он покосился на подарки в руках Кроули. В любое другое время Кроули не потерпел бы, чтобы ангел обращался к нему таким тоном, но если бы он поступил опрометчиво, Азирафаэль оказался бы в опасности, а демон никогда еще не сражался с Архангелом. В любом случае, нужно было действовать осторожно. — Потому что… Это… Это яд, — солгал он, решив разыграть драматизм эпохи. — Я собирался развоплотить своего соперника, но… О, мне помешал могущественный Архангел Гавриил! Казалось, Азирафаэль не поверил его игре, да и остальные тоже. Незнакомый ангел все еще сверлил Кроули взглядом. — Зачем ты принес цветы с едой? — проговорил он. Черт возьми. — Э-э… Люди всегда так делают. Нужно было соблюсти приличия, чтобы он принял подарки. Я собирался оставить еду в магазине, исчезнуть и ждать, пока он это съест, — показал на коробку Кроули. — Глупейшая мысль, — прокомментировал Азирафаэль. Однако Гавриил повернулся к нему, изогнув бровь: — Ты стал бы есть то, что принес демон? — скептически спросил он. — Нет, — в один голос ответили Азирафаэль и Кроули. Гавриил и его спутник были в замешательстве. — Я имею в виду, — Кроули с трудом собирался с мыслями. — Он всегда сопротивляется моим искушениям, но я не оставляю попыток. Это моя работа. Я надеюсь, что когда-нибудь доберусь до него, — он сжал цветы в кулак и театрально воздел руки к небу. — О, но этого не будет, — сказал Азирафаэль. — Потому что я неподвластен твоим коварным замыслам! Пошлый мозг демона тут же перевёл эти слова в сексуальную шутку и задался вопросом, действительно ли Азирафаэль был неподвластен его коварным замыслам, но, черт возьми, сейчас было совсем не время! — Проклятье, — Кроули прислонился к дверному косяку, надеясь, что выглядит удрученным. — Ты просто… Вершина святости, — сплюнул он. — Ты всегда так мешаешь моим уловкам… Очень жаль… — У меня шесть тысяч лет практики, — чопорно сказал Азирафаэль, сложив руки за спиной. — Ну что ж, — хлопнул в ладоши Гавриил. — Возможно, нам следует изменить планы. Если ты настолько хорошо знаешь его тактику, чтобы противостоять злу целых шестьдесят веков, тебе следует остаться здесь. Замена может быть запросто обманута им. — Замена? — спросил Кроули, мгновенно выпрямляясь. Нет, они не могли забрать его! Но Гавриил, похоже, уже передумал. — Вот видите! — глаза Азирафаэля расширились, и он с энтузиазмом закивал. — Именно это я и пытался сказать Вам и Сандальфону. Ах, так вот, как его звали! Он был еще одним Архангелом, не так ли? Конечно, черт возьми. Он был чуть менее известен на Небесах, когда Кроули еще был ангелом, поэтому поначалу он не вспомнил его. Теперь Сандальфон выглядел еще более раздражающим, чем его помнил демон. Он испытывал искушение прокомментировать лысеющую голову Архангела, чтобы немало разозлить его, однако это явно было не лучшей идеей. От Сандальфона до сих пор исходила жуткая вибрация, от которой у Кроули по коже побежали мурашки. Он нервничал. — Я уверен, что он намеревался распространять зло, пока я буду получать новое тело на Небесах, — Азирафаэль пристально посмотрел на Кроули. — Разве не так, нечестивый? — Проклятый ангел, — раздраженно простонал он. — Я не могу тебя перехитрить! Хотел бы я, чтобы Небеса заменили тебя! — добавил Кроули для пущей убедительности, забавляясь двумя придурками в костюмах. Ему нравилось играть в эту маленькую игру, но дело было действительно серьезным, так что лучше бы убираться отсюда, пока счет был в их пользу. — Но я доберусь до тебя в следующий раз, — пообещал он, повернулся на каблуках и зашагал прочь из магазина. Сердце демона билось так сильно, что, стоило ему оказаться в квартале от книжного, он остановился и прислонился к стене, чтобы перевести дух. Они были слишком близки к провалу. Ему повезло, что Архангелы оказались идиотами, но Азирафаэль… Он бросил цветы и конфеты на землю, чувствуя себя невероятно глупо. Они стали слишком небрежными. Им нужно быть осторожнее. Они… За ним следили. Он чувствовал. Это была ангельская энергия, но недостаточно теплая, чтобы исходить от Азирафаэля. Кроули снова зашагал по тротуару, глядя прямо перед собой. Он ощутил, что энергия эта приближается. Ему придется сражаться. Несмотря на то, что он был демоном, он редко прибегал к физическому насилию. Тем не менее, борьба с ангелами была практически в его крови. И все же от волнения волосы на затылке у Кроули встали дыбом. Как бы ему ни хотелось это признавать, Гавриил был по-настоящему могуществен. А Кроули ведь даже не сражался на Небесах! Он был брошен в Ад, не сделав толком ничего дурного. Не успел демон опомниться, как его схватили и потащили в переулок. Он зашипел, оскалил зубы и развернулся, чтобы укусить руку, крепко сжавшую его плечо. Гавриил взвизгнул от боли и отдернул руку, однако Сандальфон тут же толкнул Кроули в стену, и голова его сильно ударилась о кирпичи. — Не так быстро, мерзкая тварь, — заговорил Сандальфон своим ворчливым, раздражающим голосом. Кроули снова громко зашипел, в затылке ощутимо пульсировала боль. Гавриил залечил свою собственную рану и повернулся к нему: — Азирафаэль, может быть, и справится с тобой, но неужели ты думаешь, что мы позволим тебе уйти после того, как ты попытался причинить вред одному из наших?.. Одному из ваших? Он мой! — У тебя нет святой воды, — уверенно сказал демон, но на самом деле никак не мог знать этого наверняка. — Нет, — подтвердил Сандальфон, — Но мы все еще можем сделать тебе больно. В мгновение ока он вытащил из кармана пиджака кинжал и вонзил его в грудь Кроули. Демон вскрикнул от боли и шока: короткий, но острый клинок вонзился в его кожу и жег теперь сильнее каленого железа. Как только Сандальфон вытащил нож из его тела, Кроули рухнул на землю, а модная шляпа и солнцезащитные очки слетели с его головы. Он свернулся в клубок и схватился за грудь — колотая рана была в паре дюймов выше пупка. Она была неглубокой, однако божественной. Кроули сильно закашлялся, сплевывая кровь на землю. — Кинжал, сделанный из Небесной стали, — раздался над ним голос Сандальфона. — Это должно лишить тебя тела. — Око за око, — произнес самодовольный голос Гавриила. — За попытку развоплотить Азирафаэля. Кроули вскрикнул, когда кто-то резко ударил его по ребрам. Он не знал, кто именно это был, потому что его глаза были зажмурены, щеки обжигали слезы боли, и, черт возьми, ситуация была ужасной. Ему никогда еще не доводилось развоплощаться, и чувство это было в высшей мере отвратительным. Никогда еще Кроули не ощущал себя таким беспомощным, таким слабым. Теперь он понимал, что чувствуют люди, умирая. Смерть — отстой. Демон попытался сесть, но тут же обессиленно упал, ударившись щекой о лежавший на земле камень. У него так кружилась голова, что пришлось вновь закрыть глаза. Казалось, земля движется под его телом. Если бы Кроули не умирал, то, несомненно, заболел бы: жгучий ожог Небесного клинка опалил его изнутри, и демону отчаянно хотелось, чтобы всё побыстрее закончилось, чтобы он поскорее отправился в Ад и перестал испытывать эту невыносимую боль. Его руки побагровели от крови, шум оживленной улицы становился нечетким, размытым, а в ушах звенело. И демон постепенно умирал, замерзший, жалкий, лежащий на земле в переулке. Как человек. Но в этот момент над Кроули раздался знакомый голос, и чьи-то руки бережно перевернули его на спину. Он застонал от боли, инстинктивно сжимаясь сильнее, но нежные руки заставили его распрямиться. Демон распознавал лишь неясные звуки, движения вокруг и прикосновения к своему телу. Он не мог понять, что именно происходит. Жжение было в разы сильнее того, что вызывает Адский огонь. Однако, сказать по правде, тело Кроули было отлично приспособлено к огню Преисподней. Чьи-то губы коснулись его уха. — Поначалу будет еще больнее, — прошептал голос. — Но потом станет легче, обещаю. Даже находясь на грани развоплощения, Кроули без труда узнал этот голос. Он не мог пошевелить губами, чтобы произнести имя, но боль вдруг стала затихать сама собой, ведь теперь рядом с ним был Азирафаэль. Так было до тех пор, пока тот не использовал свою ангельскую целительную силу. Кроули кричал изо всех сил, потому что, Вельзевул подери, теперь боль усилилась в миллионы раз. Однако вскоре всё в один миг прекратилось. Глаза демона распахнулись, и он понял, что лежит вовсе не на холодной земле переулка, а на своей кровати, и над ним на коленях стоит совершенно измученный Азирафаэль. Но боль прошла, и Кроули с любопытством опустил взгляд на свою обнаженную грудь. Раны не было. Он был настолько не в себе, что даже не заметил, как Азирафаэль принес его сюда и снял с него одежду, оставив Кроули в одних только брюках. Черт. — Я был близок к смерти, да? — грубо спросил демон. Ответ на этот вопрос интересовал его больше всего на свете, потому что теперь он чувствовал себя как новенький. Кроули вздохнул с облегчением: он был рад, что ему не пришлось возиться с бумагами, получая новое тело. — Да. Надо же, какой странный сегодня день, — он поднял глаза и замялся. — Ох, ангел… На глаза Азирафаэля наворачивались слезы. — Нет, нет, — Кроули сел и нежно притянул его к себе. — Тебе нельзя плакать. Я в порядке, — пробормотал он, обняв ангела за плечи и запустив руку в его мягкие волосы. — Я в порядке благодаря тебе. Как ты меня нашел? Азирафаэль дрожал в его объятиях. Он крепче прижал ангела к себе. Сердце Кроули разрывалось. Он никогда не видел Азирафаэля таким. Это было почти так же больно, как получить удар ножом. — Поговори со мной. — Я сразу почувствовал, что ты ранен, — тихо сказал ангел. — Когда ты ушел, Гавриил и Сандальфон сказали мне, что проследят за тобой. Я пытался протестовать, но они не слушали, и я почувствовал твою боль, Кроули, — голос его дрогнул. Кроули прижал его к себе и поцеловал в макушку. — Было больно, да, как-то чересчур плохо. Это был гребанный кинжал из Небесной стали или что-то вроде того. Я должен был попытаться бороться… — Ты не мог, — оборвал его Азирафаэль. — Их было двое на одного. Это моя вина. — Нет, — мгновенно воскликнул Кроули. — Нет, мне не нужно было заходить в твой магазин. Не вини себя. Ты только что спас моё тело. Поначалу твоя целительная сила причиняла дикую боль, но она сработала! Азирафаэль отстранился, его голубые глаза испуганно блуждали по лицу Кроули. С каждой минутой он все больше расстраивался. Этот взгляд не понравился демону. — Ты остаешься на земле? Азирафаэль кивнул. — Ну и хорошо. Так зачем они пришли? — Меня повысили, — с горечью сказал ангел. — Они никак не могли понять, почему я хочу остаться здесь. Если бы ты не пришел, я был бы уже, наверное, на Небесах. — Значит, оно того стоило, — искренне произнес Кроули. Если бы Азирафаэля вызвали на Небеса, они бы никогда больше не встретились друг с другом. Эта мысль была невыносима. — Нет, не стоило! — ангел резко высвободился из объятий демона. — Кроули, тебе повезло, что у Гавриила не было святой воды. Они сделали это с тобой, потому что думали, что ты связался со мной только из-за работы! — Да, и что? Азирафаэль выглядел совершенно разбитым, его испуганные глаза сузились: — А если бы они узнали правду, то наверняка уничтожили бы тебя. — Я знаю, — ответил Кроули, и терпения у него хватало только потому, что ангел был непривычно потрясён. — В этом нет ничего удивительного. Азирафаэль потупил взгляд и встал с кровати. На руках и жилете у него была свернувшаяся кровь демона. Он посмотрел на свои руки и побледнел. С помощью небольшого чуда Кроули заставил кровь исчезнуть. Азирафаэль медленно опустил чистые руки. Лицо его посуровело. — Если мы будем продолжать в том же духе, они нас поймают… — Я просто был неосторожен, — свесил ноги с кровати демон. — Это больше не повторится. Поверь мне, этот клинок вовсе не был тревожным звонком! Однако эти слова ничуть не уменьшили страхи ангела. Он выпрямился. — Мы больше не можем быть вместе. Сердце Кроули упало: — Нет. Лицо Азирафаэля вдруг стало необычайно отчужденным. — Я принял решение. — Вот так просто? — демон вскочил с кровати. — Я тысячу раз спасал твою задницу от развоплощения! — Я никогда не был смертельно ранен, — спокойно ответил ангел, — И ни один из этих случаев не затрагивал наши отношения. На его лице не было никаких признаков колебания. Ему легко было произносить эти слова. Кроули должен был переубедить ангела. Когда они впервые поцеловались, он был готов притвориться, что этого никогда не было, но только потому, что думал, будто Азирафаэль не испытывает никаких чувств к нему. Но мог ли он сделать это сейчас, после того, как почувствовал, что любовь наполняет его вены и душу ярким, благостным светом? После семи лет прикосновений нежных ладоней, обхватывавших его лицо, и поцелуев до тех пор, пока у него не перехватывало дыхание?.. — Ты слишком остро реагируешь! — Я не позволю тебя уничтожить, — сурово выговорил Азирафаэль. — Особенно по причине, имеющей отношение ко мне. — Дело не только в тебе, — Кроули ткнул себя пальцем в грудь. — Разве у меня нет права голоса? — он не позволил бы Азирафаэлю так легко разрушить то, что у них было. Неужели семь лет ничего для него не значат?.. Для бессмертных семь лет приравнивались к одному мгновению, однако эти годы были лучшими в жизни Кроули, черт побери! Он не мог так просто вернуться к тому, что было раньше. Он не мог так просто забыть, как губы Азирафаэля касались его губ. — Так что, ты действительно заставишь меня быть с тобой?.. — холодно спросил ангел. О, дьявол, он обладал способностью манипулировать людьми! Они оба знали ответ, поэтому Кроули лишь раздраженно промолчал. — Что, черт возьми, такого произошло, что ты вдруг стал игнорировать это? — он махнул рукой в пространство между ними. — Ты ведь знаешь, что я чувствую? Что именно я чувствую?.. — Будет ли разница в том, что именно ты чувствовал, если ты и вовсе перестанешь существовать? — повышая голос, спросил Азирафаэль. Казалось, в груди Кроули появлялось грозовое облако. Он проигрывал этот спор. Он только что получил удар ножом в попытке спасти их отношения и удержать ангела на Земле, а теперь терял самое главное, что было в его долгой, бессмертной жизни. Казалось, земля уходит у него из-под ног. — Ну же! Я не хочу, чтобы это кончалось, — выговорил он тихим голосом. Лед в глазах Азирафаэля немного растаял. — Я поступаю так, как будет лучше для тебя. — Нет, не правда, — отрезал демон. — Позволь мне решать. — Нет, — Азирафаэль покачал головой, и отчуждение вновь отразилось на его лице. Грозовое облако сдавливало ему легкие. Кроули хотелось кричать. Ему хотелось встряхнуть Азирафаэля и сказать ему, что никогда прежде он не был так счастлив, и никогда больше не будет. — Ты действительно расстаешься со мной, — кивнул он. Ангел сложил руки за спиной. Свет, который обычно излучало его лицо, теперь отсутствовал. — Именно. Демон стиснул зубы. Он был так расстроен, что кожа его покрылась мурашками. — И ты готов мириться с этим, — произнес он с вызовом. — Если речь идет о спасении твоей жизни, то да. — Какой святой мученик, — Кроули шагнул вперед, занимая его личное пространство. Гнев закипал у него в животе. — Ты думаешь, что поступаешь поистине благородно, не так ли? Азирафаэль невозмутимо смотрел прямо ему в глаза. — Если бы ты понял, что я могу умереть, ты бы сделал то же самое. — Я даже не умер! — в драматичном жесте демон вскинул руки в воздух. — Ты знаешь, что я имею в виду. Иногда для большего блага мы должны отложить наши личные желания в сторону, — спокойно произнес Азирафаэль. О, какая это была чертовски типичная ангельская фраза! Кроули терпеть этого не мог. — Ты ублюдок, — прошипел он сквозь зубы. Азирафаэль только моргнул, по-прежнему пристально глядя на него. Демон отвернулся, пощипывая переносицу. Это была одна из причин, по которым он так долго противился их отношениям; он всегда знал, что Азирафаэль, и только Азирафаэль, может разбить его сердце. И почему он вообще мог любить? Было бы легче, если бы он походил на любого другого демона. Почему он должен быть неполноценным? Стоя посреди комнаты с обнаженным торсом, Кроули всеми фибрами души ощущал свою уязвимость. Он щелкнул пальцами и снова оказался полностью одет. Азирафаэль потер глаза. — Мне это не доставляет удовольствия, — тихо сообщил он. — Да неужели? — пробормотал Кроули. Ангел впился в него взглядом: — Неужели ты думаешь, что я не наслаждался этими семью годами? Неужели ты так плохо обо мне думаешь?.. Семь лет. Казалось, они были целой жизнью и, одновременно, несколькими секундами. Кроули всегда хотел большего. Он не ценил того, что имел. Если бы он только знал! Если бы только он не вошел с этими проклятыми цветами и шоколадом. Он даже не насладился толком их последним поцелуем. Кроули не был особенно жесток по демоническим стандартам, но казалось, что сейчас кто-то снова будет истекать кровью. — Если тебе плохо, сделай что-нибудь. Поцелуй меня еще раз… Азирафаэль поморщился: — Кроули… Кроули стоял перед ним, чувствуя себя куда увереннее в солнцезащитных очках. — Гавриил и Сандальфон сегодня больше не появятся, — выговорил он голосом, в котором плескались обида и порыв сказать: «Передумай, пожалуйста, ты же знаешь, как сильно я тебя люблю, не делай мне больно». — он облизал губы. — Еще раз. В мыслях он был соблазнителен, но на деле же выпрашивал поцелуй. Кроули поймет лишь через несколько недель, насколько это было унизительно. — И мы больше никогда не будем вместе. Условия Соглашения станут прежними, — он предвидел два варианта развития событий: Азирафаэль откажет ему, или поцелуй этот будет крайне неохотным. Но вместо этого ангел схватил его за подбородок, и губы их легко соприкоснулись. Кроули невольно вздрогнул, и через три удара сердца всё было кончено. Азирафаэль сделал шаг назад. Он позволил замкнутости на своем лице превратиться в страдание. Он выглядел внезапно постаревшим. — Я вторгся в твой дом, — едва слышно сказал он. — Я сейчас уйду. — Подожди! Но ангел с негромким хлопком исчез. Кроули провел кончиками пальцев по губам. Всё было кончено. В один день перечеркнул всё. Этот придурок. — Прекрасно! — заорал он в пустоту. — Ты мне не нужен! В любом случае, ты был слишком мягким и нежным! Я демон! — он сбросил очки. — Мне никто не нужен! Посмотрим, спасу ли я когда-нибудь твою задницу снова! — он сделал паузу. — Ладно, ты только что спас мою, чтобы я отплатил тебе тем же, но это будет в последний раз! Никогда после этого! Воздух в пустой комнате содрогался от его крика. Демон был жалок. Он опустился на матрас, и, обратив взгляд в потолок, громко и мучительно застонал. Режущая боль в груди соперничала с настоящей. Он тонул в ней. Ангел действительно никогда больше не поцелует его. Никогда больше не будет тихих, тайных вечеров, проведенных вместе. Азирафаэль никогда больше не будет смотреть на него так, словно он действительно чего-то стоит. — Он мне не нужен, — ни к кому не обращаясь, заявил Кроули.