Семь минут на Небесах

Хуже всего было то, что по прошествии некоторого времени, когда Кроули уже надоело кричать на стены, он понял, что Азирафаэль был прав. Они оба знали, что их уничтожат, если об их отношениях станет известно, и глупо было думать, что такое останется навсегда в секрете. Их отношения в любом случае должны были рано или поздно закончиться. Они стали самоуверенными. Или влюбленными. Тьфу, гадость. Во всяком случае, сейчас Кроули расплачивался за свой оптимизм. Вселенная (или, точнее, Бог) всегда разочаровывала его, но, несмотря на все свои неудачи и поражения, циником он так и не стал. Он и сам не знал, почему. Демон даже не мог никому рассказать о причинах своей депрессии, потому что, даже не принимая во внимание угрозу жизни, он стал бы посмешищем всей Преисподней за свою влюбленность в ангела. Он был неудачником. Задавал слишком много вопросов, чтобы быть ангелом, был слишком хорошим для примерного демона, слишком жутким, чтобы походить на людей. Чем больше он думал обо всём этом, и о том, как быстро и эффективно Гавриил и Сандальфон выследили и практически развоплотили его, тем сильнее понимал, что Ад мог поступить точно так же, узнай он о Соглашении. Они, вероятно, — совершенно точно — поступили бы еще хуже. Они будут мучить его целую вечность, вырвут каждое перышко из его крыльев, и уж точно обольют святой водой, если только доберутся до нее. Его смерть от рук Ада будет медленной и непостижимо мучительной. Ему нужна страховка. Если демоны придут за ним и путей к отступлению не будет, Кроули хотел бы покончить с собой на своих условиях и быстро. Если же ему удастся дать отпор, то, возможно, он сможет убить хотя бы одного из демонов и сбежать. В любом случае, ему нужна была святая вода. И он знал только одного ангела во Вселенной, который смог бы ее раздобыть для него. Они не разговаривали с 1800 года. Кроули держался на расстоянии, и Азирафаэль не стал его искать. Кроули написал ему записку, во время диалога стараясь говорить как можно небрежнее и не упоминать об их разрыве. Но всё, разумеется, пошло отнюдь не так, как он планировал. — Почему ты всё время стремишься создавать проблемы? — ощетинился Азирафаэль. — Я демон, помнишь? — Я не предоставлю тебе возможность покончить с собой, — ангел сунул листок обратно в его руку. — Ты что, с ума сошел? — Это не то, чего я хочу! — огрызнулся Кроули, снова пихая ему бумагу. — Это всего лишь страховка! — Я не идиот, Кроули, — настаивал Азирафаэль, надув губы. Демон с трудом удерживался от оскорблений. — Ты случайно не забыл про 1800 год? — хриплым шепотом спросил ангел. Эти слова показались Кроули пощечиной. — Конечно, нет! — выпалил он, не успев подумать над ответом. — В том-то всё и дело! Мне нужна святая вода. — Нет! — Азирафаэль со злостью бросил записку в пруд. — Я не стану этого делать. Даже не вспоминай об этом снова, слышишь? — Почему с тобой так чертовски трудно? — спросил Кроули, заметив, что люди начинают обращать на них внимание. — Ты устраиваешь сцену! Однако ангелу было все равно. — Я не стану соучастником твоего уничтожения, будь то самоубийство или что-то еще! — Ты дашь мне шанс выжить! — проговорил Кроули сквозь стиснутые зубы, сжимая трость побелевшими пальцами. — Если они придут за мной, я смогу дать отпор. — Или они выльют её на тебя! Я не сделаю этого. Кроме того, ты не думал, что у меня будут большие неприятности, если Небеса узнают, с кем я тут братаюсь? Кроули чуть не выронил трость от шока. — «Братаешься»?! — правда? В самом деле?! — И это все, что тебе нужно? Азирафаэль выпятил грудь, словно взъерошенная птица. — Не надо, — сказал он сдавленным голосом. — Только не надо, Кроули, — и поспешно умчался прочь. Демон остался стоять на месте, кипя от злости: — Ты мне не нужен! — крикнул он ему вслед. Ангел даже не оглянулся. К чёрту это. У Кроули разболелась голова. Ему не хотелось думать о произошедшем. Демону требовался сон. Хороший долгий сон. Предательская часть его мозга напомнила ему о том, как однажды он напился и заснул на плече Азирафаэля, и его разбудили нежные прикосновения и мягкий голос, шепчущий: «Прости, дорогой, но пора вставать. Я должен идти. Я здесь уже довольно долго…» Кроули подавил желание утопить уток в пруду, развернулся на каблуках и зашагал домой. Он собирался спать. Как долго? Кто знает. Какая разница? В любом случае, по нему никто не будет скучать…

***

Сон в течение почти восьмидесяти лет пошел Кроули на пользу. Проснувшись, он вспомнил, что произошло, однако чувствовал себя уже не так плохо. Он провел тысячи лет без мнимых отношений с Азирафаэлем, и запросто мог бы провести еще столько же. Угу. Пока он не видел ангела, ему казалось, что можно спокойно жить дальше. Но бодрость в его походке исчезла в тот самый момент, когда демон узнал, что без его участия выдумали люди. Это было до абсурдности зло. Ад ликовал, и это заставляло Кроули чувствовать себя паршиво. Конечно, в Главном офисе были рады уже Второй мировой войне. По правде сказать, ничего другого демон от людей не ожидал, и эта война служила еще одним доказательством того, что они могут обречь свои души на геенну огненную без всякого демонического вмешательства. Было весело дать людям небольшой толчок в неправильном направлении и предоставить им право выбора; однако ни толики забавного не было в геноциде. Кроули требовалось отвлечься, и его новенькая Бентли ненадолго поспособствовала этому. Узнав об этом новом и, безусловно, прекрасном человеческом изобретении, он, несмотря ни на что, улыбнулся, а затем кардинально изменил наряд и прическу, дабы соответствовать времени. Порой ему приходилось проводить несколько веков вдали от Азирафаэля, так что Кроули пока особо-то и не скучал. Восемьдесят лет — ничто. А потом этого идиота угораздило попасть в очередные неприятности. — Ну почему? — подъезжая к церкви, простонал Кроули. Вопрос был двояким: почему Азирафаэль был таким идиотом, будучи при этом самым умным человеком (сверхъестественным существом), с которым когда-либо доводилось встречаться демону, и почему именно он постоянно умудрялся находить неприятности на свою хорошенькую голову?.. «Я должен позволить ему самому о себе позаботиться, — мысленно решил Кроули, ускоряя шаг. — Он не ребенок. Он старше самого времени». И всё-таки демон помнил, каково это — быть на грани развоплощения. Он не испытывал столь сильную боль с момента Падения, и мысль о том, что Азирафаэль может прочувствовать даже малую толику того, что чувствовал он, заставляла его судорожно вдавливать в пол педаль газа. Скорее всего, это будет пистолет. Скорее всего, они собираются выстрелить ангелу в лицо. Кроули крепко сжал руль и зарычал. Может, ангел и был идиотом, однако он ни за что не позволил бы каким-то полоумным нацистам снести его симпатичную голову! Слава кому угодно, все прошло хорошо, и они остались стоять среди груды обломков, еще так недавно бывших храмом. Кроули сохранил сумку с книгами только потому, что догадывался, какую истерику закатит Азирафаэль, если их кто-нибудь уничтожит. Ангел изменился в лице, и глаза его тут же расширились. Чувствуя на себе пристальный взгляд Азирафаэля, Кроули деловито направился к машине. Всю поездку до книжного магазина между ними царило молчание. Было ясно, что ни ангел, ни демон не знали, что сказать друг другу после стольких лет разлуки, после того, какой именно была их прошлая встреча. Было легко взаимодействовать, когда речь шла об угрозе для жизни, но теперь они остались наедине со своими эмоциями и своим прошлым. А это никогда не было легко. Они уже почти приехали, когда Азирафаэль заговорил, и слова его едва не растаяли в гуле мотора и сирен, раздававшихся где-то вдали: — Было приятно увидеть тебя снова… Кроули хмыкнул. Он не был уверен, что может согласиться. У демона были смешанные чувства от этой встречи, однако слова для ответа никак не приходили ему на ум. Как и любому другому демону, ему была присуща язвительность, но все известные Кроули колкости вдруг напрочь выветрились из головы. — Угу. Просто держись подальше от неприятностей. — Я постараюсь. Я бы сказал тебе то же самое, но… — Не пытайся шутить, ангел. — Извини. Находиться рядом было совершенно некомфортно. Никогда раньше они не были так напряжены, как сейчас. На первых порах их знакомства они не были уверены друг в друге. Теперь же, глядя на ангела, демон ощущал некую настороженность. Машина остановилась. Азирафаэль слегка улыбнулся. — Спасибо за книги. Кроули снова хмыкнул. Ангел вышел из машины и быстрым шагом направился в свой магазин. Демон был рад, что он ушел, но в то же время ощутил внезапный прилив тоски.

***

Следующая их встреча вновь состоялась в его машине. — Она настоящая? — уставился на термос в своих руках Кроули. — Наисвятейшая, — подтвердил ангел. Это было странно — держать в руках вещь, которая могла уничтожить саму его сущность. Этот момент заставил Кроули остро осознать, что он жив, что тоже было довольно-таки странно. — После всего, что ты сказал? — спросил он. Азирафаэль кивнул, сжав губы в тоненькую полоску и обводя взглядом салон автомобиля. Кроули внимательно наблюдал за его поведением. — А ты напряжен. — Конечно, — беззлобно ответил он. — Я не хочу этого делать, но лучше ты получишь святую воду от меня, а не каким-либо другим способом. Хотел бы я, чтобы ты не стремился к достижению своей цели так сильно… Кроули поднес термос поближе. — Он приносит мне некоторое душевное спокойствие. Азирафаэль вздохнул. — И делает противоположное для меня. Напряжение между ними было столь велико, что демону пришлось сменить тему. — Что ж, ты довольно далеко от Сохо… Подвезти тебя куда-нибудь? Ангел натянуто улыбнулся. — Нет, спасибо… Кроули нахмурился. С 1862 года они так и не поговорили по-настоящему. Несмотря на постоянную боль от воспоминаний, он хотел проводить с ангелом больше времени. За годы, прошедшие с 1941 года, демон стал скучать по нему еще больше. Азирафаэль взглянул на него. — О, Кроули, — сказал он решительно. — Пожалуйста, не надо. — Что? — искренне смутившись, спросил он. — Не смотри так разочарованно… — А я и не смотрю, — защищаясь, проговорил Кроули. Азирафаэль покачал головой. — Ты не можешь лгать мне о своих чувствах, — сказал он многозначительно. У демона перехватило дыхание. — Подожди, — сказал он, схватив его за плечо и пытаясь выйти из машины. Он почувствовал неприятное жжение в груди, когда Азирафаэль вздрогнул от прикосновения. — Разве мы не можем снова стать друзьями? — прямо спросил Кроули, потому как не мог больше с этим мириться. — Эта неловкая фигня уже устарела. Азирафаэль долго смотрел на него непонимающим взглядом. — Разве мы не друзья?.. Кроули отпустил его. — Даже не знаю. Мы не разговаривали по-настоящему с девятнадцатого века! Азирафаэль пристально смотрел вперед, на людей, переходящих улицу. — Полагаю, что так, — он пару раз моргнул, глядя вниз. — Знай, для меня ничего не изменилось. Ты всё ещё… мой… — он закрыл глаза. — Ты всё ещё мой лучший друг. Это было совсем не то, что собирался сказать ангел, но Кроули знал, что ему не удастся вытянуть из него правду. Заставить Азирафаэля признаться в этом было так же непросто, как собственноручно выдернуть зубы. Семь лет объятий и поцелуев, а теперь он отказывается зайти дальше неопределенного упоминания об этом времени. Даже если они не смогут вернуться к прежней жизни, единственное, что мог сделать Азирафаэль, — это вести себя так, словно они были, черт возьми, не более, чем друзьями. — Ты прав, — Кроули откинулся на спинку сиденья, крепко сжимая в руках термос. — Я разочарован. Слова эти ранили Азирафаэля. — Стой, — еле слышно произнес он. — Не делай все еще хуже, чем есть. Ты слишком много значишь для меня, Кроули… Он быстро вышел из машины. Сердце демона пропустило удар. — И что мне с этим делать? — спросил он у сиденья машины, на котором еще минуту назад сидел ангел и раздраженно застонал. Все это было чертовски несправедливо. Он никогда не стал бы действовать в соответствии со своими желаниями, и ничего не случилось бы, не сделай Азирафаэль первый шаг. Кроули и дальше продолжал бы заниматься своими делами, время от времени дроча на ангела. Он не виноват, что любовь всей его жизни поцеловала его, а потом отвергла попытку демона забыть о произошедшем. А потом Азирафаэлю пришлось его бросить и сказать, что он не может двигаться дальше, ведь чертовы Гавриил и Сандальфон все испортили. Казалось, Кроули зациклился на Азирафаэле. — Я хочу убить всех вокруг, — прорычал он себе под нос. Всё, что он мог сейчас сделать — это доехать до дома, убрать святую воду подальше и изо всех сил противиться еще одному долгому сну.

***

C 1800 года более всего они сблизились в преддверии Конца света. Не из-за самого события, но из-за попытки его предотвратить. Неловкость вернулась лишь в ту ночь, когда Кроули пытался убедить Азирафаэля помочь ему с Антихристом. Они были невероятно пьяны, как не были пьяны уже очень давно. Кроули веселился, несмотря на то, что сегодня вечером передал монахиням самого сына Сатаны. У него кружилась голова, и общаться с ангелом было удивительно просто. Почти как в старые добрые времена. — А что до… утконосов… Утконос? Что это такое? Млекопитающее?.. — Я думаю, — Азирафаэль икнул. — Думаю, да. Но… Нет, они откладывают яйца, — он развалился на стуле, держа стакан обеими руками, и взгляд его был рассеян. — Я думаю, что они всё же млекопитающие. И о чем только думала Бог? — демон поморщился. — Они выглядят фальшивыми. Искусственными. — Бог всё выдумала, — хихикнул Азирафаэль. — В том-то и дело. — Да, — он наклонился вперед. — И разве тебе не хочется спасти выдуманные Богом вещи? Её творения? Ты же ангел! Азирафаэль вздохнул. — Я хочу, дорогой мой, но не могу… Кроули порадовался, что его солнцезащитные очки все еще были на нем. Легкий пьяный румянец неожиданно стал яростным и алым. Его сердце подскочило к горлу, а дыхание перехватило. Это была явная оговорка, но для пьяного мозга Кроули это было и лучше, и хуже в один и тот же момент, потому что это означало, что Азирафаэль все еще думал о нем, как о своем… Его… Он не мог даже мысленно проговорить это слово. Демон поднялся на нетвердых ногах и, пошатываясь, подошел к столику, чтобы наполнить свой стакан. — Ты мог бы, если бы захотел, — пробормотал он себе под нос. — Что случилось? — Дельфины, — сказал он. — Давай поговорим о дельфинах… После того, как ему удалось убедить Азирафаэля, они стали видеться регулярно. Во время бесед, строго связанных со спасением Земли, между ними все было нормально. Маг был своеобразным буфером между ними, а потому они неплохо ладили. И всё-таки, Кроули никогда не забывал, каково это — ощущать губы ангела на своих губах, слышать его тихие, плохо подавляемые стоны, когда он углублял поцелуй. Однако теперь демон вспоминал то счастливое время с некоторым спокойствием, и это была маленькая, но всё же победа. Все было прекрасно. До одиннадцатого дня рождения Мага. — Не тот мальчик. Вот так они и оказались в Тадфилде. Кроули был уверен, что это то самое место — он помнил как вчера, как доставлял сюда ребенка, — но теперь тут играли в пейнтбол. — Они убивают друг друга? — с тревогой спросил Азирафаэль. Кроули неохотно отмахнулся. — Нет, — вздохнул он, — Никто никого не убивает. Иначе это было бы не так интересно. Они все чудесным образом спасутся. Это было его любимое развлечение: разумеется, никому из людей не будет причинен вред, но теперь ненависть к коллегам взяла над ними верх, и они всерьез собирались убить друг друга. Им придется жить с последствиями своих действий. Демон улыбнулся. Зло во благо. И тут Азирафаэль всё испортил. — Ты знаешь, Кроули… Я всегда говорил, что в глубине души ты действительно очень хороший… Тело Кроули действовало само по себе. Он толкнул ангела к стене, и лица их оказались опасно близко друг к другу. Это напоминало то, как он схватил Азирафаэля в 1793 году, но теперь он чувствовал, что на этот раз явно не получит гребаный шар небесной любви. Демон никогда не слышал, чтобы Азирафаэль хвалил его. Казалось, все внутренности в его животе превратились в тугой узел. Азирафаэля совершенно не впечатлили его вспышка гнева и яростные возражения. — Ты уже успокоился? — изогнув бровь, спросил он. — Нет, — Кроули лишь сильнее вдавил его в стену. Нет, я коснулся тебя впервые за последние 200 лет, и я ужасно скучал по тебе, но иногда ты меня чертовски злишь. — Кто-то должен поставить тебя на место, — вместо этого сказал он. У Азирафаэля хватило наглости принять скучающий вид. — О, пожалуйста. Отпусти меня. — А если нет? — упрямо спросил демон. Взгляд ангела оставался прежним. — Почему ты не выглядишь испуганным? — раздраженно фыркнул Кроули. — Потому что это не так, — просто ответил он. — Тебе никогда не удавалось меня испугать. — А должен! — пугать людей Кроули умел и любил. Несколько минут назад он запросто заставил человека упасть в обморок! — Слишком поздно, дорогой. Кроули отпустил его, слегка отступая назад. В голове вертелось ласковое обращение, и десятки воспоминаний об этом слове, произнесенном между поцелуями, проносились перед ним. Теперь это было совсем не похоже на ту пьяную посиделку в книжном. И хотя Азирафаэль был совершенно трезв, это была еще одна оговорка. Кроули был на взводе, и сейчас у него не было настроения сдерживать желание снова быть вместе. — Не называй меня так больше, — тихо сказал он. Не сыпь соль на рану. — Никогда. Азирафаэль, казалось, понял, что именно он сказал. Его щеки порозовели, глаза расширились, и теперь он по-настоящему смутился. — Ах-х… Из-звини… — Прошу прощения, джентльмены. Кроули вздрогнул. Это была та самая монашка. Момент был упущен.

***

Кроули кипел от ярости. Как? Как Азирафаэль мог так поступить?.. — Ты же не серьезно, — сказал он решительно. Руки ангела были сжаты в кулаки, а выражение его лица стало резким. Ритм его сердца непривычно ускорился, и по обыкновению хладнокровный Кроули очень, очень злился. Ему пришлось понизить голос, потому что если бы он этого не сделал, то непременно начал бы кричать. Он провел так много времени, сдерживая свои смятение и разочарование, тоску и боль, и приближающийся Апокалипсис был последней каплей, пошатнувшей его самоконтроль. — Сначала ты бросил меня в 1800 году, — холодно сказал он. — А теперь делаешь это снова! — Не говори о 1800-м, — поморщился Азирафаэль. — А почему бы, черт возьми, нет? — спросил демон, и голос его стал еще тверже. — Тебя так сильно беспокоит, что ты позволял мне искушать тебя в течение семи лет?.. — Ради Бога, — закатил глаза ангел. — Дело совсем не в том. Ты не «искушал» меня. — Тогда скажи мне, — он решительно шагнул вперед. — Я заслуживаю знать. Почему ты так набрасываешься на меня?.. Азирафаэль был в полном смятении. — А… Как я уже сказал, мы соперники… — Нет, — рявкнул Кроули, слыша гулкие удары собственного сердца. Ему показалось, что он покраснел от гнева, а такого с ним еще никогда не случалось. — Не гни эту Небесную линию. Было время, когда мы были больше, чем просто агентами Рая и Ада! — Это время закончилось более 200 лет назад, и ты это прекрасно знаешь, — усмехнулся Азирафаэль, и слова эти были хуже кинжала, который Сандальфон вонзил в грудь демона. Грудь Кроули тяжело вздымалась. Его дыхание было прерывистым, грудь ощутимо болела, и все было кончено. — Отлично, — сплюнул он. — Знаешь что? Отвали. У меня есть дела поважнее, чем хандрить рядом с тобой весь день, — он обернулся прежде, чем успел увидеть выражение лица ангела. Демон чувствовал себя невероятно глупо из-за того, что провел так много времени в обществе глупого гребаного ангела. Жребий Небес всегда подводил его. Он не походил ни на ангелов, ни на демонов, ни на людей. Он был одинок. Оказавшись в своей квартире, Кроули снял очки и грубо стер проступившие слезы. Нужно было бежать. Но потом к нему в квартиру завалился Хастур, и Кроули понял, что самое худшее было впереди. Ад узнал, кто виноват в случившейся путанице. Возможно, ему придется воспользоваться святой водой, но всё же он больше был склонен бежать. Кроули никогда не был трусом, но всегда был прагматичен. Он понятия не имел, где находится настоящий Антихрист. У него даже не было никаких зацепок, кроме сведений о том, что мальчик находится в Тадфилде. А сержант Шедвелл так ничего и не разузнал. Эта сумасшедшая, прекрасная планета должна была сгореть в огне, и было бы глупо торчать здесь, ожидая этого момента. На Альфе Центавра в это время года всегда было хорошо. Оттуда Кроули мог наблюдать, как мир закончится, а после… Что ж, он не знал. Но он что-нибудь обязательно придумает. В любом случае, это было лучше, чем смотреть, как Рай и Ад развяжут войну. Кроули знал, что итоги этой битвы вполне предсказуемы: либо Небеса победят, и он будет убит, либо победит Преисподняя, и тогда погибнет уже Азирафаэль. Как бы сильно он ни хотел придушить этого взбалмошного ангела, Кроули ни за что не позволит ему попасть в руки Ада. В лучшем случае, демоны покончат с ним быстро, ну, а в худшем — Азирафаэля ждут всевозможные пытки. При мыслях об этом Кроули вздрогнул и поспешил в машину. Разумеется, ангел отказал ему вновь. Почему? И почему только он ожидал чего-то другого? Почему он не может раз и навсегда избавиться от этого проклятого оптимизма и перестать делать из себя абсолютного идиота?.. И демону всё больше казалось, что он едва знает Азирафаэля. Сейчас он вел себя так, словно был преданным, послушным слугой Небес. Ангел никогда таким не был, даже в первые дни их знакомства. Где был тот, в кого влюбился Кроули? Единственная причина, по которой он решил вернуться в книжный, заключалась в том, что Азирафаэль точно знал, где находится Антихрист, и если у них был реальный шанс спасти мир, Кроули собирался им воспользоваться. Это было важнее их жизней.

***

Кроули сложил руки на столе и спрятал лицо. Солнцезащитные очки неприятно прижимались к его коже, но теперь ему было уже всё равно. Он оцепенел. Он опоздал и приехал слишком, слишком поздно… Он никогда не подводил ангела раньше, а теперь сделал это наихудшим из всех возможных способов. Если бы только он поскорее разделался с Хастуром, если бы не поехал домой после их ссоры на улице… Плечи демона тряслись, и стекла темных очков запотевали от его теплых слез. Последний настоящий разговор у них был невероятно тяжелым. Он завершился, оставив их обоих расстроенными, разъяренными, в ссоре друг с другом. Алкоголь никак не мог притупить полное опустошение, безжалостно пронизывающее тело Кроули. Несмотря на то, чем закончилась их последняя встреча, Кроули по-прежнему любил Азирафаэля всем своим существом, и теперь был обречен на душевную пустоту. Ему было наплевать на весь мир. Отчаянно хотелось ещё хотя бы раз поцеловать ангела. Возможно, он даже смог бы признаться ему в своих чувствах, чего так и не произошло раньше… Теперь, сгорбившись за столом, Кроули вынужден был признать, что понимает, почему в 1800 году Азирафаэль так поступил с ним. Кроули, конечно, не умер, однако вид истекающего кровью и почти что развоплощенного демона, должно быть, потряс ангела до глубины души. Это, вероятно, заставило его задуматься о том, что было бы, если бы Кроули и впрямь умер, и Азирафаэль не мог допустить такой возможности. Если бы демон знал, что существует реальная опасность, а не просто какая-то угроза того, что Азирафаэль может погибнуть из-за их отношений, он сделал бы то же самое, потому как потерять его было, без сомнения, больнее всего на свете. Больнее Падения. Раскат грома. Демон поднял голову, сдвигая очки на переносицу. У него отвисла челюсть, и снова появилась причина жить дальше. — Азирафаэль… Колеблющееся изображение ангела рассеянно смотрело на него. — Ты здесь? — недоверчиво спросил Кроули, поднимая темные очки на лоб. — Хороший вопрос, — проговорил Азирафаэль. — Если честно, не уверен. Никогда не делал этого раньше. Ты меня слышишь?.. Он был настоящим. Он был живым. — Конечно, я слышу тебя, — сказал Кроули охрипшим от крика (и плача) голосом. — Боюсь, я все испортил… Самое большое чёртово преуменьшение. Ангел нахмурился. — Ты это… Ты что, плачешь? — нерешительно спросил он. Кроули сдвинул очки на самый нос. — Нет. Я просто пьян. — Понимаю, — он сделал паузу. — Почему ты не улетел на Альфу Центавра? Демон поправил очки и фыркнул. — А-а-а, я передумал. Кое-что произошло, — он уставился на Азирафаэля, совершенно пьяный и разбитый. Что за гребаный день! Как один демон мог справиться с таким количеством эмоций?.. Этого не должно было повториться. — Кроули?.. — спросил Азирафаэль. Ах, он слишком долго молчал. Кроули хотел сказать так много, но не мог начинать еще один спор. Он только что вернулся. Я потерял своего напарника, свою вторую половинку, свою причину жить дальше. Но все эти слова были бы неприемлемыми. Теперь он познал истинное горе и не хотел потерять Азирафаэля вновь, даже если их отношения теперь были не более, чем дружескими. Если ангелу не хотелось, чтобы они снова стали чем-то большим, чем просто друзьями… Что ж, в таком случае ему придется с этим смириться. Не мог же Кроули заставить его вступить в отношения. Он полагал, что всё и правда слишком изменилось. У них уже была своя минута счастья. И теперь он просто должен о ней помнить. — Я потерял своего лучшего друга…

***

Как и прежде, Кроули и Азирафаэль отложили все остальное в сторону, когда речь зашла о спасении мира. Остаток вечера прошел в полном безумии, однако Сатана вернулся в Преисподнюю, а юный Антихрист получил нагоняй от своего настоящего, земного отца. Кроули покачал головой, не веря произошедшему. Боже, почему ты такая? Если бы Апокалипсис был частью ее плана, то он непременно бы случился. Но зачем убеждать силы Рая и Ада, что они в любом случае должны уничтожить Землю?.. Он никогда не узнает ответ. Именно из-за таких вопросов Кроули и попал в беду. Азирафаэль болтал с мадам Трейси, благодаря ее за возможность воспользоваться ее телом. Кроули почувствовал, как уголки его губ приподнялись. Со стороны это было не похоже на настоящую улыбку, но всё-таки это была именно она. Они еще не были в безопасности, но человечество было спасено, и Азирафаэль вернул себе тело. Демон глубоко вздохнул, чувствуя невероятную душевную усталость. Он позволил себе улыбнуться чуть шире. Возможно, ангел иногда и раздражал его, но Азирафаэль, тем не менее, был чертовски гениален. Если бы он не догадался, где Адам, спасти мир бы не получилось. — Прошу прощения? Кроули обернулся и увидел, что друзья Адама с любопытством рассматривают его. Вопрос исходил от мальчика в очках. — Да? — спросил он. — Извини, просто… Пеппер сказала, что он тебе нравится… — Это очевидно, — упрямо уперла руки в бока девочка. — И кто же? — поинтересовался Кроули. — Тот, с белыми волосами, — сказал другой мальчик. Ох. Нет. Он не собирался вести этот разговор с детьми. — Мы просто друзья, — пожал плечами демон. — Друзья тоже любят друг друга. — Вообще-то вы кажетесь мне больше, чем друзьями, — настаивал мальчик в очках. Кроули медленно покачал головой. — Нет. Просто друзья, — смирившись, произнес он. — Мы никогда не смогли бы быть чем-то большим. Мы наследственные враги и все такое… — А кто ты на самом деле? — прищурилась девчонка. Вообще-то, он привык отрицать свою истинную природу, но эти дети полчаса назад видели Сатану, так что было бы нелепо от них что-то скрывать. — Демон, — Кроули опустил темные очки на переносицу, чтобы показать им свои глаза. — Ого… — удивленно проговорил другой мальчик. Дети выглядели неподдельно впечатленными. Кроули снова надел очки. Он никогда раньше не получал такой реакции на свою сущность. — Так или иначе, он ангел. Видишь? Это невозможно. — Возможно, если бы ты захотел, — пожала плечами Пеппер. Человеческие дети отличались от своих взрослых тем, что делали простые, до жестокого честные наблюдения. — В этом-то и проблема, а? — легко сказал Кроули, засовывая руки в карманы. Однако он тут же понял, что фраза эта прозвучала слишком откровенно, а потому запнулся. — Я… Я имею в виду, что мы все равно не можем быть вместе, потому что я демон, и мы не чувствуем ничего, похожего на любовь. Ты видел мои глаза? Я жуткий, — он поморщился. С каких это пор он стал заимствовать фразочки у Азирафаэля? — И вовсе ты не жуткий по сравнению с Сатаной, — сказала девочка. — Тут и сравнивать нечего, — признался Кроули. — Во всяком случае, — продолжала она. — Когда он сказал, что больше с тобой не заговорит, ты расстроился. Так что он тебе очень нравится. Кроули хотелось прекратить этот разговор. Неужели его разбитое сердце настолько очевидно, что даже незнакомые дети видят, как он тоскует по любимому? — Просто друзья, — снова возразил он. К этому времени, низко опустив голову, к ним подошел Адам. — Я наказан, — пробормотал он своим друзьям. — Увидимся позже, ребята? Кроули не мог себе представить, какие демонические силы он продемонстрировал своим друзьям. Видимо, это было до такой степени невероятным, что детей не испугало даже появление Сатаны. Друзья Антихриста хмуро переглянулись. Но Адам уже не смотрел на них, а переключил свое внимание на Кроули, пристально наблюдая за ним. Кроули почувствовал настоящий страх, когда Адам встретился с ним взглядом, потому что сила его была близка к силе самого Всемогущего, вот только заключена была в теле ребенка. И о чем только думал Ад?.. — Знаешь, тебе стоит поговорить с ним, — как можно небрежнее сказал Адам. — Ангел. Я знаю, что он беспокоит тебя. Я ощущаю это. — Значит, он всё-таки ему нравится, — заявила Пеппер. — Более чем, — спокойно ответил Адам, словно и не разрушал в этот момент стену, которая выстраивалась демоном на протяжении целых шести тысяч лет. Кроули скорчил недовольную гримасу. — В общем, он сильно о нем заботится. — Вообще-то, это довольно мило, — вставил мальчик в очках. Кроули никогда не обижал детей и не собирался делать это сегодня, поэтому лишь сказал: — Хорошо, приятного тебе наказания, Антихрист, — и отвернулся от детей прежде, чем мог сделать что-то опрометчивое. Он отошел на пару шагов, но остановился, как вкопанный, как только посмотрел вперед. Азирафаэль пристально смотрел прямо на него. Чёрт возьми. Он услышал. Но тут девчонка с велосипедом похлопала ангела по плечу, и он отвлекся. Сердце Кроули забилось вновь. Он и не заметил, что оно останавливалось. — Как бы то ни было, — заговорил Адам, внезапно оказавшись рядом с ним. (Нет, Кроули не бросится на испугавшего его человеческого ребенка. Он не испугался). — Я могу читать его мысли. Он тоже думает о тебе, — Антихрист выглядел слегка обескураженным. — О, тьфу, вы целовались. Взрослые отвратительны! Кроули очень медленно выдохнул. — Не обижайся, Адам, но мне не нужны советы по отношениям от ребенка… Или Антихриста. Адам фыркнул, ухмыльнувшись. — А выглядит так, что нужны. — Адам! — нетерпеливо позвал отец мальчика. Он печально вздохнул и пошел прочь. Кроули подошел к Азирафаэлю, пытаясь перестать краснеть. Он демон, он старше, чем само время, ему не позволено заливаться краской из-за глупых детишек. Азирафаэль с любопытством поднял брови. — Чего хотел Адам? — просто спросил он. — Ничего, — солгал Кроули, не обращая внимания на то, что они оба знали, что ангел слышал по крайней мере часть разговора. Чуть позже, когда они пили вино на скамейке, подъехал автобус. — Наверное, мне следует попросить его высадить меня у книжного магазина, — со вздохом сказал Азирафаэль. Кроули повернулся к нему с разбитым сердцем. Он любил свою машину, и больно было видеть её сломанной. И всё же он знал, что ангел вложил гораздо больше усилий в свой книжный, и теперь все его усилия пошли насмарку. — Он сгорел, — мягко сообщил он. — Помнишь? Азирафаэль помрачнел и медленно кивнул, глядя куда-то в сторону. Кроули не мог оставить его без присмотра. — Ты можешь остаться у меня, если хочешь. Ангел оглянулся на него, и в его голубых глазах при лунном свете плескалась неуверенность. — Ты уверен? — спросил он тихо, так тихо, что расслышать его было чертовски трудно. — Не задавай глупых вопросов, — беззлобно сказал Кроули. — Я всегда рад тебя видеть. Черт. Это было уже слишком. Азирафаэль снова отвел взгляд в сторону и уставился в землю. Он казался каким-то невероятно беззащитным. Кроули чувствовал, что должен помочь ему. В автобусе они сели рядом. Ладонь демона горела от желания взять Азирафаэля за руку, однако всю дорогу до Лондона они сидели неподвижно. Кроули хотел прикоснуться к нему, и не только из-за романтических чувств: ангел выглядел по-настоящему несчастным из-за потери книжного магазина, и ему отчаянно хотелось обнять его за плечи и нежно прижать к себе. Кроули смотрел в окно, потому что не мог видеть выражения его лица и понимать, что он не сможет ничего сделать для того, чтобы Азирафаэлю стало легче. Но демон чувствовал, что вовсе не это было нужно сейчас ангелу. Вовсе не это.